й. Одни в качестве сувенира о своем героическом прошлом, а другие как инструмент, необходимый для личного обогащения. Только за последние сутки в Москве произошло с десяток ограблений с применением оружия, учтенных в оперативных сводках. В действительности же их было значительно больше.
Лучшие кадры милиции сейчас находились на фронтах. Молодежь, призванная в уголовный розыск, буквально выбивалась из сил, пытаясь справиться с валом преступности. Этим ребятам следовало отдать должное. Они работали, не жалея сил.
Урусов знал, что в ближайшие недели с фронта будут отозваны самые опытные сотрудники уголовного розыска. Он нисколько не сомневался в том, что они значительно укрепят кадровый состав.
Однако комиссар милиции третьего ранга сказал о другом:
– Самым распространенным противоправным деянием является подделывание продовольственных карточек и различные махинации, связанные с ними. Из-за этого клочка бумаги человека на улице могут ограбить, даже убить. Мы делаем все возможное, чтобы преступники предстали перед судом, но силы просто не равны. Преступность такого рода буквально захлестнула город.
– Хочу заметить, Александр Михайлович, что это одно из самых гнусных преступлений, – с мягким грузинским акцентом произнес Лаврентий Берия. – Вот буквально сегодня я получил письмо от простой русской женщины Марии Федоровны Васильевой. У нее шестеро детей, муж – танкист, орденоносец, воюет на Первом Украинском фронте. Ей, конечно же, невероятно тяжело, но она справляется. Мать отправила своего старшего четырнадцатилетнего сына отоварить талоны, так его, бедного, избили и отобрали у него карточки на всю семью! Он пришел домой едва живой, весь окровавленный. Давайте назовем вещи своими именами. Бандиты обрекли эту семью на голодную смерть. Мы, конечно, им поможем, карточки восстановим. Но сколько таких бед происходит по Москве? Тысячи! Наша задача состоит в том, чтобы полностью искоренить этот вид преступлений. Что вы можете сказать по этой проблеме?
– Мы делаем все возможное, товарищ нарком. В этих делах у нас есть большие подвижки. Буквально неделю назад мы арестовали очень искусного гравера, который подделывал хлебные карточки, причем так, что отличить их от настоящих практически невозможно. Обыск показал, что вся его квартира была буквально завалена золотом. Там обнаружены настоящие раритеты, которым место только в музее. Под Москвой он держал склад с хлебом, который продавался по спекулятивным ценам на рынках столицы. Сейчас мы вычисляем его сообщников. Набирается несколько десятков человек. В преступную цепочку вовлечены продавцы на рынках, заведующие складами, есть и директора магазинов.
– Очень хорошо, что этому виду преступления вы уделяете большое внимание. Где сейчас в Москве больше всего спекулянтов? – неожиданно спросил нарком.
– На Тишинском рынке. Кусок хлеба там стоит в десятки раз дороже, нежели по карточкам.
– Опять этот злополучный Тишинский рынок! – Лаврентий Павлович недовольно покачал головой. – Сын Марии Федоровны Васильевой был избит именно там. С этим пора кончать! Бандиты просто обнаглели! Нужно объявить им такую же беспощадную войну, как и фашистам. Поступать с ними следует по законам военного времени. У вас очень большие полномочия. Вы получите батальон войск НКВД для облавы на Тишинском рынке. Я сегодня же подпишу приказ о его временном переподчинении вам. Результатов ликвидации бандитских формирований на рынке я жду от вас в самое ближайшее время. Всех нарушителей расстреливать на месте! Когда вы можете приступить к зачистке? Как намерены провести такую операцию?
– У нас уже накоплен значительный опыт в проведении широкомасштабных мероприятий по отлавливанию дезертиров и преступных элементов. Но нам потребуется значительное количество высококвалифицированных кадров. Своих у нас недостаточно. Планируем привлечь их из ближнего Подмосковья. Из-за опасности утечки информации операция будет осуществляться в секретном режиме. Никто из сотрудников не покинет здания Московского уголовного розыска до постановки задачи и выхода на объект. Зачистку мы должны осуществить, используя оперативные данные, желательно в тот самый момент, когда на Тишинском рынке будет более всего правонарушителей. На подготовку потребуется время. Думаю, что недели для нас будет достаточно.
Нарком отрицательно покачал головой и заявил:
– Москвичи не могут так долго ждать. В городе каждый день происходят преступления, в том числе особо тяжкие. Их количество не уменьшается, даже наоборот, с каждым днем возрастает! А это значит, что каждый день у кого-то отнимают карточки на хлеб, какая-то семья голодает, кого-то грабят или даже убивают. Мы не можем такого терпеть. На подготовку облавы даю три дня! Вам все понятно?
– Так точно, товарищ народный комиссар! – ответил комиссар милиции третьего ранга Урусов.
– А если понятно, то приступайте к исполнению, – произнес Лаврентий Берия и углубился в чтение бумаг, разложенных на столе.
Глава 28Руки в гору!
