– Скажем так, должен следить. Только движения как такового тут нет. А что именно вас интересует?
– Меня интересуют полёты драконов в течение нескольких последних дней.
– Нет, за драконами мы не следим. У нас для этого нет технических средств. Радар дракона не видит.
– То есть, авиадиспетчеры драконов игнорируют?
– Практически да. И не только драконов. Многое другое и кроме них. Например, монгольфьеры, планеры…
– Разве тут эти штуки есть?
– Воздушных шаров практически нет. Гонки на монгольфьерах проводятся в другом месте. А планеры есть. Любой желающий может взять у нас планер напрокат, мы его поднимем в воздух на буксире. Только нужно оставить залоговую сумму, которая чуть выше стоимости самого планера. А то, сами понимаете, планер разобьётся, а убытки взыскать не с кого – пилот в таких случаях обычно тоже гибнет. У нас есть несколько постоянных клиентов, так что не думайте, что мы обслуживаем в основном камикадзе. Кстати, если не умеете пилотировать планер, за весьма умеренную цену мы проводим обучение.
– Нет, спасибо. Меня интересуют исключительно драконы.
– К слову, в лётных правилах драконы приравниваются именно к планерам.
– Интересный момент. А почему?
– Потому что они во многом подобны планерам. С авиационной точки зрения. Кстати, знаете, что долгое время, пока драконов не возродили, считалось, что под драконом в хрониках подразумевается планер с огнемётом?
– Не знал, – признался Гас. – Теперь знаю. Можно от вас позвонить в ваш полицейский участок?
– Конечно. Вон телефон общего пользования. Бросайте монеты и звоните, сколько хотите.
Коллеги-полицейские сделали для Гаса всё, что могли. Ему не только доступно объяснили, как доехать от аэродрома до резиденции мистера Вудворта, но и позвонили Вудворту и попросили оказать Гасу максимальное содействие.
Дорога много времени не заняла, и вскоре молодой дворецкий, ничем не напоминающий дворецкого покойной Хильды, провёл полицейского к хозяину дракона Лаки.
– Чем я могу помочь нашей доблестной полиции, мистер Рэтклифф? – поинтересовался Вудворт.
– Мистер Вудворт, у вас есть дракон?
– Формально – да. Но фактически Лаки меня хозяином не признаёт. А зачем вам эта информация?
– Меня интересует, кто летает на вашем драконе.
– Моя дочь. Кроме неё, Лаки никого к себе не подпускает.
– Судя по вашему виду, ваша дочь вряд ли взрослая.
– Я старше, чем выгляжу. Мне тридцать шесть лет. А Мелиссе – четырнадцать. У неё уже три года как есть лётные права на управление планером, и тогда же ей присвоено магическое звание повелителя драконов седьмого уровня силы. Лаки сам прекрасно летает, это его стихия, но так уж вышло, что по каким-то идиотским правилам дракон считается планером, потому лётные права и понадобились. Все документы в полном порядке, если хотите, я могу их показать.
Ну и дела, ужаснулся Гас. Одиннадцатилетней девочке доверили контроль над драконом. Попыталась бы она получить разрешение на оружие, никто бы ей пистолета не дал, а вот дракон, способный по её команде мгновенно убить больше людей, чем пистолет с двумя запасными обоймами, отдан в её полное распоряжение. Но отцу девочки Гас этого говорить не стал.
– Не нужно ничего предъявлять. Я могу поговорить с вашей дочерью?
– Только в моём присутствии. И при условии, что не будете читать её мысли.
– Не имею ничего против вашего присутствия. Что же до чтения мыслей, то я не телепат и вообще не маг.
Вудворт выдвинул ящик стола, что-то внутри нажал и сказал:
– Мелисса, зайди, пожалуйста, в гостиную. С тобой хочет поговорить джентльмен из полиции.
– Уже иду, папа, – донеслось из того же ящика.
Селектор, догадался Гас. А выглядит как натуральная магия.
– Если честно, мистер Рэтклифф, я считаю покупку дракона очень удачным вложением средств. Видите ли, моя семья очень богата. Мой дед оставил неимоверно много денег, и его потомкам работать необязательно. А это не очень хорошо, скажем так. Если у тебя всё есть, очень легко морально опуститься. Что и произошло с некоторыми моими родственниками. Это же вполне могло произойти и с Мелиссой. Но с тех пор, как у нас появился Лаки, за дочь я в этом плане спокоен. За драконом нужно ухаживать, причём делать это она должна лично, никого другого Лаки к себе не подпускает. Дракон должен время от времени летать, это тоже только с ней. Девочка имеет занятие, которое ей нравится, и ей некогда думать о всяких глупостях. Чему я неимоверно рад.
– А вы не боитесь отпускать её одну в эти полёты? Не все люди, скажем так, законопослушны.
– Она же не одна, с ней Лаки! Если кто-то только попробует её обидеть, ему придётся иметь дело с драконом. Таких отважных не найдётся. Я бы, например, не рискнул. Кстати, дракон отлично обучен, и это целиком её заслуга. А вот, кстати, и она. Моя дочь Мелисса – полицейский детектив мистер Рэтклифф.
– Здравствуйте, мисс Вудворт. Я бы хотел кое о чём вас расспросить.
– Здравствуйте. Можете спрашивать, но не обещаю ответить. Зависит от вопросов, которые вы зададите.
