В зрительном зале Майк сел позади своего объекта и настроился на его мысли. Уловив мысль «через три минуты быстро выхожу из кинотеатра», Майк покинул зал, сел на удачно расположенную скамейку и начал наблюдать за выходом. Ровно через три минуты парень вышел, сел рядом с Майком и тоже начал наблюдение. Майк с огромным трудом сдерживал смех. Какое-то время ему это удавалось, но когда юноша подумал «ну вот теперь точно знаю, что слежки нет», не выдержал и заржал. Парень посмотрел на него, как на идиота, и направился в телефонную будку.
Майк подошёл к будке и снова попытался погрузиться в мысли того, за кем следил. Мысли скакали, да и металл будки здорово мешал их читать. Вдобавок ко всему Майк вовсе не был сильным телепатом, сильные маги вообще редко шли на работу в полицию, не так уж много правительство платило полицейским. Однако то, что за парнем пришлют машину, он всё-таки уловил. Зная, что тот никуда не денется, Майк сходил за своим автомобилем, припаркованным на банковской автостоянке, и подогнал его поближе. Когда за парнем приехала машина, Майк мгновенно понял, с кем теперь имеет дело. Он узнал и машину, и людей, сидящих в ней. Это были полицейские, охраняющие министра. Майк предположил, что парня повезут к Мерлину, и не ошибся. Сам он ехал параллельными улицами, опасаясь, что служба охраны, заметив хвост, откроет стрельбу, а если ехать следом, хвост они непременно заметят. Участвовать в стрельбах в качестве мишени ему совершенно не хотелось. Окончательно убедившись, куда везут парня, Майк прибавил скорость и подъехал к зданию МВД раньше них.
Машина подъехала к подъезду министерства, двое полицейских выскочили наружу и осмотрели окрестности, нет ли чего-то, представляющего опасность. Ничего не узрев, из машины извлекли растерянного юношу, обалдевшего от такого внимания к своей персоне, и один из них повёл его внутрь здания. Только после этого второй немного расслабился.
Майк вышел из автомобиля и подошёл к нему.
– Приветствую доблестного телохранителя! – поздоровался он.
– Привет! Ты чего сюда припёрся? Если я здесь, никого не убьют! Тебе тут нечего делать!
– Слышь, телохранитель, а что ты за тело привёз?
– Хрен его знает. Мерлин приказал привезти, мы и привезли. А кто он такой, нам без разницы. Майк, ты мне голову не морочь. Ты отлично знаешь, кто он такой. Думаешь, мы не видели, как ты нас сопровождал по параллельным улицам? Скажи спасибо, что Дик тебя узнал ещё возле телефонной будки, и мы стрелять не стали.
– Как вы собирались стрелять, если мы ехали по разным улицам?
– Я техномаг, ты не забыл? Попал бы, не сомневайся!
– Забыл. Чёрт, действительно, спасибо Дику, – Майк почувствовал, сколь близко от смерти он побывал на этом неофициальном задании.
– Да не бойся ты! Всё ведь обошлось! Ты лучше скажи, почему пенальти не назначили? Там же очевидная игра рукой была! Судья что, совсем слепой?
– Ну что тебе сказать? Я ставил на «Ноттингем». Игра окончена. Счёт на табло. От него и зависят выплаты букмекеров. А наши разговоры на выплату не влияют.
– Но там же откровенный пенальти судья не назначил!
– Судью могут наказать, хотя я не думаю, что так будет. Но и это на выплату не повлияет.
– Майк, ну что ты всё о деньгах да о деньгах? Я вот о справедливости говорю, а ты!
– Толку о ней говорить? Нет её в нашем мире. Иначе бы пенальти назначили, и я бы выиграл по этой ставке. А сейчас мне нужно позвонить.
– Кому ты докладываешь по этому делу? Своему шефу или вашей бабе?
– Шефу.
– Странно. Так это он, выходит, тебя почти на верную смерть послал?
– Нет. Он не знал. Это я сам сглупил.
– Смотри на будущее, не играй со смертью. Счёт будет на табло, и все точно так же наплюют на справедливость.
– Учту, – на подгибающихся ногах перенервничавший Майк поплёлся к телефону докладывать шефу.
Мужчина зашёл в бар и решительно направился к стойке.
– Моя фамилия Блейк, – сообщил он бармену.
– Мистер Блейк, вас ждёт вон тот джентльмен, за крайним столиком. Что-нибудь закажете?
– Пива, – попросил Блейк и направился в указанном направлении.
– Вы мистер Блейк? – поинтересовался тот, кто его ожидал.
– Да. Это вы мне звонили? С кем имею честь?
– Я Огастас Рэтклифф, полицейский детектив.
– Моё почтение Скотланд-Ярду.
– Я работаю не в Скотланд-Ярде, а в полиции графства.
– Это имеет значение?
– Имеет. Я сейчас нахожусь не на своей территории и не имею здесь никаких полномочий. То есть можно меня считать частным лицом. Я упомянул о своей работе в полиции, потому что она самым непосредственным образом связана с тем вопросом, который я хочу обсудить с вами. Но вы имеете полное право не отвечать на мои вопросы и вообще со мной не говорить.
– Раз уж я пришёл, я вас послушаю, – усмехнулся Блейк. – По крайней мере, пока не допью заказанное пиво. Итак, что вас интересует?
– Скажите, мистер Блейк, вы верите в мистику?
