— Глупая. Я никогда от тебя не откажусь. Легенда, твой рассказ, все пустое. Главное, что между нами есть та связь, которая несмотря ни на что не исчезает, — начал говорить прямо в макушку. — Ты моя жизнь, мы справимся. Главное верить. А с душой в тебе, разберемся. Уверен, Баяна поможет. Не верю, что нет выхода. С твоими родителями мы тоже думали, что все, никогда вместе не будут, однако вон, счастливы. И мы будем. Помни, чем сильнее дождь, тем ярче радуга.
Лифт открылся с характерным звуком, выпуская нас на волю. Лофт встретил нас созданным уютом. Интересно, все дело в обстановке, или в человеке рядом со мной? Наверно, в Вермутове. Без него мне не будет уютно и тепло нигде. Дверь спешно за нами закрылась, вещи повешены в шкаф, а мы сидим на диване.
— Как ты можешь ко мне прикасаться, зная, что целовала другого? — этот вопрос мучает меня чуть меньше того, сможет ли все забыть и жить дальше, но его я пока боюсь озвучивать.
Точно прилетит. Он ведь несколько раз сказал, что нас ждет долгая и счастливая жизнь вместе. Как же хочется в это верить.
— Аль, но ведь это не ты. Вижу по глазам, чувствую по поведению. Я намного старше тебя и видел много разных пар. Сколько из них могут похвастаться, что были единственными у половинок? Единицы. Их за всю историю по пальцам пересчитать. Даже самки в девяносто девяти процентах уже были с другими самцами до встречи с истинными. Только вот в чем вся разница. Они шли на это добровольно, и в этом нет ничего зазорного. Всем хочется любви, тепла и ласки. Ты же упорно сопротивлялась происходящему. Не тебя тянуло к Волканову, не ты кидалась к раненому мужику, а это Даная, что вынуждена делить с тобой одно тело. Давай просто забудем об этом. Не кори себя. Я люблю тебя, Алечка, все остальное неважно.
— Люблю тебя, мой волк, — и сама потянулась за поцелуем, которого хотелось именно мне.
Муж не стал отказываться. Из нежного, поцелуй резко стал перетекать в страстный. Одежда была разорвана. Никакого самоконтроля. Ни у меня, ни у него. С другой стороны, почему мы должны сдерживаться? Повернулась на его коленях, чтобы было удобно целоваться.
Какое же это удовольствие, проходиться острыми коготками по крепкому телу. Макс довольно зарычал, немного прикусывая метку, вместо того, чтобы мягко касаться зубами. Несдержанный. Грубое касание заставило активнее заерзать на мужчине, чувствуя, как все сильнее твердеет то, что скоро сделает нас единым целым.
Никуда не хочется спешить. Сегодня мне нужно иначе. Нам нужно иначе. Хочу понять, впереди не одна сотня лет рука об руку, хватит времени на эксперименты. А пока, рваное дыхание, одно на двоих, глубокие вдохи между поцелуями, страсть на грани смерти от недостатка кислорода в легких, до обжигающего лавой недостатка.
— Не могу, хочу в тебя, с ума сойду, — подхватив на руки, заставил обвить крепкий пресс ногами и понес в кровать.
— Взаимно. Но можно было и там, — прикусывая мочку уха, мурлычу ему.
— Ах ты, маленькая проказница, — рычит муж, впечатывая меня спиной в стену, успев смягчить удар подставленной ладонью. — Знаешь же, запрещенный прием, пока мы не одно целое, — покусывает губы. — Я ведь итак на взводе, — чуть приподнял, разрывая трусики в клочья, оставляя полностью обнаженной. — Что ты со мной творишь?
— Аааа, — блаженно застонала, оказавшись частью своего мужчины.
Так хорошо мне может быть только с ним. Душа отправилась в нирвану, а тело пронзила сладкая судорога. Родные руки на теле рождали табун мурашек по коже, а пальчики на ногах сжимались. Сердце то замирало, то пускалось вскачь, вторя рваным движениям мужа.
— Никогда так не делай, поняла меня? — пытался строго говорить супруг, чем вызвал порцию смеха. — Что ты смеёшься?
— Ты такой смешной. Попытка воспитывать во время того самого действительно забавно выглядит. Ахаха… Но именно это я в тебе люблю. Темперамент и сдержанность в одном флаконе. Мой самый любимый и желанный муж. Никто другой, только ты.
Дальше было не до слов. Только страсть. Одна на двоих. Чувства на грани безумия, страсть на грани нежности и порока. С ним только так, и никак иначе. До потери пульса от удовольствия, и воскрешения после стопа.
— - — -
— Знаешь, а это я накаркала беду, — закинув ногу на бедро мужа и обняв за талию, сказала то, что было на душе.
Двухчасовой марафон вымотал нас. Сложный день, огромная эмоциональная нагрузка, сил не осталось на нормальный забег удовольствий. Но и этого нам хватило, чтобы успокоить расшатанные нервы.
— В каком смысле? — подложив руку за голову, он немного приподнял голову, чтобы заглянуть в мои глаза.
— Я переживала, что нам парность легко далась, что мы не сможем по достоинству оценить дар Богини. У дедушки с бабушкой была своя трагедия, у родителей, а мы с тобой просто вместе. Да, ты многое пережили, и это ужасно, но вместе мы прошли путь легко, без козней и препятствий. Сейчас жалею об этих мыслях.
