— Подожди, это не повод для слез. Ты чего? Вы помиритесь. Мы с Сорозовым вообще лаялись первый месяц, пока он силой все не решил. Иногда сопротивления и ссоры тоже для чего-то нужны. Приезжай, поговорим спокойно, или скажи, где ты, я подъеду.
На том конце провода послышалось возмущенное посапывание. Понятно, кое-кто совсем не хочет прерывать праздник с любимой. Макс его отпустил на неделю в отпуск от всех дел, чтобы насладился женой. А тут снова работа. Не у него, так у нее.
Нет уж, пусть отдыхают. Мы сами разберемся с Вермутовым. Семья, в конце концов. Сейчас к нему сильно захотелось, и резко. Угроза, о которой он предупреждал утром, явно где-то рядом. Вся моя сущность вопит: «Бежать». Все, что могу, лишь покрутить головой. Вокруг пусто, ничего не угрожает. Заметила бы.
— Аль, ну, так где ты?
— Я уже иду…
Но закончить не успеваю куда именно. Крепкие руки перехватывают со спины. От растерянности роняю телефон и даже не сопротивляюсь, пока меня запихивают в машину. Что за чушь? Когда первый шок проходит, рядом оказывается Игорь.
— Что? Отпусти меня, немедленно, — начинаю бить парня и дергать за ручку. Заблокировал. Вот же гад ползучий.
— Нет, прокатимся. Потом верну тебя муженьку. Чуть помну правда, но ничего. Надо же ему делиться.
Паника накатывает моментально. Да что не так с этим парнем? Какие тараканы у него в голове? Надо было слушать Максима и сидеть дома. Глупая, какая же я глупая, что на эмоциях выкинула даже охрану из сегодняшнего дня. Луна, помоги, я обещаю, что больше так не буду.
— Игорь, прошу, не делай то, о чем потом будешь жалеть. Ты ведь неплохой парень. Отпусти, и все закончится хорошо.
На этих словах понимаю, вот он момент, когда случится что-то важное и непоправимое одновременно? Мне надо срочно выбраться. Липкий страх окутывает сознание и не дает мыслить здраво. Выбить окно. Поднять кнопку блокировки. Что мне надо сделать? Как?
— Не рыпайся, — видя мои метания по салону и истеричные движения, Игорь пытается вести машину и перехватить меня.
Понимаю, что мне необходимо успокоиться, усыпить бдительность, чтобы сделать последний рывок тогда, когда он будет уверен в своей победе, но не могу. Выше моих сил. Я остро нуждаюсь в каком-то действии. Макс, услышь меня, помоги мне.
— Пусти меня, пусти, — вырываю руки из его захватов и бью куда придется, выхватить руль не получается, потому что парень умело пресекает все попытки.
— Сядь, дура, если хочешь остаться живой после встречи со мной.
И на последней фразе наши взгляды пересекаются. Его пустой взгляд пугает. Он не здесь, не со мной. Его словно околдовали, он будто под действием дурмана. А может, так и есть? Тогда дела еще хуже обстоят. От такого человека не спрятаться, не сбежать. Только надеяться, что выберешься живой. Любимый мой, прости меня, я такая беспечная дурочка, что поссорилась с тобой и решила сделать так, как хочу сама.
— Все, замерла, вот так и сиди. Не делай мне нервы, и тогда через пару дней верну тебя пользованную мужу.
Цепенею от той интонации, с которой он это произносит. Ненависть, презрение, словно я отброс общества. Закончив, он отворачивается, а я пытаюсь успокоиться и собрать себя в кучу от грядущего. Я не смогу с ним справиться как человек, если не придумаю хитрость, а чтобы придумать, надо собрать себя воедино.
— Да чтоб…
Резкий вскрик, визг тормозов, и все, что я успеваю увидеть, как мы выезжаем на красный, на оживленном перекрёстке, и в машину с моей стороны влетает другая, ведь зеленый не горит уже давно. А дальше — острая боль от впившихся осколков и покореженного металла, и темнота.
Максим
«Да что со мной сегодня не так, а Серый?»
Обращаюсь к своему волку. В ответ — стандартная тишина, лишь чувство беспокойства. Это он так отвечает. С самого утра душу окутало чувство паники и отчаяния. Беда ходит где-то рядом. Причем чувство возникает лишь тогда, когда смотрю на пару. И именно сегодня что-то толкает ее пойти на учебу.
Не могу себе простить то, что накричал на малышку. Перед глазами все красной пеленой закрыло от ее сопротивления. У каждого свои инстинкты. Мои вопят «Останови», ее кричат «Нам надо идти». Кто прав — рассудит судьба. Только как дождаться финала? Сердце не на месте, звонить орешку страшно. Чувствую, не остыла, еще сердится на меня.
И Женька с Марьяной отдыхают, нет желания дергать парня. Первая годовщина все же. Придется справляться самому. Отвык. Бета — важная составляющая жизни Альфы. Без него, как без рук. Не зря говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. Ничего, выкрутимся.
Но хочется выговориться. Поэтому одеваюсь и еду к Белозаровым, потому что там вся семья, и я смогу спокойно выловить отца, чтобы поговорить. Москва, похоже, чувствует мое паршивое настроение. Дороги полупустые, поэтому до нужного места добираюсь чуть больше чем за час.