– Мистер Рэтклифф, если вы не заметили, на дворе последняя четверть двадцатого века. Вы хотите поговорить со мной о средневековых предрассудках?
– Нет. Я хочу поговорить о вполне современных событиях. Вы ведь знаете о завещании некоей Хильды?
– Разумеется. Моя жена и пятеро детей упомянуты в этом завещании.
– И, возможно, вам известно, что вокруг этого наследства обильно гибнут люди. Уже минимум семь человек умерли, если не считать льва.
– Лев тут как замешан?
– Один из убийц. Он загрыз кого-то из наследников, потом напал на другого, точнее, другую, и был ею убит.
– Со львом, будем считать, разобрались. Вернёмся к мистике. Что мистического в массовой гибели людей вокруг завещания Хильды? Там замешаны огромные деньги, а где много денег, там всегда льются реки крови. В фигуральном смысле, естественно. Никакой мистики, одни финансовые операции.
– Мистические закономерности не в том, что люди гибнут за презренное золото, а в том, как они гибнут. Например, прослеживаются какие-то непонятные связи между убийцей и жертвой.
– Вы удивлены? Между убийцей и жертвой всегда есть связь. Иначе бы убийства не было. Или полиция считает иначе?
– Мистер Блейк, давайте я лучше конкретные примеры перечислю, чтобы понятнее было, какие именно связи я имею в виду.
– Внимательно вас слушаю.
– Так вот. Во время войны одному человеку упала на голову бомба. По крайней мере, он так рассказывал. Не спрашивайте, как он после этого выжил, это не важно. А во время разборок с наследством Хильды он убил, разбив голову, пилота-бомбардира. Как вам это совпадение? Кстати, бомба там тоже была.
– Это вы про Стоунбриджа? Так вот что я вам скажу. Никакой мистики тут нет. За такое длительное время, как с войны до наших дней, можно выискать сколько угодно совпадений.
– Хорошо. Тогда такое. Вы знаете, что означает имя Леони?
– Львица, надо полагать. Это вы о Леони Пауэрс сейчас говорите?
– Вот именно, львица. И она убивает льва. Да, Леони Пауэрс.
– Она же вроде беременная была. На позднем сроке. Хотя последнее время она постоянно беременна. Как ей не надоедает?
– О её беременности ничего не знаю. Если и была беременная, убить льва термокинезом ей это не помешало.
– Ну, допустим, одно забавное совпадение. А что ещё?
– По подозрению в убийстве служанки Хильды по фамилии Смит арестован садовник по фамилии Смит.
– Очень распространённая фамилия. Ничего мистического.
– То есть вы мистики во всём этом не видите?
– Не вижу. Но я инженер, а не эксперт по мистике. Вы уверены, мистер Рэтклифф, что обратились к тому, кто вам нужен?
– Уверен. В этих смертях вокруг наследства Хильды есть ещё одна мистическая закономерность. Все значимые детали убийств повторяются. Точнее, почти все.
– Тоже приведёте примеры?
– Да пожалуйста. Тот же Стоунбридж поставил не одну бомбу, а две.
– Это трудно назвать совпадением, не говоря уже о мистике.
– Пистолет использовался трижды, разными людьми.
– Наиболее удобное оружие для непрофессионального убийства. Где мистика?
– С интервалом в несколько часов сначала старик убивает военного, потом – военный старика.
– Ну пусть это будет искомым совпадением. Хотя слабовато, конечно. А ещё?
– Двое наследников независимо друг от друга заказывают билеты в Австралию, а оказываются в ЮАР.
– Не впечатляет. Если вы не против, закончим на этом нашу беседу. Мне совершенно неинтересно.
– Тогда сразу перейду к последнему пункту. Есть две существенные детали, которые ни разу не повторились. Более того, они такие, что вряд ли уже повторятся. Первая из них – естественная смерть вашей тёщи, миссис Ричардс.
– И что теперь?
– А вторая – убийство льва термокинезом.
– И при чём тут я?
– Да при том, что если принять мистическую гипотезу о повторяемости всех существенных деталей, то лучше всего эта нестыковка устраняется предположением, что ваша тёща убита при помощи термокинеза.
– Эта ваша гипотеза сама по себе крайне сомнительна. А вы из неё пытаетесь какие-то практические выводы делать.
– Я ведь учитываю ещё и то, что вы владеете термокинезом.
– Тоже мне секрет. Я этого и не скрываю.
– И вот если предположить, что вы отправили свою тёщу к праотцам, то всё отлично сходится.
– Вы с этим собираетесь идти в суд? Не боитесь, что вас присяжные засмеют?
– О суде и речи быть не может. Это абсолютно недоказуемо, можете мне поверить. Меня интересует только одно. Я не спрашиваю вас, убили вы свою тёщу или нет. Я спрашиваю, работает ли в этих событиях мистика. Интересуюсь вашим мнением по этому вопросу. Ничего больше.
– А если я откажусь отвечать?
– Тогда я поговорю об этом с кем-нибудь другим. Например, с вашей женой.
– Вам не кажется, что это подло? Вы намереваетесь, не имея ни малейших доказательств, оклеветать меня перед супругой?
– Мистер Блейк, мне не нужно ваше признание. Я уже сказал, что это дело судебной перспективы не имеет. Термокинез спустя столько времени доказать невозможно. Я не собираюсь предпринимать против вас никаких официальных действий. Простой вопрос – можно ли в этих делах вокруг наследства полагаться на мистические закономерности?