Нет сил договорить, как и подходящих слов. Жду его слов с затаенной надеждой и животным страхом. Если прогонит, мне незачем будет жить. Он моя пара, что бы не происходило.
Макс
Как только Аленка оказалась в моих руках, я заново родился. Только в тот момент понял, что и не дышал вовсе, пока она была в заложниках. Или во всяком случае в те минуты, когда она вышла из здания и оказалась окутана облаком неизвестного дыма. Даже находясь на приличном расстоянии ощущал его едкое воздействие. Неприятно. Но все стало неважно, когда мое сокровище побежала именно ко мне первому, оказалась в моих руках, желая найти покой и умиротворение. Так всегда будет. Обещаю. Никогда больше не допущу подобного.
Только счастье продлилось недолго. Сначала вырвался преступник, вырвал пистолет, и сделал выстрел. Развернул свою девочку за долю секунды. Я больше, сильнее, и не смогу без нее. Ждал жгучей боли, но она все не приходила. Потом среагировал на стон мужчины. Борис заслонил нас собой, приняв удар. Что это было? Зачем он это сделал?
Все вопросы испарились, когда Алька вырвалась из кольца моих рук и побежала в сторону волка. То, что произошло дальше, никак не укладывалось в моей голове. Моя девочка хваталась за Волканова так, если бы на земле оказался я. Ну, я бы так себя вел, если бы с малышкой что-то случилось. Она кричала, целовала лицо, отрицала происходящее. Я ничего не понимал. Как в бреду, смотрел на происходящее, пока Алька не забралась в скорую.
Как привязанный, пошел следом, задержал закрывающиеся двери. Алька попросила отпустить. Сказать, что внутри все оборвалось, значит ничего не сказать. Из меня словно жизнь вырвали. Врачи закрыли двери и повезли истинную прочь. В душе кричал, как раненый зверь, на деле, провожал машину немигающим взглядом.
Что произошло?
— Макс, она просто испугалась за него, — пыталась успокоить меня Лиза, но я не верю словам девчонки, как и она сама.
— Что произошло? Почему она уехала с ним? Чего я не знаю? — повернулся к паре брата и схватил за плечи.
Плевать, что Тоха предупреждающе рычит. Не причиню вреда его самке. Мне просто нужно узнать, что случилось. Почему моя душа меня отвергла.
— Я не могу рассказать, прости. Алька сама расскажет. Мне не все известно, могу только зря накрутить тебя, Макс. Лучше поехали в больницу. Я знаю только одно, она тебя любит, ты для нее все. Остальное — временные трудности, ваши препятствия на пути к счастью. Не сдавайся.
Отец хлопает меня по плечу и уводит в свою машину. Они с мамой и братьями еще не отпустили такси. Но Тоха едет вместе с Лизой, таким образом освобождая место. Стая Егора подъехала на нескольких машинах, плюс племянники на своих примчались. Штрафов привезли немерено. Уверен. Луна, о чем я только думаю!
До клиники едем в полном молчании. Интересно, что же происходит между Алькой и Борисом? Она моя, точно знаю. В этот раз я не ошибся. Стоило только почувствовать запах сокровища двадцать лет назад, как мир заиграл новыми красками. Все звуки стали громче, цвета ярче, запахи насыщеннее. Меня словно держали под колпаком до встречи с ней. Красавица стала моим воздухом. Вы даже представить себе не можете чего мне стоило оставлять малышку.
И сегодня, пока не случилась трагедия, мы были едины. Даже мохнатые параллельно успели пообщаться и ласково куснуть друг друга за ушки. Значит, связь не прервана. Ничего не понимаю. И когда она уезжала, серый точно с волчицей успел носами потереться и за ушко она куснула. Значит, мохнатая верная. Но что тогда с человеческой частью?
— Сын, — голос отца вырвал из мыслей, и только сейчас понял, мы на месте. — Все будет хорошо. Мы узнаем правду. Я поговорю с Верховным. Он должен что-то знать.
Киваю головой, и спешу выйти из салона. Все в сборе. Той же делегацией, что и у банка, мы направляемся в операционный блок для наших. Столько лет прошло, когда был в подобном месте, а мурашки по коже прокатились так, словно это было вчера.
Все о чем-то причитают. Но я услышал лишь старших племянников, Дана со Славкой. Вправить мозги они сестре захотели, устроить образцово-показательные наказания. Среагировал мгновенно, и не только я. Вместе с Егором отвешиваем мелким смачные подзатыльники. В ответ получаем: «Ау! За что? Разве мы не правы?». Нет, не правы. Она моя истинная, только мне решать, что с ней делать.
Преодолев последний поворот, увидел свою девочку. Сжалась комочком прямо на бетонном полу. Подошел прямо к ней, присаживаясь на корточки рядом. Буквально минута моего пристального взгляда, и Алька поднимает свои заплаканные глазки и ее тут же накрывает.
— Макс, я… Я… Я не знаю, как это произошло. Это волнами, все иначе. Я виновата перед тобой и ничего не могу сказать в своё оправдание, я… я люблю только тебя, ты моя душа, без тебя… — крепко прижал плачущую малышку к груди, нежно поглаживая по спине.
— Тш-шшш, маленькая, мы во всем разберёмся, — очень надеюсь, что сможем.
Нет, не так. Мы обязаны. Сейчас со мной не только волчица, но и человек. Напуганный, растерянный, запутавшийся, а главное, любящий.