Никто не спрашивает, почему один, из-за чего подавленный вид. Я не спешу рассказывать. Вожусь с племянницей и младшей дочкой Полинки. Девчонки такие умильные, что немного забываюсь. Когда-то и Алька была такой же. Вот в те времена было проще. Сейчас я имею дело со взрослой и самостоятельной девчонкой, которую не прогнешь под себя, у нее и зубки имеются. Вроде и радоваться надо, что в столь юном возрасте пара самостоятельна, и в то же время жалею. Конкретно насчет сложившейся ситуации.
— Макс, что случилось? — отправив девчонок обедать, папа сам пришел с разговором.
— Мы с Алёнкой поругались. Сильно, — с трудом могу говорить, хотя утром именно этого и хотел.
Тревога внутри расползается с куда большей силой. Словно все случится вот прямо сейчас, словно Алька уже в шаге от неминуемой опасности. Я должен ей довериться. Инстинкт не подводит. Но как тогда понять, чей верен, ее или мой?
— Вы? — отец не верит услышанному. — Что у вас такого произошло? Вы же как одно целое. Да я быстрее поверю, что все остальные мои дети с парами поссорятся, только не ты — с недоверием смотрю на него. — ой, вот только без этого. Даже Лиза с Антоном непушистые ангелочки по сравнению с вами.
Тут согласен. Ребята хоть и ладят, всегда на одной волне, но ссоры проскакивают каждую встречу. Пусть и по мелочам, но бывают. Даже после ограбления брата хватило всего на пять минут, а потом понеслась душа в пляс. «Карту можно перевыпустить онлайн», «Почему сбежала от охраны», «Мне все равно, ты уезжаешь со мной. Немедленно!»…
— Поделись, возможно, смогу помочь.
— У меня предчувствие, что с ней что-то случится. Что-то ужасное, даже трагичное. А сейчас вообще чувство усиливается с бешеной скоростью, словно она уже на волоске, — по мере моих слов лицо отца меняется.
Вермутов-старший явно обеспокоен моим беспечным состоянием. Для него тема предчувствий — самая больная, ведь в свое время он отмахнулся от своего, и какая-то ведьма смогла опоить его, после чего мама оказалась изгнана из стаи. Мне иногда кажется, он до сих пор выпрашивает у нее прощение.
— И почему тогда моя внучка сейчас не здесь? Как ты мог ее отпустить от себя? — голос почти ревел. Если бы не закрытые двери, уже сбежался бы весь дом.
— Не кричи. У Альки тоже предчувствие. И ее ей говорит, что сегодня надо идти в институт, там что-то важное. В итоге два лагеря, «разделиться» и «не отпускать». Запутался, честно.
Мы оба молчим, потому что не знаем, как правильно поступить. Луна, почему ты нас так мучаешь? Неужели нельзя все облегчить? Раньше ты давала всем возможность просто быть вместе, редко, на чью долю выпадали испытания. Но если проследить тенденции, то выпадали они на доли тех, кто имел неплохую силу, как духа, так и волчью.
— Знаешь, — отец только начинает говорить, и тут звонит мой телефон.
«Женя»
Странно, что это он сам звонит? Показываю экран и принимаю вызов.
— Что случилось? Жена из дома прогнала? — срываюсь на смех, стараясь спрятать нервное состояние.
— Макс, кажется Алька разбилась…
Глава 32
Макс
«Женя»
Странно, что это он сам звонит? Показываю экран и принимаю вызов.
— Что случилось? Жена из дома прогнала? — срываюсь на смех, стараясь спрятать нервное состояние.
— Макс, кажется, Алька разбилась.
После этих слов сердце пропустило глухой удар. Что он сказал?
— Если шутка, то очень неудачная, Жень, — голос в один миг стал похож на могильный.
Отец застыл в нервном ожидании. Если бы он мог что-то сделать, то уже бы вытряс всю душу из собеседника, чтобы тот не смел разбрасываться такими словами, особенно, если они касаются его близких. Я и сам готов сейчас рвать на кусочки даже собственного бету, потому что слова слишком жестоки.
— Нет, я не шучу. Марьяна говорила с Алькой по телефону, потом писк, словно ее схватили, звук захлопывающейся двери автомобиля, крик твоей пары, чтобы отпустил, и визг шин, а потом в отдалении звук аварии. Телефон, похоже, остался на земле лежать, не разбился во время падения. Я не самоубийца говорить тебе о подобном, просто велика вероятность, — уже набрал в легкие воздуха, чтобы сказать, как он прервал. — Повиси немного.
Уши заложило, звуки перестали поступать. Сорозов абсолютно серьезен. Вот вам и поссорились. Последнее, что запомнила моя девочка — наша ссора, последний день малышки был пропитан болью и отчаянием от недопонимания. Нет, стоп, я не чувствую ее гибели. Она могла просто пострадать. Да, она борется за себя. Она же волчица, значит, просто так не сдастся, и не каждая рана может стать смертельной. Даже большая кровопотеря — не повод для отправки на тот свет.
— Макс, ее везут в человеческую больницу. Марьяшка дозвонилась до скорой. Там действительно было столкновение. Молодая девушка и беременная женщина находятся на грани, по описанию, одна из них Алька. Адрес сейчас кидаем сообщением и сами выдвигаемся. В нашу клинику их вести отказались, девчонки в одной связке скорых, боятся не довести и в районную больницу.