Даже я помню историю ее чудесного воскрешения на десятый день. Ведунья после того, как мои родители от нее уехали, сказала, что тесно судьба нас всех переплетет, и будут мои родители оберегать свой подарок, пусть не прямо, но косвенно. Так оно и случилось. Папа долго хранил малышку от посторонних глаз, мама делала крутые подарки на праздники и не только. Ну, и именно мама привела в стаю Антона, даруя двум половинкам внеплановую встречу.
— Если я здесь не умру от скуки, то от жажды вполне, — скулю Лизе, переводя все в шутку, потому что хочется расслабиться в окружающей серой обстановке.
— А я хочу уже не перевыпуск заказать, а закрыть счет к лешему. В конце концов, есть и другой банк, который нам карты выдает. Напишу заявление о переводе стипендии туда.
— Стоит ли? Тут осталось уже всего ничего. В следующем году уже поступишь на конкретную специальность, там уже и будешь менять. Ты определилась, кстати говоря?
И тут снова отходит добрая часть людей, решившая возникшие вопросы. Очередное объявление номерков, и кто-то, плюнув, разворачивается и уходит. В помещении сразу становится просторнее. Только подруга собирается мне ответить, набрав полную грудь воздуха, вот определенно решила уйти с учебной дистанции вдали от истинного, как сразу происходит несколько вещей, которых никто не ожидает.
В руке звонит телефон, на экране высвечивается: «Борис Волканов».
И только мои пальцы заносятся, чтобы сбросить его, в парадную дверь влетает толпа мужчин в масках с криками.
— Всем лежать, руки за голову! — и делает пару предупреждающих выстрелов.
Глава 20
Алена
По помещению разносятся крики женщин, кто-то пришел сюда с детьми и борется с утробным плачем маленького. Паника захватывает каждого из нас. Дрогнувшими пальцами спешу принять вызов, потому что понимаю, что Борис — наша самая оперативная помощь. Неизвестно, смогут ли сотрудники банка вовремя включить тревогу.
Даже если это закончится в течении пяти минут, пусть лучше будет кто-то, кто все проконтролирует и удержит руку на пульсе. Знаю, что у волка острый слух, и поэтому прячу сотовый среди брошюр, пока грабители не смотрят в нашу сторону, а сама опускаюсь на пол, утягиваю за собой Лизку.
— Алена, где ты? Я же просил прийти, это важно.
Мы с подругой слышим неприкрытое раздражение собеседника, но он замирает, когда слышит серию выстрелов и громкий крик вора.
— Не смей нажимать на кнопку, иначе для тебя все закончится здесь и сейчас, — похоже, никто не успеет оповестить доблестную службу охраны правопорядка.
— Где ты, только не бойся и не клади трубку пока это возможно. Я помогу, Ален, только скажи где ты.
— В Банке «-*-*-», это на бульваре, где еще крутая новая кофейня. Позвони отцу, прошу, Борис, — говорю тихо, едва слышно, но точно знаю, он все услышит, а преступникам не стоит.
Пока все посетители продолжают судорожно сбиваться в кучки, вооруженные грабители осматриваются по периметру, занимают места по периметру большого зала. Часть уходит в служебные помещения и возвращается с напуганными людьми. Мы словно в плохом сериале, где творится полный Армагеддон, и мы должны дождаться спасения.
— Только не отключайся, будь на связи, спрячь телефон, — очень хотелось съязвить. Я не полная дура вообще-то!
— Скорее, Борис. И скажи, что со мной Лиза, он поймет.
— Эй, ты что там шепчешь? — один из псов оказался рядом с нами и пытался остановить меня от разговора. — Где телефон? — и, схватив меня за руку, резко подкинул в воздух.
От резкой боли я пискнула, хотя было желание именно крикнуть, настолько сильно он меня дернул. Не будь я волчицей, может и травму бы схлопотала, потому что в суставе что-то щелкнуло. Мужчина обшарил меня всю, проверил каждый карман и вывернул сумку, из которой выпал другой мобильник. Но чей? Это точно не мой. Марьяна! У нас они похоже, я могла по ошибке со стола взять ее, ведь сумку собираю заранее, а потом взять второй раз, уже свой.
— Где? С кем ты говорила? Отвечай мне, — схватив за грудки, встряхивает преступник.
— Ни с кем, я сама с собой, молилась, чтобы это просто привиделось, — пытаюсь сгладить острый угол, чтобы он только не вздумал переворачивать все вокруг, иначе все, — конец моему плану.
— Шакал, уймись. Тихо всем, — рядом с нами материализовался другой мужчина, явно предводитель шайки.
Видно было, что этому Шакалу, как же точно его прозвали, не понравилось, что его оторвали от лакомого кусочка. На дне его глаз был виден неприкрытый интерес ко мне, что совершенно некстати. У меня еще и блузка сегодня не под горло застегнута, а шея всем нравится.
— Значит так, все телефоны, планшеты и часы, все кидаете на этот стол, и выдвинул стеклянную красоту подальше от стены. — Сами располагаетесь в этом углу. Даже разрешу взять стулья, но только женщинам, — самодовольно усмехается паршивец.
Он явно упивается собственной властью. Ненавижу таких. Похож чем-то по описанию на отшельников. Хотя предводитель очень странный. Есть в нем что-то такое, что не оставляет мне покоя, мы словно с ним уже когда-то встречались. И это осознание заставляет какую-то неведомую часть меня сжаться в комочек, скулить, как раненого зверя.
