— Я тебя больше, — только и смогла прошептать прежде чем отправиться в царство Морфея.
Глава 5
Алена
— Даже не верится, что мы это сделали, — лёжа под боком Макса, пальчиком вырисовываю рисунки на груди любимого мужчины.
— Но это правда. Я рад, что все произошло именно так, — покрепче прижав к себе, муж поцеловал меня в макушку, отчего я только шире улыбнулась.
Не передать словами, как это приятно — чувствовать тепло чужого тела. Рядом, кожа к коже. Когда кажется, что вы дышите синхронно, как один единый организм. Раньше мне казалось, что парность — это безудержная страсть, восторг и запредельные эмоции. А сейчас, лёжа вот так, в обнимку, пусть и после безумства, понимаю, что это ещё и безграничная нежность, трепет к партнёру. То, что не передать словами. Метки дарят нам возможность смотреть на мир глазами того, кто предназначен нам свыше, чувствовать его так, как никто другой никогда не сможет.
Для меня истинный — часть меня, и пусть только кто-то попробует оспорить этот факт.
Подумать только, двенадцать часов назад я стала его женой по человеческим традициям, а три часа назад — по волчьим. А ведь ещё пару лет назад он сказал, что этого не случится пока я как минимум не закончу институт, а в итоге… В итоги все получилось весьма спонтанно, немного необдуманно, но от того и так сладко. Чувствую себя хулиганкой, бунтаркой, которая пошла наперекор всем и вся, лишь бы жить так, как хочется.
— Как думаешь, нам сильно от папы влетит? — мужской смех заполнил пространство спальни, чем вызвал моё возмущение, за это я немного ущипнула парня, при этом не удержав свою улыбку.
С одной стороны, могу понять его реакцию — глупо уже бояться, когда все сделано. И штамп в паспорте стоит, и свидетельство о браке на руках, и метки умудрились поставить в обоих ипостасях, но все равно страшно. Мы ведь обещали не спешить, отложить этот вопрос. Ему-то хорошо, он с родителями на равных говорит, а я как бы дочь. Как бы они меня ни любили и ни баловали, такой финт просто так с рук не сойдёт. Я всегда была с ними честной и открытой, сразу бежала делиться новостями. Ну почти всегда.
Братья иногда смеялись и говорили, что я слишком несерьёзная и эмоциональная для альфы. А мне было все равно: в первую очередь, я девочка, во вторую — Луна. Поддержать любимого, отвлечь от насущных проблем, подарить своё тепло и заботу — вот что мне важно. Макс вожак, ему нужно думать о стае, заботиться не только обо мне и детях. В моих силах не дать ему опустить руки и правильно замотивировать. Это куда важнее личных амбиций. Да и нет их у меня.
Я всего лишь хочу создавать уют в домах и мне совершенно не нужно для этого налаживать свой бизнес, как тёте Каролине с её ателье. У нас столько родственников и знакомых, что могу просто всем волкам обустраивать жилье. Ремонт дело такое — частое. Мужчинам может и все равно на частоту смены интерьера, но не женщинам. Спустя пять, ну максимум десять лет хочется обновить гнёздышко. Поэтому дорогому мужу вообще не о чём волноваться. Правда он об этом пока не знает.
И только не говорите мне, что растворяться в семье — это плохо. Я же не собираюсь только и делать, что заниматься домом? Нет. Просто мне не нравится мысль, что придётся ходить на работу по определённому графику, кому-то подчиняться. А управлять своей фирмой — это не то же самое, что быть дизайнером. Управленец всегда в документах, думает о развитии. Нет, это не мое.
А, ещё и про Кристину с Богданом не стоит забывать. Одна — архитектор, другой проектировщик, и оба будут не против, если я помогу довести все до идеала. Из нас получится неплохой семейный подряд. Только я буду сидеть дома и творить тогда, когда сама того захочу: утром, днём, вечером, а может и ночью. По вдохновению.
Но это все потом, сейчас надо пережить будущую бурю.
— Что ты смеёшься? Я серьёзно вообще-то, — немного пихнула его в бок, но в горизонтальном положении сделать это проблематично.
— Алька, я не Егора боюсь, а Аньку, — он щёлкнул меня по носу, перетаскивая, или даже вернее будет сказать, затаскивая меня на себя.
До сих пор не могу привыкнуть к тому, что Макс называет маму Аней. Судьба интересно свела наши семьи. Муж привёл маленькую человеческую девушку домой, думая, что она его пара, в итоге малышку приняли как дочь и сестру, в том числе и он, а потом девочка родила меня. Ну а дальше вы поняли.
— Почему? Мне кажется мама будет рада, что мы вместе, — не могу же я ему признаться, что слышала тот самый разговор. Маленькая тайна несильно все испортит.
Все потому что она всегда желала мне счастья, не просила оставаться после того, как мне исполнилось двадцать и официально мы могли быть с любимым вместе. А папа, он тоже меня любит и желает добра, но, как бы это сказать помягче. Ревнует что ли? Я, мама, сестрёнки — мы его маленькие девочки, которых надо оберегать, баловать. Да он нас даже к дедушке ревнует!
— Ну не знаю. Хотя бы потому, что я ей обещал, что ты доучишься, а потом уже все вот это вот, — немного взмахнул руками, рассекая воздух, и быстро вернул их на мою талию, прижимая меня к своему телу.