Тишинский рынок размещался на треугольной площади, от которой лучами отходили Средний Тишинский переулок, улицы Большая Грузинская и Красина.
Место было старинным. О нем в народе ходило немало легенд и интересных историй. Люди поговаривали, что в прежние времена на месте рынка был погост, куда свозили покойников из близлежащих деревень. Большим грехом считалось нарушить покой мертвецов. Поэтому здесь невозможно было услышать ни понукания лошадей, ни пьяного ора загулявших молодцов.
По другой версии, в этих местах свирепствовал разбойник по прозвищу Тишка со своей шайкой. Бедняков он не трогал, а вот купцу с богатой мошной было несдобровать.
Существовала и третья версия происхождения названия этой местности. Некогда при дороге стоял кабак под названием «Тишина», посетители которого угощались густым гороховым супом и крепкой самогонкой, которую варил сам хозяин заведения.
Многолюдный рынок находился здесь с незапамятных времен, вырос стихийно. Место удобное, на пересечении дорог. В соседних деревнях было немало рукастых мастеровых, которые могли порадовать покупателей плодами своего ремесла: продавали забавные игрушки, коромысла, ведра, плошки, ложки. Мужики привозили сюда сено, которым торговали прямо с телег.
Во время войны рынок значительно разросся. Близость к Белорусскому вокзалу делала его и вовсе удобным, весьма доступным. Здесь продавалось все, что пользовалось спросом: отрезы тканей, сапоги, кителя, галифе, ремни, фуражки, платья, костыли. Но более всего было продуктов, особенно хлеба и мяса. Зачастую проводился натуральный обмен. Городской житель мог получить за костюм какую-то еду.
Рынок, куда люди съезжались буквально со всего города и из соседних деревень, напоминал большой потревоженный муравейник, говоривший, кричавший и зазывавший покупателей на разные лады. В час пик он был настолько многолюдным, что протиснуться по его рядам можно было только бочком, через густую толпу.
Машина с майором Бережным, старшим лейтенантом Кондрашовым и лейтенантом Трубачевым выкатилась на Большую Грузинскую.
– Тормози, – сказал Бережной водителю. – Дальше пойду пешком, один.
– Так ведь далеко еще, товарищ майор, – сказал шофер, круглолицый веснушчатый парень.
– Ничего, пройдусь. Нужно посмотреть, где целесообразнее поставить посты второй линии оцепления.
Ефим Бережной, который, конечно же, был в гражданской одежде, открыл дверь, выбрался из машины и уверенным шагом направился к рынку. Прежде всего он приметил, где надо установить контрольно-пропускные пункты, потом погрузился в толпу и осторожно, стараясь не оборвать пуговицы, стал продираться к Среднему Тишинскому переулку, подле которого располагалась сапожная мастерская Кобзаря.
Все это время ему предлагали купить довоенные пиджаки, старые галифе, обычные брюки. У прилавка, куда его прибила случайно возникшая волновая толчея, бодрый языкастый дед лет семидесяти попытался продать майору плошки, раскрашенные под хохлому.
Мимоходом Бережной отмечал в рядах малолеток, одетых в характерную для блатных униформу: клетчатые пиджаки, неизменные длинные белые шарфы, обмотанные вокруг шеи, на головах кепки-восьмиклинки. Это была пехота настоящих уркачей. Злые, дерзкие, привыкшие наступать толпой, они могли отнять карточки у детей, забредших на рынок. Поэтому местная ребятня старалась в одиночестве на Тишинке не появляться.
Здесь же были и наводчики. Они вели себя осмотрительно, старались не отсвечивать и зорко высматривали потенциальную жертву, оценивали, насколько тугой кошелек у того или иного покупателя, какими купюрами он расплачивается. Эти ребята всегда работали на уркачей, сами рисковать не любили, выслеживали место проживания потенциальной жертвы, а потом продавали наколку блатным. А уж те потом находили способ, как ограбить хозяина квартиры.
Толчея и суматоха у прилавков представляли собой настоящий рай для карманников, среди которых встречались настоящие виртуозы, работающие остро заточенной монетой. Подрезал ткань кармана, подхватил кошелек и тотчас передал его напарнику, стоящему поблизости. А если кража не задалась, отшвырнул от себя монету. Таких мастеров отловить непросто. Они артистичны и уверены в себе. Их мастерство, отшлифованное за десятки лет такой вот работы, превращается в настоящий бриллиант.
Одного из карманников майор Бережной увидел в нескольких метрах от себя. Мужчина лет сорока в белой отглаженной сорочке и в синих брюках из тонкой ткани походил на вальяжного чиновника, случайно забредшего в людской водоворот. Его выдавал лишь пронзительный взгляд, подмечающий все, не пропускающий ни единой мелочи. А еще у него была согнута левая рука, с которой свешивался роскошный пиджак. В нужный момент он просто приподнимет ее и как ширмой закроет правую, нырнувшую в чужой карман. На то, чтобы извлечь оттуда кошелек, ему потребуются всего лишь какие-то доли секунды. Следующим отточенным движением он передаст его напарнику и как ни в чем не бывало потопает далее.