— Нет. Сейчас. Нам есть чем заняться, пока ждем, когда прилетит Верховный и прооперируют мужчину. Лучше вам поторопиться, молодые люди, пока я не начала применять более жесткие методы выуживания информации.
Голос пропал. Глаза Белозаровой-старшей метали молнии и обещали казнить за неправильный ответ. Утрирую, конечно, но менее страшными они не кажутся. В данный момент уж точно. Тяжелый день. Вся правда всплывает наружу, как нечто нехорошее. Вот вам и докатился снежный ком до скалы, чтобы разрушиться от гнета обстоятельств. Остается лишь верить, что завтра станет легче.
— Ань, ты перегибаешь, — вступился Максим. — Все законные сроки прошли. Мы имели полное право стать полноценной семьей. Давай не будем сейчас выяснять, кто прав, кто нет. Дело сделано. И человеческая роспись, и волчий обряд. Все свершилось в полной мере.
— Сестренка, Максим прав, — игру в гляделки между мамой и мужем решил прервать дядя Олег. Бабушкой все равно пока тебя явно не торопятся делать. Уговоришь молодоженов, может и понянчишься с волчатами, а пока, ты все делаешь, чтобы тебя обломали.
Кто бы сомневался, что наш семейный весельчак не включит свое мастерство. И как в нем уживается суровый Альфа и веселый баламут? Диву даемся. То, как он начал управлять стаей, было поразительно. Такой жесткости и решительности не ожидал ни один из нас. Дедушка им гордится, правда совет альф пока настроен скептически. Вот вам насмешка судьбы. Дядя расплачивается за свое умение не давать другим впадать в уныние собственной репутацией.
— А не ты ли им помог провернуть аферу? Все удивились, кроме тебя, братец. А ну, отвечай. Живо! — наступая на него, кричала мама.
На последнем слове у нас даже уши заложило. Надеюсь, в операционной никому плохо не стало.
— Дочка, — в игру вступил дедушка, и тут родительница стушевалась. Отец — не братья, его так не осадить, он сам может легко такой финт провернуть. — Сомневаюсь, что Максим и Аленка умышленно молчали. Еще месяц назад метки не было. Значит, успели набедокурить в это полнолуние.
И стоило Максу издать легкий смешок, как все внимание снова оказалось приковано к нам. Вот же, дуралей. Стукнула его легонько в плечо, ведь мне так нужна была небольшая передышка после пережитого. Нет, обломал, кайфоломщик.
— Я вас не оправдываю, дети. У самого претензия имеется. Это же надо было всех так обидеть молчанием. Ну, разве мы бы не поняли? Совсем нас за зверей держите, — дедуля даже за сердце схватился.
Стало так совестно. Потупила взгляд. Они правы. Мы лишили их праздника. Но ведь все поправимо. Да и не дали бы они нам совершить самую лучшую глупость в моей жизни. В них говорит страх пережитого. В обычной ситуации попытались бы защитить меня, ведь психика еще не столь сформирована, чтобы не расстроиться в паре. Это Вермутов взрослый, а я малышка совсем.
— Пап, все вышло спонтанно. Мы сами не ожидали. Я приревновал. Думал ограничится штампом в паспорте, а получилось… Как получилось, в общем. Никто не мешает устроить празднество позже. Весной, когда зацветет миндаль. Будет красиво и празднично.
Нежно поглаживая кожу моей ладони, произнес эти слова супруг. Все устало вздохнули, но поняли, что ничего не изменить.
— Ладно, спать мне неделю на коврике под дверью, но скажу, — таких слов от папы я не ожидала.
Да что я, вообще никто не ожидал. Мама так вообще нервно обернулась. Интересно, что она успела надумать в своей головушке? С ней такие паузы плохо проходят. Отец висит на волоске.
— Макс, ты молодец. Не ожидал, что скажу это. Но я в душе надеялся, что сделаешь так, как будет лучше вам с Алькой, а не нам с Анюткой, — и подошел к маме, крепко обнимая, пока она не начала брыкаться. — Мы хотим одного, ведь родители. Но только вам двоим известно, чего хотят сердца. Я помню, чего мне стоил добровольный отказ от пары, какого было. Ни одного дня, ни одной секунды не хотел, чтобы хоть один из моих детей испытал и долю подобных чувств. А что в итоге? Собственными руками отправил дочь в котел страстей. И ладно бы приятных. Простите меня, если сможете.
— Ах ты, волчара саблезубая! Да кто же тебя молчать-то заставлял? Думаешь, мне легко было принимать такое решение тогда? Монстра из меня решил сделать? Да я своим детям тоже подобного не желала и не пожелаю никогда. Но на то я и мать, чтобы оберегать ребенка. Кто из нас знал, что в двадцать лет Алька будет довольна устойчива психически? Только окажемся дома, я тебе устрою головомойку. Да обсуди ты со мной все открыто, я бы не настаивала. Сгинь, видеть тебя не хочу.
Мамулечка отвернулась от поцелуев папы, и не шутила. Действительно, не в настроении. Вот вам и сложности семейного быта. Надеюсь, мы с Максом не будем так отмалчиваться.
— Мамуль, папуль, — прошу мужа отпустить меня, и она делает это.
Подхожу к родителям и крепко обнимаю. С их губ срывается всхлип.
— Вы у меня самые лучшие. Вы же хотели для меня счастья. Я не держу на вас зла. Вы мои самые любимые, родные. Не вините себя, прошу.