– Кто-нибудь, кроме вас, летает на вашем драконе? С вами или без вас.
– Нет. Без меня Лаки никого к себе не подпустит. Даже других повелителей. Со мной, наверно, согласился бы кого-нибудь покатать, но не уверена. В любом случае, этого не было.
– Вы часто с ним летаете?
– Если есть возможность, то каждый день. Иногда час, иногда три. Но только когда нет ни дождя, ни тумана. На драконе кабины нет, а мокнуть мне не хочется.
– Вы летаете над поместьем мисс Хильды?
– Это той, которую недавно убили? Я тут повсюду летаю. Лаки очень любит летать. Но в зоны, закрытые для полётов, мы не заходим. Даже не приближаемся к ним. А конкретно то поместье я не знаю. В смысле, не знаю, какое из них принадлежит ей. То есть принадлежало.
– А скажите, мисс Вудворт, во время своих полётов вы видели в воздухе других драконов?
– Нет, не видела. Здесь нет других драконов. Если бы были, я б знала. Вы же имели в виду мои полёты здесь? Потому что мы с Лаки летали и в других местах, и там драконы были. Он должен время от времени видеть сородичей, иначе при случайной встрече может произойти что-нибудь нехорошее.
– Вы меня правильно поняли, мисс Вудворт. А теперь другой вопрос. Вы умеете стрелять?
– Смотря что вы имеете в виду. У папы есть пистолет и ружьё. Он меня научил обращаться и с тем, и с другим. То есть зарядить и выстрелить я могу. Вот попасть – гораздо сложнее. Я иногда стреляю по консервным банкам, так большинство из них, увы, остаются неповреждёнными.
– А могли бы вы стрелять по кому-то или чему-то на земле, сидя на драконе?
– Что вы себе позволяете, мистер Рэтклифф! – возмутился Вудворт. – Вы обвиняете мою дочь в убийстве?
– Папа, не сердись. Я уверена, что мистер Рэтклифф на самом деле интересуется, можно ли вообще стрелять с дракона по наземным целям, а не имеет в виду, что это делаю именно я. Так вот, мистер Рэтклифф, при горизонтальном полёте это почти невозможно. Но ведь дракон может пикировать. С пикирующего дракона, наверно, несложно попасть. Только никто этого делать не будет.
– Почему? – поинтересовался Гас.
– Зачем пистолет, когда есть сам дракон? Надо ли мне стрелять, если по моему слову Лаки прикончит кого угодно огнём? Или, если огонь нежелателен, зубами. Зубы у драконов ого какие! А может хвостом схватить и унести. Только Лаки это не умеет. Я его не учила. А некоторые другие драконы умеют, я сама видела. Это удобно при спасательных операциях. Если дракон хватает лапами, он может сильно человека поранить. Только мало кто сможет стоять спокойно, когда на него дракон пикирует. Так что спасатели редко драконов используют.
На редкость толковая девчонка, подумал Гас. Хотя в четырнадцать уже не совсем и девчонка. Если ей верить, Энни Смит убивали не с дракона. Так что, все мистические закономерности полетели псу под хвост? Или, учитывая контекст разговора, не псу, а дракону? Так легко отказываться от своей версии Гас не хотел.
– Мисс Вудворт, а вы разбираетесь в мистике?
– Не очень. Но думаю, что-то такое всё-таки есть. А почему вы спрашиваете?
– У меня сложилось впечатление, что вы знаете о драконах всё.
– Нет, что вы! Всё о них узнать невозможно! Вот даже Лаки, и то о нём кое-что новое иногда узнаю…
– Ну, тогда, скажем так, ваши познания о драконах обширны и разнообразны.
– Вы меня хвалите, значит, готовитесь сказать мне какую-то гадость. Взрослые часто так делают.
– Даже не думал ни о чём подобном. Я вот почему о мистике с вами заговорил. Вы много знаете о драконах как о живых существах. А мистика оперирует с символами.
– Как это? Я не понимаю.
– Я тоже не понимаю, – присоединился Вудворт.
Я уже один раз объяснял нечто подобное, вспомнил Гас. Блейку. Снова имеем повторение деталей. Нет, мистика здесь присутствует, никаких сомнений! Нужно только правильно понять эти чёртовы закономерности!
– Я приведу пример одного мистического совпадения. Это реальное событие, связанное с делом, которое я расследую. Женщина по имени Леони убивает льва. Понимаете? Львица убивает льва. Но ведь она на самом деле не львица, просто имя у неё такое.
– Я поняла, поняла! Он – настоящий лев, а она – символическая львица! Правильно, мистер Рэтклифф?
– Дело действительно обстоит именно так. Так вот, настоящий дракон в деле уже присутствует. Поскольку есть очень правдоподобная версия, что жертву застрелили сверху, то, исходя из мистики, я считал, что убийца стрелял, сидя на драконе. Но вы меня убедили, что в этом убийстве настоящий дракон не замешан. Других драконов, если верить вам, поблизости нет, ваш Лаки летает только с вами, а подозревать, что стреляли вы, у меня нет ни малейших оснований. Тогда, чтобы не нарушить мистическую закономерность, я вынужден предположить, что в убийстве использовался символический дракон. Вот я и хочу спросить вас, мисс Вудворт, кто такой или что такое, по-вашему, символический дракон? Что или кого можно так назвать?