— Обними меня за шею, родная, — обняв ее за талию и, перехватив под коленки, прошу о помощи. — Нечего сидеть на полу. Ты мне здоровая нужна.
— Ты не ненавидишь меня? Я не противна тебе? — выполнив просьбу, девочка устремила свои глазки на меня, пытаясь понять, не шучу ли я.
Глава 27
Алька
Поведение Макса заставило меня удивиться. Почему он меня не осуждает? Это ведь было бы вполне логично. Но нет, он ласково успокаивает меня, окутывая своей энергетикой. Чувствую себя маленькой девочкой, которую взял на ручки любимый.
Когда услышала его слова, что нужна ему здоровой, не смогла удержать вопрос за зубами. Мне и правда важно знать, что он испытывает ко мне после случившегося.
— Глупая моя, маленькая девочка, — встав со мной на руках, несет в сторону пустующего диванчика, и, усевшись, удобно устраивает меня на своих коленях, прижимая поближе к теплому боку. — Ты моя жизнь. Не знаю, что происходит, но не верю, что нас ждет плохой конец. Уверен, мы найдем ответы. Не обещаю, что будет просто, но мы справимся. Но если ты этого не хочешь…
Последние слова дались ему с большим трудом, и больно прошлись по сердцу, и не только моему. Что же он такое говорит? Я хочу не меньше, чем он, а может и больше, разобраться во всем. Мы ведь пара!
— Не говори так, — обхватила его лицо ладошками, и заставила посмотреть глаза в глаза. — Я не принадлежу себе. Во мне словно кто-то еще, и это точно не я тянусь к Борису. Мы с Золотинкой только зрители. Прошу, поверь мне. Мне самой от себя противно, что не могу остановить этот комочек внутри. Она то прячется, то завладевает. Мне страшно, Макс. Мне очень страшно не принадлежать себе. Но я хочу, чтобы ты знал. Я люблю только тебя. Никогда, слышишь меня, никогда не смей в этом сомневаться.
— Ну, что ты снова плачешь? — одной рукой любимый крепче прижимает к себе, второй стирает слезы. — Не рви мне душу, орешек. Оно только твое, — и положил мою ладошку к своему сердцу. — Если Богине угодно, чтобы мы боролись за счастье, мы будем бороться. Я никогда не отступлюсь. Без тебя не будет и меня.
И нежно целует.
В этот момент я готова верить ему безоговорочно. Максим целует как тогда, когда мы поженились. Сначала мягко, потом страстно, собственнически, по-родному. Только он сможет вызывать внутри такие эмоции. Мне хочется петь, когда мягкие губы сминают мои, когда жадные руки мужчины сминают тело, пока теплое дыхание щекочет кожу. Только с ним я чувствую себя полностью в безопасности. Только с ним я дома. Как бы мое тело не реагировало тогда на прикосновения Волканова, оно и близко не отзывалось с той же силой, что на Вермутова. Я принадлежу своему мужу. Просто есть нечто внутри, что хочет урвать свое счастье с другим.
Из сладкого поцелуя нас вырывает толчок Сорозова. Вынырнув из собственных ощущений, мы услышали возмущённый голос Марьяны. Мы с волчицей встрепенулись. Как бы хорошо не было с истинным, но и в девушке я испытываю сейчас острую потребность. Как же было хорошо без беты, достаточно было только объятий мужа.
— Жень, что у вас у всех с телефонами? Я пыталась дозвониться до Алены, но у нее то было занято, потом не брала трубку. Пыталась с Максом связаться — ноль реакции, теперь ты не сразу отвечаешь. Где вы все? Что происходит? Сорозов, я предупреждаю, если твой вожак сейчас же не вернет мне мою Альфу, я надеру ему под хвостом, и плевать, что вы друзья.
— Марьяш, мы в больнице, — спешит оборвать ее супруг. На том конце на минуту повисает тишина.
— Алька цела? — почти мертвым голосом спрашивает у супруга.
— Да. Тут какой-то Борис попал под пулю, ждем исход операции. Тебя все слышат. Прости, карамелька, не успел предупредить.
— Да пес с этим, — глаза Жени надо было видеть. Такой фразы мы никогда не слышали от этой волчицы, ей всегда есть до всего дело. — Ален, не спеши с выводами. Я обещала, что все узнаю. Я сделала это. Через четыре часа мы прилетим с Верховным, и он все расскажет. Но прежде кое в чем нужно убедится. Дождись нас, не падай духом.
— Хорошо, мы будем ждать, — облегченно выдыхаю, и утыкаюсь в плечо Макса.
— Ну, тихо, — шепчет любимый, поглаживая меня по спине, ведь я снова плачу.
— Я не понял сейчас, — о, это уже муж с женой пошли отношения выяснять. — Ты где находишься? Ты уезжала в Москву, а в итоге твоя за…, попа находится вообще за границей, а я не в курсе? Только прилети мне, я тебе такое устрою. Слышишь меня? Взяла она…
А дальше мы не слышали. Волчара скрылся из поля нашего слуха. Оно и понятно, такие разговоры только для двоих, а у волчар хороший слух.
— Ну, а теперь мы ждем подробностей, — слышу возмущенный и обиженный мамин голос.
Вот теперь я попала. Лучше бы начал папа. Там пару раз глазками стрельнула, и все, растаял. С родительницей такой фокус не пройдет.
— - — - -
— Мамулечек, может не сейчас? — с надеждой протягиваю слова, сильнее сжимая водолазку мужа.