– Вы хорошо знаете этот вопрос, – с некоторыми нотками уважения в голосе протянула Дарья.
– Это моя работа. Я адвокат, мне постоянно приходится заниматься подобными делами. Если вам нужна моя помощь, так буду оказывать содействие.
– Мне не нужен адвокат.
– Знаете, сейчас такое время, что без адвоката обойтись никак нельзя. Сколько раз я слышал такое. Дескать, мне защитник не потребуется, а потом приходят и просят о помощи.
Подошел официант с запотелой бутылкой шампанского и парным мясом в глубоком фарфоровом блюде.
– Вам разлить шампанское, Глеб Сергеевич? – спросил он.
– Да, будь добр, обслужи!
Умело, как это может делать только человек, распечатавший не одну сотню бутылок с шампанским, официант умело выдернул пробку из горлышка и разлил напиток по бокалам.
Серебряков поманил официанта пальцем и что-то шепнул ему на ухо. Тот улыбнулся, кивнул и быстро удалился.
– Мне приходилось встречать красивых женщин, что тут лукавить, – произнес Глеб Сергеевич, подняв бокал с шампанским. – Но ни одна из них не подействовала на меня так, как это удалось вам в первую же минуту. В вас есть нечто особенное.
– Уверена, что подобное вы говорили многим женщинам, но все равно слушать такие слова мне приятно.
Бокалы встретились в поцелуе, издали хрустальный звон.
– Какое великолепное шампанское, – сказала Дарья, пригубив прохладный пенящийся напиток. – Знаете, последний раз я пила его уже очень давно, еще перед войной.
– Прекрасно вас понимаю. В последние годы нам всем было не до веселья. Но война скоро закончится, наступит мир. У нас с вами есть повод немного расслабиться и даже повеселиться. Представьте себе, какая красивая и замечательная жизнь нас ожидает в недалеком будущем.
– Мне трудно даже подумать об этом.
Подошел официант с букетом красных роз, чуть наклонился, протянул цветы Серебрякову и сказал:
– Приятного вам вечера.
– Спасибо, любезный. – Глеб Сергеевич бережно принял букет, расплатился с официантом, протянул розы Даше и заявил: – Это вам.
– Боже, как они хороши! – восторженно проговорила девушка. – Это мой любимый цвет.
– Мой тоже. Видите, мы знаем друг друга совершенно непродолжительное время, всего лишь несколько минут, а у нас с вами уже отыскалось немало общего. А еще это цвет любви. Вы даже не представляете, Дашенька, что я сейчас чувствую. Моя душа просто полыхает от счастья.
Тут в углу зала вдруг раздался громкий хохот, невольно привлекший к себе внимание Даши. Она чуть повернула голову и увидела группу фартовых, сидевших в углу зала за сдвинутыми столами. Среди них выделялся долговязый субъект с вытянутым лицом. Он что-то громко и весело рассказывал блатным, устроившимся по обе стороны от него. Иногда этот тип ненадолго прерывался, чтобы поздороваться с людьми, которые подходили в их угол и выражали ему свое почтение. Он коротко говорил им что-то веселое, а потом продолжал повествование.
– Это Фрол, – негромко сказал Серебряков, заметив любопытный взгляд Даши.
– Вы его знаете?
– Да. Мне приходилось защищать его по одному делу. – Адвокат внимательно посмотрел на Дарью и добавил: – Процесс я выиграл. Хотя добиться такого результата было непросто. Но это отдельная история.
– Почему его не забирают на фронт?
– Это же блатной. Когда еще малолеткой был, так палец себе отрубил, чтобы не работать. Так что он невоеннообязанный. Я вот что предлагаю, Дарья. Давайте-ка мы с вами возьмем всю эту закуску, вино и поедем в одно прекрасное место, где никто не помешает нашему общению. Боюсь, что вскоре они напьются и начнут к вам приставать. Сдерживать их будет непросто. Только не откажите мне, умоляю! У меня там есть патефон, вы можете послушать любую музыку, какую захотите. Если желаете, так я могу встать на колени перед вами, вот прямо здесь, на виду у всех.
Все складывалось даже лучше, чем Даша могла бы предположить. Адвокат Серебряков запал на нее по-настоящему. Упускать такой момент, конечно же, не следовало.
– К чему такие жертвы? Не нужно вставать на колени. Я согласна.
– Посидим немного у меня, выпьем. Потом, если пожелаете, можете уйти, куда вам заблагорассудится. Я скажу водителю, и он вас отвезет. – Серебряков подозвал официанта и сказал: – Григорий, давай-ка заверни нам всю эту красоту! Ну еще колбаски там разной добавь. – Вот тебе. – Он протянул деньги. – Сдачу можешь оставить себе.
– Спасибо, Глеб Сергеевич. Я мигом сделаю.
– Принесешь к машине, я буду там.
Они поднялись из-за стола. Адвокат Серебряков гордо, как если бы держал в руках самую настоящую жар-птицу, вывел Дашу из ресторана.
У входа стоял автомобиль.
– Нам сюда, – сказал Глеб Сергеевич.
– Это ваша машина?
– Не совсем. У меня есть друзья, которые всегда рады мне помочь. Иногда я прошу у них машину, и они мне не отказывают. – Он открыл заднюю дверцу и сказал: – Прошу вас, Дашенька.