— Живо!
И люди спешат делать так, как он приказал. Никто ему не перечит. Страх заполнил комнату и во мне просыпается сила Альфы. Я чувствую, как она постепенно и довольно быстро растекается по телу, заряжая каждую клеточку невиданной ранее мощью. Можно было бы обернуться, раскидать противников, лишить возможности держать оружие, и обернуться в человека, скрывшись за поворотом. Но не могу, силы неравны, даже вместе с Лизой мы бессильны, ведь их шестеро. Могут пострадать простые люди, чего себе никогда не прощу. Но и бездействие выворачивает наизнанку.
Надо придумать план, а пока позволяю себе лишь легкий рык.
— Вот так, все молодцы, — и снова этот голос, который заставляет сознание поежиться. Где же я тебя слышала? — А теперь затихли все. Ты, — и тычет пистолетом в какого-то мужчину, явно не последний сотрудник банка, — я кажется ясно сказал, стулья для женщин? Ты себя к ним причисляешь? Так я могу быстро организовать, вернее, стереть гендерное различие. Или для тебя беременная женщина ничего не значит?
И ближе подходит к нему, кивая в сторону женщины, держащийся за, пока еще маленький, животик, и прижимающую к боку сынишку лет четырех. В далеко не молодом мужчине хлещет отчаяние. Я слышу, как гулко бьется его сердце. То пускается в сумасшедший скач, то пропускает несколько, вызывая общий сердечный сбой. Лиза тоже слышит. По ее лицу понимаю, что у мужчины явно шалит самый главный орган, возможно, ему жизненно необходимо присесть, а этот неандерталец показывает свою власть.
— Прекратите, — резко встаю со своего места и начинаю двигаться навстречу неминуемой опасности.
Сжавшийся внутри комочек на миг затихает, давая возможность выйти на арену Луне. И этого мига достаточно, чтобы я поняла — я больше не буду прежней. Пусть я защищаю не свою стаю, но я познала груз ответственности и взяла в свои руки жизни других, и должна сохранить каждую. Это задача вожака.
— Сядь, — шакал оказывается рядом и направляет автомат, желая напугать, но я лишь застываю в нескольких шагах от главаря. — Жить надоело? Так ты скажи, зачем усложнять. Я развлекусь, а потом уже и прикончу.
У нас получается интересная змейка. Мне плевать на плевки цепного пса. Он хоть и резкий, дерзкий, наглый, но пока подконтрольный. Чувствую его страх и смятение моей выходкой. Главный среди бандитов удивлен, но старается не показывать виду. Игра в гляделки просто сумасшедшая. Шакал на меня, я с предводителем меряюсь силой, а старичок на меня.
— Смелая? — с усмешкой говорит противник.
— Нет, разумная.
— Значит, дерзкая, — его явно забавляет наша игра в слова. Сальный интерес просыпается уже и в нем.
— Как угодно. Если так уважаете женщин, что только им разрешено сидеть, то может поступите как мужчина, а не как трусливый щенок и отпустите беременных и детей. Здесь достаточно заложников, чтобы сотворить свое грязное дело. Несколько человек вам явно уже не важны. А у мужчины проблемы со здоровьем. Невежливо быть такой… — а дальше замолкаю, пусть выберет себе название.
Он выжидающе смотрит на меня, что-то прикидывает в своей голове, а потом начинает медленно ко мне подходить. Он ступает слишком мягко и бесшумно для человека, но слишком громко для оборотня. Кто он? Что в себе таит? А главное, почему какая-то часть меня снова начинает труситься, как зайчишка? Не понимаю.
И вот мы стоим в шаге друг от друга. Снова игра в гляделки. Сложно в нее играть, когда противник на голову выше и тебе приходится задирать голову. И тут он усмехается и резко хватает под горло, слегка сдавливая пальцы. Чувствую их напряжение. Со стороны явно смотрится, что шея должна разлететься на кусочки, но по факту, он ощутимо держит, давая спокойно дышать. В нем борются два человека. Один сжимает, другой разжимает, и кто победит — еще неизвестно.
— Рот свой закрой, и сядь на место, если хочешь уйти отсюда живой. А пока…
И снова эта пауза. Всего миг, и я сдаюсь, нет сил терпеть его черные омуты, и я прикрываю свои веки. Всего мгновение, и что-то меняется в нашей схватке. Пальцы сжимаются и все, что могу сделать, хрипло схватить воздух, и вновь распахнуть глаза.
— Не отсвечивай, — негодяй резко откидывает меня на пол, явно испугавшись того, что сделал, хотя и попытался прикрыться маской раздражения. — Стулья еще принесите, я сейчас вернусь. Клык, за мной. Грозный, за старшего, — развернувшись ко мне спиной, он раздает команды, но резко разворачивается, и, глядя на меня, продолжает. — Шакал.
— Да.
— Держи все при себе. Этот цветочек для меня, — не трудно понять о ком сейчас идет речь. Просто метит территорию. — А ты, — уже говорит именно мне, — сядь, мне нужна целая кукла. Я сам предпочитаю ломать.
Борис
Не знаю, что со мной происходит, но эта маленькая Альфа сводит меня с ума. Головой понимаю, что не моя она, чья-то Луна. Вроде и держусь, ничего не испытываю. Но стоит только взглянуть в ее глаза, как мир переворачивается. Мы словно уже были. Она и я, где-то там далеко бессовестно любили друг друга, и эти чувства принесли нам потом большую боль.