И пошли и сопли пузырем, и слезы ручьем. Откровения Белозаровых-старших тронули что-то в душе каждого из нас, заставили задуматься о более важных вещах. Например, умении не принимать решения заранее. Минут пять продлились обнимашки. И понеслось.
Идея со свадьбой весной пришлась по вкусу бабуле, и, хлопнув в ладоши, она увела нас в более радостное русло. Мы с любимым отошли чуть в сторонку, чтобы не мешать всем обсуждать грядущее торжество. Свадьба для нас уже прошла, а они пусть планируют все сами. Мы поприсутствуем, так уж и быть, уговорили.
Несколько часов пролетели очень быстро, когда все заняты чем-то увлекательным. Но все веселое однажды заканчивается.
Дверь операционной открывается, и из нее выходит измученный доктор. Неужели…
Глава 28
Алена
Дверь операционной открывается, и из нее выходит измученный доктор. Неужели все закончилось трагедией? Нет, не верю. Такого не может быть. Но и сделать другие выводы по выражению лица мужчины не могу. Крепче цепляюсь за Макса, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия. Не выходит. Молчание длится всего минуту, но, кажется, словно прошла целая вечность, прежде чем он начал говорить.
— Мужчина выжил. Состояние стабильно тяжелое. До завтрашнего вечера пробудет в реанимации, если все хорошо, переведем в палату. Ну, и дня через три-четыре отправится боец домой, — глядя на папу, отчитывается волк.
— Но почему так долго? А как же регенерация? — всполошилась я.
Ведь такая долгая реабилитация — это ненормально. У волков все раны заживают быстро, даже страшные. Его же не изранили всего до костей? Нет. Значит, должен за день, максимум за два, восстановиться. Никак не за четыре. Врач явно что-то недоговаривает. Раз так, значит выпытаю. Комочек внутри меня стремится вообще занять главенствующую роль, чтобы схватить мужчину за грудки и ощутимо встряхнуть.
— Пуля задела сердце. В подробности вдаваться не буду, но даже регенерация волка не позволяет быстро регенерировать ткани. Мышечные сокращения слишком частые и резкие, чтобы успевал срастаться больший участок плоти, нежели тот, который рвется. Поэтому и операция длилась дольше обычного. Сейчас мы пробуем медикаментозно снизить частоту сокращения сердечной мышцы. Как только это удастся, волк пойдет на поправку.
Луна, какой же кошмар. Волканов сейчас мучается, ему больно. Понимаю, что мужчине вкололи обезболивающее, сейчас вообще под наркозом, но сердце предательски сжимается, стоит только подумать почему он закрыл нас собой.
Все из-за тяги. Это моя душа не свободна, есть истинный. А он? Насколько знаю, волк свободен. Тут сумятица с нами. Борис видел, как я побежала к Максу, как нуждалась именно в нем, у кого искала силы и поддержки. И тут раздался выстрел. Мужчина пожертвовал собой, чтобы спасти меня, ведь тяга никуда не делась. Смерть могла даровать ему облегчение, а мне — освобождение от неоднозначных чувств, сохранение семьи.
Если все так, тогда это самое глупое решение, которое только можно принять. Хотя, о чем я. За доли секунды невозможно прокрутить столько мыслей в голове и принять подобное решение. Он просто защитил меня. На инстинктах. Не более того.
— У вас все есть? Мы бы хотели обеспечить ему отдельную палату, круглосуточную сиделку на ближайшие дни, — в разговор вступил отец, а я дала мужу понять, что хочу немного отойти в сторону.
Любимый без промедления утащил меня обратно на диванчик.
— Он выкарабкается, слышишь меня?
— Макс, ты сможешь меня простить? За все это, и особенно за трусливое молчание?
Истинный устало вздохнул, и, крепче прижав меня к себе, поцеловал в висок. Похоже, что нет, а если и да, то явно нескоро. Вот так глупо закончилось наше «долго и счастливо». За что ты с нами так, Луна? Это слишком жестоко. И я не о себе сейчас. Вермутов испытал так много страданий за свой век, что совершенно неправильно наказывать его подобным образом. Богиня, даруй ему другую истинную, чтобы он, наконец, стал безгранично счастлив. Прошу.
— Ален, ну, что ты там надумала?
На щеку ложиться большая ладонь, и вытирает слезы. Снова плачу. Ходячая эмоция, а не альфа, вот кто я.
— Я уже тебя простил. Ты моя душа, а с остальным разберемся. Просто пусть свалит этот волк с глаз долой. Да и обсуждать это надо дома. Согласна? Просто знай, мы с тобой счастливы и в один день. Люблю тебя.
— Люблю тебя.
— - — - -
Выходя из больницы, на телефон Жени пришло сообщение от Марьяны. Они приземлились, и не знают куда ехать. Недолго думая, решили отправиться к родителям. Одну комнату Верховному выделят. Моя-то пустует. У нас с мужем есть свое жилье, и ночевать мы будем там, во сколько бы не закончился сегодняшний день.
Подъехав к дому, я немного стушевалась. Не хочу рассказывать при всех об этом происшествии. Ладно любимый муж, но не вся остальная семья. Рассевшись на большой кухне, мама начала суетиться. Полный холодильник резко опустел. И ведь не остановишь ее. На часах начало одиннадцатого ночи. Ну вот кто будет есть мясную подливку, фаршированный перчик и оставшуюся половину запечённой курочки? Лично мне кусок в горло не лезет, настолько волнуюсь.