Как только Дарья удобно расположилась, он сел рядом с ней и принял увесистый пакет из рук Григория, подскочившего к машине.
– Куда вас, Глеб Сергеевич? – спросил водитель.
– Давай на Варшавку.
Шофер кивнул в знак того, что все уразумел.
– Понял. Домчимся быстро, – сказал он и не обманул.
За стеклом мелькали скверы и дома с темными окнами. Через несколько минут машина остановилась около помпезного восьмиэтажного здания.
– Вот мы и добрались, – сказал Серебряков, выбрался из автомобиля, протянул руку и помог выйти Дарье.
– Вы здесь живете? – совершенно спокойно, почти равнодушно поинтересовалась она.
– Хочу быть с вами откровенен. Вы та девушка, лукавить перед которой не имеет смысла. Говорю вам только правду. – Он печально вздохнул и добавил: – Думаю, что когда-нибудь моя искренность меня погубит. Нет, я не могу сказать, что живу здесь. В этом доме находится квартира моего хорошего приятеля. Сейчас его нет в Москве, так что я распоряжаюсь этим жильем по своему усмотрению. У меня такая работа, что порой мне нужно закрыться от всего остального мира. Там у меня хранятся материалы уголовных дел. Я предпочитаю копаться в них в одиночестве. Моя основная квартира находится на Ямской улице. – Серебряков повернулся к водителю и сказал: – Ты езжай, если потребуешься, я позвоню тебе домой.
– Приятного вечера, Глеб Сергеевич, – через приоткрытое окно ответил водитель. – Я уверен, что звонить мне вы не станете.
Автомобиль двинулся с места.
– А этот парень, оказывается, шутник, – сказал Серебряков. – Я давно его знаю, но никогда об этом не подозревал. Так чего мы стоим? Пойдемте! – Он глянул в бумажный пакет, одобрительно покачал головой и заявил: – А Григорий не поскупился. Хвалю!
Они зашли в подъезд, поднялись на лифте на шестой этаж. На просторной лестничной площадке было всего лишь три двери.
– Нам сюда. – Серебряков указал на центральную из них, вытащив ключ, уверенно повернул его в замке. – Прошу. Свет тут не такой яркий, как мне хотелось бы, но думаю, что ложку мимо рта мы не пронесем. Не знаю, как вы, но я что-то чертовски проголодался после этого ресторана, а потом этот колбасный дух из пакета меня просто опьянил.
Щелкнул выключатель. Комната, погруженная в сумрак, выглядела таинственно. Она была обставлена добротной мебелью, явно исполненной на заказ. С высокого потолка свешивалась хрустальная люстра. Позволить себе такую дорогую обстановку мог далеко не каждый человек. Старый приятель Серебрякова, проживающий в этой квартире, вне всякого сомнения, такими возможностями обладал.
– Что же вы стоите? Проходите, – сказал Глеб Сергеевич и принялся выкладывать на стол продукты из большого бумажного пакета. Их оказалось немало: одних только колбас набралось аж три сорта. Вершиной всего этого великолепия оказался кусок копченого мяса. Такого обилия снеди Дарья не видывала даже до войны.
Чувство неловкости у нее пропало. Она уверенно прошла в комнату, села за стол. Игнат не ошибся, когда сказал, что Серебряков – состоятельный человек. Выложить такую сумму за ужин в ресторане, букет шикарных роз и аренду автомобиля могли очень немногие люди.
– А теперь давайте откупорим бутылку итальянского вина. Это мускателла. Разумеется, довоенные запасы. Такого вина сейчас в Москве очень мало, но для меня все-таки отыскалась одна бутылочка. Я уверен, что вы его оцените по достоинству, – проговорил Серебряков, по-хозяйски вытащил из буфета два высоких бокала из тонкого стекла и разлил в них вино.
Дарья попробовала его, ощутила сладковатый вкус и аромат винограда.
– Оно великолепно! – сказала она.
– Вы правы. Не возражаете, если я попробую его на ваших губах?
Даша вскинула глаза на Серебрякова, уже наклонившегося к ней.
Она прекрасно понимала, что произойдет дальше, согласно кивнула и сказала:
– Не возражаю.
– Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки, сразу скажу, что я женат.
– Да, я понимаю. Для меня это не главное.
Когда Дарья открыла глаза, Серебряков уже был одет в строгий серый костюм. Он присел на стул и зашнуровывал ботинки.
– Доброе утро, – сказал Глеб Сергеевич и улыбнулся. – Ты спала хорошо, крепко.
– Доброе. – Дарья натянула на оголившуюся грудь сползшую простыню. – Я сама этого не ожидала. Наверное, все дело в мускателле.
– Мускателла и вправду выше всяких похвал, причем не только потому, что позволяет хорошо выспаться, – довольно протянул Серебряков. – Во сне ты выкрикивала какое-то мужское имя. Игнат, кажется. В какой-то момент я даже тебя приревновал.
– Это напрасно.
– Надеюсь, что я не вмешался в твои жизненные планы.
Дарья сумела сохранить спокойствие.
– Ничего страшного. Это мой брат. Сейчас он далеко отсюда. Мне его не хватает, – сказала она.
– Остается надеяться, что он скоро вернется.
– Я тоже на это рассчитываю.
– На сколько лет он тебя старше?
– На шесть. Он всегда обо мне заботился.
– Ясно. Забыл тебя спросить, где ты работаешь.