– Есть подозреваемый, это Игнат, старший брат Дарьи Коваленковой.
– Домработницы Серебряковых? – уточнил Кондрашов.
– Ее самой. Сделай о нем запрос.
– Есть!
Еще через час Бережной держал в руках распечатанные листы с ориентировкой. Как выяснилось, около года назад, во время этапирования из пермской колонии, Игнат Коваленков совершил дерзкий побег, убил при этом начальника оперативной части капитана Смыслова. В настоящее время он объявлен во всесоюзный розыск.
Рогов взял в руки снимок и долго рассматривал лицо Игната Коваленкова. Правильные черты, спокойный и уверенный взгляд. Во внешности ничего такого, что могло бы вызвать неприятие или отторжение. Но по опыту работы в уголовном розыске он знал, что именно так выглядит большинство преступников. Некоторые из них могут вызывать даже симпатию и расположение, но достаточно заглянуть в их личное дело, чтобы понять – внутри их живет самый настоящий зверь.
Он перевернул страницу и прочитал характеристику Коваленкова, составленную начальником оперативной части:
«Рецидивист. Общий срок пребывания в местах заключения составляет одиннадцать лет. Дерзок. Агрессивен. Склонен к насилию. В местах заключения отказывался от всякой работы и других общественных занятий. Неоднократно подбивал заключенных к неповиновению. Склонен к побегу».
«Субъект весьма серьезный. Нам еще предстоит повоевать с ним», – подумал Бережной, вызвал к себе старшего лейтенанта Максима Кондрашова и сказал:
– Домработница Дарья Коваленкова является сестрой предполагаемого убийцы адвоката Серебрякова и его жены. Немедленно установить за ней наблюдение. Но только аккуратно, чтобы не попадаться на глаза. Не исключено, что рядом с этой особой будет ее брат.
– Есть! – отчеканил старший лейтенант.
Глава 25Несостоявшийся побег
14 июля 1944 года
Во время второго допроса следователь Бережной смотрел на Дарью Коваленкову пристально, слегка строго. Он будто бы хотел докопаться до самых потаенных ее мыслей. В какой-то момент Дарье показалось, что ему удалось добраться до глубин ее сознания, и она невольно передернула плечами, стараясь сбросить с себя эти неприятные ощущения.
Майор Бережной настойчиво топтался вокруг самых тонких мест в биографии Даши, подробно расспрашивал, что она делала во время убийства, интересовался, почему хозяйка не всегда была довольна ее работой? Он упомянул о том, что соседи утверждали, будто бы Лариса Васильевна хотела рассчитать Дарью, и спросил, какова была причина ее неудовольствия.
Дарья старалась отвечать уверенно, но чувствовала, что ее слова не убеждают Бережного. Он смотрел на девушку с явным недоверием и задавал ей все новые вопросы.
Чем дольше продолжался разговор, тем меньше оставалось у нее сил для сопротивления. В какой-то момент она не выдержала такого напряжения и стала покусывать губы, чтобы не разрыдаться. Следователь неожиданно прекратил допрос, подписал разрешение на выход, сказал, что она еще понадобится ему, и попросил ее не покидать город.
Дарья тяжело поднялась со стула и нетвердым шагом вышла из кабинета. Она осознавала, что следующего такого допроса не выдержит. На плечах ее лежала вина, а потому разгибаться ей было непросто.
Девушка вышла на улицу и зашагала в сторону дома. Желание у нее было только одно – войти в свою комнату, запереть дверь на ключ и выплакать горе.
Она повернула за угол и едва не столкнулась с Игнатом, шагнувшим к ней навстречу из тени высокой липы с густой кроной.
– Ты им ничего лишнего не сболтнула? – поинтересовался он строго.
Дарья подняла голову и посмотрела на брата. Сердце ее болезненно сжалось. В этот момент девушка вдруг поняла, что прежней любви к нему она уже не чувствует. Теперь перед ней стоял совершенно чужой человек, которого она не знала и боялась. Единственное, что их связывало, так это отчий кров в далеком, основательно подзабытом детстве.
– Нет, – выдавила из себя Дарья.
На красивых тонких губах брата застыла легкая улыбка, сводившая с ума девок.
«Странно. Что они в нем такого находят?» – подумала Даша.
– Ты молодец! – похвалил ее Игнат. – Я знал, что ты меня не подведешь, сестренка.
– Ты сказал, что не будешь их убивать, почему же тогда сделал это? – Дарья даже не заметила, что едва ли не прокричала эти слова.
Мужчина, проходивший мимо, остановился, с некоторым удивлением посмотрел на молодых людей, но натолкнулся на строгий взгляд Игната и двинулся дальше.
– Тихо! – зло процедил брат, тотчас переменившись в лице.
На то, чтобы оно стало прежним, ушла долгая минута.
– Давай отойдем в сторонку, – сказал Игнат и потянул сестру за руку. – Так получилось. Ты же знаешь меня, я против насилия. Но у меня не было другого выхода.
– Но ты же обещал не делать этого, – в отчаянии произнесла Дарья. – Ведь я поступила так, как тебе хотелось, а ты убил их, обманул меня. Они были хорошие люди. Я видела раны на телах, ты резал их ножом.
