<…> До 1660 г. он являлся убежденным противником левеллеров и республиканцев. В 1660 г. был членом специальной комиссии, приговорившей цареубийц к смерти. В 1669 г. вместе с Локком установил для Каролины, колонии, находившейся практически под его единоличным контролем, систему правления, которая предполагала не только рабство, но и наследственное крепостное право, аристократию (крепостные, называемые в „Основных законах Каролины“ литменами, не имели даже права на апелляцию вне рамок суда своего лорда, в котором и должны были разбираться все дела об их преступлениях: таким образом, они находились даже в худшем положении, чем крепостные английского средневековья). „Основные законы Каролины“ знамениты тем, что предусматривали религиозную терпимость… оговаривая, что даже рабы могли пользоваться религиозной свободой. Но это не должно заслонять от нас того, что в них полностью отвергается понятие неотъемлемых юридических и политических прав индивида» [239] .
Более того, по мнению Вуттона, даже «Письмо знатного лица» должно рассматриваться в контексте защиты наследственных прав палаты лордов: «Письмо защищает ту самую социальную группу, которую Шефтсбери хотел видеть у власти в Каролине, – наследственную аристократию» [240] . В 1674 г., когда лорды-собственники начали испытывать беспокойство по поводу колонистов в Каролине, которые не смогли оправдать вложенные в них деньги, губернатору Андрю Персивалю были даны указания создать новую колонию на «острове Локка», которая находилась бы в полной власти лендлордов, а точнее, тех, кто был способен выплачивать лордам-собственникам долги и обеспечивать доходы. Колонисты могли (имели право, согласно указаниям Шефтсбери и Локка) продать себя в литмены, чтобы избежать голода. Губернатору поручалось склонять к этому наиболее бедных колонистов [241] .
Кратко обозначим еще одну линию рассуждений, имеющую отношение к вопросу о датировке главы V. По мнению Патрика Хайда Келли, решающее влияние на экономические взгляды Локка оказал его бывший начальник в Совете по торговле и плантациям Бенджамин Уорсли, которого Локк сменил на посту секретаря после того, как Уорсли отказался пройти процедуру проверки на лояльность церкви. Впрочем, и после того, как это произошло, Уорсли, возможно, не перестал работать на Шефтсбери, а Локк был своего рода проводником идей подавшего в отставку и якобы удалившегося от дел Уорсли.
Одним из главных выводов Келли, который пытался разобраться в логической связи экономических идей Локка, стало то, что глава V «Второго трактата о правлении», «О собственности» (1689), должна логически следовать за его работами о ссудном проценте (1691). Таким образом, последние должны были существовать, в том или ином виде, прежде, чем глава о собственности. А поскольку, как мы знаем, эти идеи (о ссудном проценте) были вчерне сформулированы в 1668 г., то почему бы не предположить, что будущая глава V «Двух трактатов о правлении» создавалась в том же самом или очень близком по времени контексте?
И глава о собственности, и работы о сссудном проценте могли быть написаны сразу после окончания второй англо-голландской войны (т. е. в конце 1660-х гг.). В это время происходило дипломатическое урегулирование спорных вопросов о собственности, в частности касавшихся английской колонии Суринам, основанной в 1651 г., а к 1663 г. имевшей уже 4 тысячи поселенцев. В марте 1667 г. колония была захвачена голландцами, затем в октябре отвоевана англичанами. Однако по условиям мирного договора, заключенного в Бреде, Суринам отошел Нидерландам (в обмен на Новый Амстердам, захваченный англичанами в 1664 г. и переименованный в Нью-Йорк в честь герцога Йоркского), причем голландское правительство лишило английских поселенцев не только собственности, но и права покинуть колонию.
В конце 1668 г. вопрос о Суринаме поступил на рассмотрение Совета по торговле, и тот заявил о нарушении условий передачи колонии, среди которых, в пункте V договора, были записаны права поселенцев на свободную продажу собственности и выезд за пределы колонии. Результатом работы Совета стала подача петиции Карлу II в мае 1669 г., а затем ответ Яна де Витта в июле 1669 г. Это послание было передано из королевской канцелярии лорду Арлингтону, который в свою очередь поручил Бенджамину Уорсли составить ответ голландцам. Написанный Уорсли документ под названием «Критика документа милорда де Витта» был затем переписан Локком в одну из записных книжек вместе с рядом других текстов, принадлежавших секретарю Совета по торговле.
В своем ответе Уорсли, высоко оценивая зрелость и силу аргументации де Витта, которую он называет «De iure Grotium» (т. е. составленной «по Гроциеву праву»), соглашается с тем, что суверенитет неделим, и отмечает, что альтернативная его трактовка противоречила бы и английским интересам в Новом Амстердаме. Однако, хотя сам суверенитет не может быть ограничен, он не может распространяться на права собственности и свободу передвижения, а посему английские поселенцы могут апеллировать к Карлу II по вопросам, касающимся их собственности и свободы выезда, не задевая голландского суверенитета [242] .