— Глупый маленький волчонок, — и начал поглаживать по голове.
Мне бы возмутиться, ведь я далеко не глупая, но нет ни сил, ни желания. Мне слишком хорошо лежать под его боком, закинув руки и ноги, как обезьянка.
— Такое ты накаркать не могла. Все было решено еще до твоего рождения, раз вторая душа поселилась в тебе. Тогда ты не могла накаркать подобных вещей. Не накручивай себя. Когда все закончится, предлагаю съездить отдохнуть куда-нибудь. Как тебе идея? Только ты, я и солнышко, море, песок…
— Полностью согласна. Всеми лапками, хвостиком, ушами, и про усы забыла. Хочу в тепло и рядом с тобой. Но чур детям не будем рассказывать об этом происшествии. Договорились?
И поспешила полностью лечь на любимого. Легкий перерыв и откровенные разговоры вдохнули немного сил в тело, и хочется потратить их в нужном направлении. Глаза Макса взаимно загорелись, но руки, оказавшиеся на талии очень быстро, придержали ёрзающую меня.
Неужели он хочет еще о чем-то поговорить? Самое страшное позади, все остальное можно и позже, когда успокоимся и отдохнем. Завтра и послезавтра — выходные, которые я планирую провести в его компании. Можно даже в горизонтальной плоскости, без вылазки за пределы отведенных квадратных метров.
— Что ты так на меня смотришь? Смущаешь, — и уткнулась лбом в крепкую грудь.
— Ты просила ребенка? — из его голоса ушла вся игривость.
— Что? Нет. С чего такие мысли? — Луна, неужели он подумал так из-за моих слов на счет секрета? — В ближайшие лет десять, я бы хотела в одиночестве владеть тобой, без рассеивания внимания на других, — чуть подтянулась к лицу мужчины и говорила уже непосредственно в губы. — Мне тебя мало. Сейчас мало, и потом будет мало. Но к моменту детей мы успеем насладиться друг другом, отвоевать границы и осквернить все в доме. Я не скромница в желаниях, как оказалось. Ты разбудил во мне порочную женщину, которая имея возможность, хочет сперва отхватить максимум удовольствия.
— Моя, — и, схватив за голову, муж начал меня страстно целовать. — Но на сегодня все, — резко перевернул меня на спину, подминая под себя, на что получил мой обиженный хнык. — И без слез, волчонок. Поверь, я и сам не прочь еще пары заходов, — и трется об меня чем нужно, показывая свое «за». — Завтра не менее трудный день. Тебе нужен отдых, если не хочешь потом сутки проспать. Поверь мне, я знаю о чем говорю. Ближайшее время мы будем вместе. Так что, еже ночная гимнастика будет в полном объеме. Не соскочишь. Только сегодня мы спим.
И упал рядом, притягивая спиной меня к себе. Хотелось возмутиться и потребовать продолжение. Но сил действительно оказалось мало. После слов мужа накатила усталость. Приятная, вытеснившая все плохое, что произошло за день.
Глава 30
Макс
Смотрел на спящую Альку и думал над случившимся. Сказать, что ситуация с подселенной душой и Волкановым НЕ выбила меня из колеи — не могу. Совру. Какой будет наша жизнь теперь, смогу ли так же легко смотреть и наслаждаться родной девушкой? Наверное, да, как бы глупо все не звучало. Она моя, чтобы не происходило. А Борис… Не будет его рядом, я постараюсь. Нужно только время во всем разобраться. Верю в Полину и Баяну. Вместе они что-то придумают. Уверен.
Пока любимая сладко сопит под боком, есть время подумать о многом. Особенно, о ее словах, что накаркала испытания. Я бы поверил в подобное, если бы был моложе лет так минимум на пятьдесят. Сейчас смотрю на все иначе. Луна не подбрасывала нам испытания в той форме, в которой думает орешек. Уверен, что нет. Богиня явно сделала это с другой целью. Скорее всего, ей надоело видеть страдания своих детей, и она решила спасти их странным образом. Легенда изменилась, в ней появилась Аленка, волчица. Осталось понять, как в сценарии предусмотрели раздел душ девушек.
С трудом встаю с кровати. Хочется провести время рядом с истинной, ведь неизвестно, когда выпадет шанс так спокойно полежать. Но врач сказал, что можно посетить Бориса. Не знаю зачем, но я хочу увидеться с парнем и поговорить. Тянет, и все тут. Написал паре записку, что скоро вернусь и поедем к ее родным, ведь впереди свидание с ведуньей. Оделся, и поехал в рассветных сумерках в клинику.
Почти семь утра. Персонал только начинает свою активность перед тяжелым рабочим днем. Будь мы в обычной клинике, к палате реанимации, да и к простой палате, меня вряд ли бы пустили. Там строгие часы посещения. А так, все тот же врач проводит меня к нужной палате и оставляет наедине с пациентом.
Волканов не открывает глаза, хотя и проснулся. Чувствую по учащенному сердцебиению. Интересно, долго будет молчать?
— Доброе утро, — первым решаю прервать тишину. — Не волнуйся, я пришел не добить тебя. У меня иные планы.
Раздается нервный смешок, и глаза больного открываются. Видно, что ему до сих пор тяжело, видимо, лекарства слабо помогают.
— Доброе. И какие, если не секрет? — к концу фразы он начинает закашливаться.
Зря он начал говорить. Попробую достучаться по ментальной связи. Он хоть и слаб, но не настолько же?