Да, помню я тот день как сейчас, правда он немного лукавит. Наверно. До самого конца я ведь не дослушала. В итоге своё совершеннолетие из-за того разговора очень не люблю, но маску приходилось держать до самого конца праздника, ведь я подслушала случайный разговор, который подкосил меня надолго и разделил жизнь на «до» и «после».
— - — -
Два года назад
Ну вот как можно было заляпать платье? Чувствую себя маленькой катастрофой. Макс уже приехал, и я хотела выглядеть великолепно. Понимаю, что ещё маленькая, что парой мы будем мы нескоро, но покрасоваться-то хочется? Надела кремовое платье, которое мы купили с мамой неделю назад. Красивый лиф, расшитый кружевом, которое плавно перетекает от талии до середины попы. Из-под кружева виднеется пушистая юбка длиной чуть ниже колена. Я в нем похожа на ангелочка, по словам родительницы, а папа запретил его надевать при истинном, ссылаясь на то, что я в нем выгляжу провокационно. Но мама была непреклонна и уговорила его.
Ну и что вы думаете? Конечно я моментально залила его соком. Придётся переодеваться. Эх, так хотелось быть красивой. Пошла в свою комнату и, проходя мимо папиного кабинета, запнулась. Мама, он и Максим о чём-то оживлённо разговаривали, но услышав моё приближение, закрыли дверь, чтобы поговорить без свидетелей. Зайдя в комнату, сразу метнулась к коробке под кроватью.
Три года назад, когда в нашей семье родилась Наташа, в доме появилась и радионяня. Периодически оккупируя папин кабинет, как детскую, мама оставляла сестрёнку в манеже вместе с радионяней. Если мне не изменяет память, то вторая половина прибора до сих пор там. Включила и начала слушать.
- Макс, это для вас обоих, как ты не поймёшь? — ругался папа.
- Я понимаю все не хуже тебя, но в тоже время я прекрасно понимаю и свои чувства. Пока я в состоянии контролировать зверя, буду приезжать столько, сколько захочу. Когда пойму, что готов сорваться, сам не приеду, чтобы Алька могла доучиться спокойно, — рыкнул истинный, а я никак не могла сообразить, о чем говорят эти взрослые.
- Да кто знает, когда ты потеряешь стабильность. Ты можешь сейчас прекрасно себя контролировать, тебе может казаться, приехав в следующий раз — сдержишься, а по факту, пересечёшь порог дома и все, — тушите свет. Ты себя со стороны сегодня не видел. Когда зашёл к нам, как в стену врезался и начал принюхиваться. Да, всего пара секунд, но ты уже потерял самообладание.
Папа был непреклонен и говорил страшные для меня вещи. Это ведь мой Максим, он сможет себя сдержать. Вопрос тут в другом: сколько я смогу сдерживаться? Сейчас я не чувствую в себе бушевание гормонов. Бабуля и тётя Поля говорят, что я стану другой после полного обращения, когда от самки начнёт исходить половозрелый запах. До этого момента волноваться не стоит, как женщина я не буду привлекать пару в должной мере. Зачем нас ограничивать? Он и так приезжает раз в месяц. Разве это часто?
- Егор, она ещё не обращалась полноценно, ее запах пока меня трогает лишь в том плане, чтобы поставить метку и все. Я не воспринимаю ее как полноценную женщину, готовую…
На этих словах он прервался, видимо не желая это обсуждать с ними дальше.
- Макс, Егор, — тут вступила мама. Пожалуйста, убеди их мирно разойтись, забыв о разговоре. — Я не знаю чью позицию занять, кого поддержать, а кого нет. Ты был у нас месяц назад, но за это время слишком много всего произошло. Я вижу, как меняется мой ребёнок. Она только и делала, что щебетала о твоём приезде, готовилась к сегодняшнему дню. Мне страшно, что ты можешь спровоцировать ее взросление куда раньше, чем запланировала природа.
Я никогда не слышала от мамы такого подавленного голоса. Что вообще происходит в нашем доме? Все что-то решают, но об одном забывают. О моем мнении! Я уже совершеннолетняя. Да, по волчьим меркам я ещё вообще крошка, но все же обидно, что они обсуждают не только судьбу Макса, но и мою, не пригласив меня поучаствовать в разговоре.
- Ань, ты, о чём? Как можно спровоцировать то, что закладывается генетически ещё в утробе матери?
- В том-то и дело, — выкрикнула мама, явно сдерживая слезы. — В том и дело, что… — уже тише продолжила.
- Сестрёнка, говори уже яснее, пожалуйста.
- Ты был рядом с первых дней моей беременности. Она чувствовала тебя, тянулась к тебе. И сейчас, мы уже несколько месяцев видим, что после твоего ухода, волчица в ней начинает обиженно поскуливать. И запах на мгновения меняется.
Хм, не замечала такого. Может они ошиблись? То, что мы с золотой тяжело переносим его отъезд в последнее время — да, но не запах.
- Макс, мы боимся, что чем больше вы видитесь, тем меньше шансов, что вы продержитесь до двадцати лет. Нам есть с чем сравнивать. Взять Лизу и Антона, — пытается объяснить отец. — Парочка видится тоже раз в месяц, и ее родители не замечают в ней никаких изменений. Волчица и запах мирно спят, даже лениво не потягиваясь, чтобы поприветствовать своего волка. А вы? Вы часами бегаете по лесу, дурачитесь, причём не всегда в человеческой ипостаси.