Напрашивается аналогия с главой V «Второго трактата о правлении», где обсуждается тот же комплекс вопросов в рамках того же «ius Grotium», однако в применении не к Суринаму, а к Англии, только что оккупированной Вильгельмом. Отличие этих двух случаев состоит в том, что англичане в Суринаме могли апеллировать к Карлу II, в то время как англичанам в самой Англии не оставалось ничего другого, как апеллировать к Богу, как об этом и говорит Локк, в частности, в главе XIX «Второго трактата о правлении».
Призыв к Вильгельму III не нарушать «консенсуса» с оккупированной нацией сопровождается на всем протяжении «Второго трактата» аргументами, доказывающими право на сопротивление «магистрату», «неоднократно» («неоднократно» оставляет возможность для отдельных, «законных» для оккупанта экспроприаций) нарушающему законы страны и «консенсус» и, как следствие, вполне подлежащему «высшему» суду – революции, судить победителей в которой может один только Бог в последний день.
Локкова «теория» вряд ли могла противостоять захватническим побуждениям нации, пережившей на протяжении последних сорока лет три войны с Англией, и это соображение, по-видимому, лежало в основе решения в срочном порядке произвести Вильгельма Оранского в короля Вильгельма III, превратив факт оккупации в факт провиденциального наследования короны [243] .
Изучение идей и деятельности Бенджамина Уорсли – ключ к пониманию того, что делал Локк в 1690-х гг. на службе в акцизном ведомстве, а затем в Совете по торговле. Приведем краткое его жизнеописание, в котором можно обнаружить нити, связывающие идеи Уорсли с идеями Локка. Само включение Уорсли в контекст «Двух трактатов о правлении» дает основание и для предположений о датировке целого ряда локковских текстов, в частности – фрагментов «Двух трактатов о правлении».
Карьера Уорсли на государственной службе началась в 1640 г., когда он стал членом «дома Страффорда», лорда-наместника Ирландии, а затем занял пост генерал-хирурга английской армии в Дублине. После падения и казни Страффорда Уорсли не был изгнан, но остался в армии и продолжил службу, однако затем переехал в Лондон. В 1648–1649 гг. находился в Амстердаме, где пытался наладить сотрудничество с Рудольфом Глаубером, алхимиком и изобретателем плавильных печей новой конструкции, а также был приобщен Адамом Борелем и Иоганном Морианом к каббале, познакомился с Менассе бен Израэлем, трудами ремонстрантов Епископия и Арминия [244] .
Его служба в период Республики началась в 1650 г., когда он по протекции Самюела Гартлиба (с которым познакомился в 1645 г.) стал секретарем недолго просуществовавшего республиканского Совета по торговле (1650–1651) и опубликовал анонимный и выражающий точку зрения государства памфлет «Адвокат» в защиту Акта о мореплавании 1651 г., в подготовке которого участвовал. В состав памфлета входил отчет Совета по торговле перед государственным советом, а предисловие было написано в столь агрессивно-милленаристском духе, что это заставляет некоторых современных историков называть Акт о мореплавании примером «апокалиптической экономики». И все же это был всего лишь инструмент светской политики, направленной на избавление от торговой зависимости в ситуации недостаточно ясной «провиденциальной судьбы» нового режима [245] .
Нет ничего удивительного, что примером для подражания при этом для Уорсли служили Объединенные Провинции, а также республики Флоренция и Генуя. В то же время, поскольку Нидерланды являлись главным препятствием на пути торгового могущества Англии, у Бенджамина Уорсли формируется необычное для круга Гартлиба (с его идеалом протестантского единства) сочетание восхищения Голландией с английским патриотизмом, диктовавшим как единственный выход объявление войны и уничтожение голландской монополии на транспортировку товаров из английских колоний.
В то же самое время Уорсли при поддержке Гартлиба и Джона Дьюри (обратившихся с этими идеями к президенту государственого совета Джону Брадшоу, посланнику парламента в Гааге Уолтеру Стрикланду, а через него к сэру Генри Вейну) выступил за развитие самих колоний, прежде всего Виргинии, и изменение принципа их управления в сторону усиления роли метрополии и парламента и в ущерб влиянию крупных частных торговцев. По мысли Уорсли, не частные торговцы, а государство должно иметь решающий голос в осуществлении «государственного интереса»: государство – отец и мать народа, защищающие благополучие каждого отдельного гражданина [246] .
В период существования Совета по торговле в него поступило предложение соратников Гартлиба Уильяма Поттера и сэра Чейни Калпепера об учреждении национального банка, земельного банка (к идее последнего Уорсли относился со скепсисом) и о введении кредитных инструментов, таких как государственные облигации. Фигурой, на которую опирались Уорсли и другие члены круга Гартлиба в период Республики, был сэр Генри Вейн, республиканец, толерационист и сторонник отделения церкви от государства. Судьба самого Совета по торговле, вынашивавшего планы тесного союза Англии и Нидерландов, была предрешена начавшейся в июле 1652 г. войной.