– Послушай меня, сестренка. – Ладонь Игната с силой сжала левое запястье девушки, не давала ей возможности даже пошевелиться. – Не дергайся, не вырвешься. Не лезь туда, куда не следует. Мне очень не хотелось бы с тобой рассориться. Тебе все ясно?
Дарья смотрела в его холодные и пустые глаза и понимала, что совершенно не знает брата. Жизнь давно и далеко развела их. От того милого подростка, который когда-то защищал ее от дворовой шпаны, теперь осталась только оболочка. Внутри он был уже совершенно другим: жестоким, неуступчивым, циничным.
Дарья плотно сжала губы и молчала. Радужка ее глаз, всегда такая синяя, будто бы покрылась дымкой, побелела. Пальцы брата еще сильнее впились в запястье девушки.
– Ты поняла меня? – ласково спросил Игнат.
– Отпусти! Мне больно!
– Не слышу ответа, моя дорогая сестренка. – Голос брата заметно погрубел.
– Да, я тебя поняла, – выдавила из себя Дарья.
– Вот так-то оно будет лучше, – сказал Игнат и разжал пальцы на запястье девушки. – А то, понимаешь ли, я уже начал сомневаться в твоей искренности. Меня это почему-то очень напрягает. – Он улыбнулся, как если бы преступление, о котором шла речь, не имело к нему никакого отношения, и продолжил: – Знаешь, я бы посоветовал тебе уехать отсюда как можно скорее. Так будет лучше для нас обоих.
– Мне запретили.
Коваленков усмехнулся и сказал:
– А ты поменьше слушала бы их.
– Хорошо, я уеду.
– Вот и славно, – совсем бодро проговорил Игнат. – Ты же знаешь, что я тебя люблю и очень беспокоюсь о твоем здоровье. Так что побереги его.
Перед ней был прежний Игнат, которого она хорошо знала и еще недавно так крепко любила. Глаза ее, какую-то минуту назад белые, вновь приобрели прежний небесный цвет.
– Возьми брошь, – сказал Игнат и разжал ладонь. – Этот изумруд очень подойдет к твоему милому личику.
– Не нужно. Ты снял брошь с вечернего платья Ларисы Васильевны.
– Ты удивляешь меня, сестренка. Мертвецам такие безделушки уже без надобности. Не хочешь, не надо. – Он сунул брошь в карман. – Какой-нибудь марухе подарю. У меня их много. Они не такие привередливые, как ты. – Игнат замолчал, улыбнулся так, как если бы между ними не было этого тяжелого разговора, и быстро пошел по улице.
Дарья снимала угол в большой трехкомнатной квартире, в которой проживала вдова профессора, семидесятилетняя крепкая властная старуха, любившая во всем порядок. Девушке очень хотелось избежать встречи с ней. У нее не оставалось сил ни на пустые разговоры, ни на любезности. Ей хотелось просто побыть одной в тишине, хоть как-то заглушить неистребимое горе.
Не получилось.
Едва она вставила ключ в замочную скважину, как дверь приоткрылась, и на пороге предстала хозяйка.
– Дашенька, вы вчера не разбивали синюю чашку? – спросила она.
– Нет.
– Не знаю, куда она запропастилась. Что с вами? – ласково протянула хозяйка, внимательно посмотрев на Дашу, входящую в квартиру. – Вы очень неважно выглядите. Не случилось ли чего?
Девушка проглотила ком, застрявший в горле, и негромко отвечала:
– Все в порядке, Нина Васильевна.
Даша шагнула за порог, невольно согнулась под пристальным взглядом хозяйки и подумала:
«Откровения услышать хочешь, старая сплетница? Не дождешься!»
Она прошла в свою комнату и тотчас поняла, что покоя в чужих стенах ей не сыскать, находиться здесь более невозможно. Самое лучшее – уехать отсюда и забыть обо всем хотя бы на время, а там будет видно.
Даша вытащила из-под кровати небольшой чемодан, обтянутый потертой коричневой кожей, и принялась складывать в него вещи. Она старалась не позабыть ничего, знала, что сюда более не вернется. Закрыв крышку, щелкнула замками и вышла из комнаты.
В соседней комнате, где располагалась хозяйка, играл патефон. Это надолго. Старуха не выйдет из комнаты, пока не прослушает все пластинки.
Дарья открыла входную дверь, вышла в прохладу лестничной площадки и тотчас столкнулась с шестидесятилетней женщиной, проживающей по соседству.
– Дашенька, куда же вы направляетесь? Уезжаете от нас? – громко спросила соседка.
Это был тот самый случай, когда не отмахнешься.
Дарья остановилась и произнесла первое, что пришло ей в голову:
– Хочу тетку навестить.
– Это ту самую, которая в Чехове проживает? – осведомилась соседка, тут же уловила недоумение на лице Дарьи и продолжила столь же оживленно: – Вы о ней как-то упоминали.
Девушка пыталась сохранить равнодушие, но это получалось у нее крайне скверно. Губы вопреки желанию сжались в тонкую упрямую нить, брови сдвинулись к переносице, придали выражению лица некоторую угрюмость.
О тетке она сказала соседке мимоходом, где-то с месяц назад. Кто бы мог подумать, что у старухи такая великолепная память.
В этот раз Даша нуждалась в убежище. Лучшего места, чем Чехов, было не найти.
– Да, к ней, – равнодушно отвечала девушка, опасаясь дальнейших разговоров, быстро попрощалась и заторопилась вниз по лестнице.