— Вот дикари! — Запах ударил мне в ноздри, и я прикрыл рот. — От них воняет!
— Их традиции отличаются от наших, вот и все. Обрати лучше внимание не на безделушки, а на то, как сделаны их машины, а потом скажешь, кто здесь дикари — они или мы. — Сарео наклонился вперед. — Помоги-ка мне.
Безжизненные глаза сидящих гигантов оказались вровень с нашими. Я отошел, пока Сарео возился с броней у основания шеи первого из пилотов. Мой кузен нащупал защелку и снял шлем.
Сарео передал его мне. Я схватился обеими руками, но с трудом держал шлем на весу. Оказалось, что у гиганта густая рыжая борода, заплетенные в косички волосы и все лицо покрыто татуировками. Между губ выступали кончики длинных клыков.
Сарео прижал пальцы к толстой шее воина.
— Этот еще жив…
Мой кузен подошел к следующему пилоту и снял с него шлем, на этот раз быстрее. Только тогда я увидел, что палуба под ногами запятнана кровью второго гиганта.
— А этот — уже нет.
Сарео отвлекся, пока искал раны на теле мертвеца, и не заметил, что первый гигант пошевелился.
— Сарео! — предупреждающе прокричал я.
Гигант схватил Сарео за плечо бронированной перчаткой, заставив моего кузена упасть на колени.
— Что… что ты делаешь? — с трудом выговорил воин.
— Мы пришли на помощь! — взмолился я. — Пожалуйста, хватит, вы его раните!
Гигант непонимающим взглядом посмотрел на Сарео и отпустил его. Рыбак с резким выдохом дернулся вперед.
Воин-дикарь ударил по ремням, которые пересекали его тело, и упал с сиденья. Затем он с трудом поднялся и посмотрел на нас бледными желтыми глазами.
— Вход в атмосферу. Слишком жесткий. — Гигант потряс головой, длинные косички развевались в разные стороны.
— Нам нужно уходить с корабля, — настаивал Сарео, в его голосе слышалась боль. — Мы тонем.
— Тонем?
— Вы в воде, в океане Пелаго. Следуйте за нами, скорее!
Серый воин с трудом сделал шаг. Я съежился от страха.
— Идем, Тидон! — позвал Сарео.
Мы выбрались из рубки. Проем, который мы открыли, оказался слишком маленьким для воина, но он схватил край двери и отодвинул ее.
Мы с трудом прошли между рядами сидений и перешагнули через трупы. Гигант потянул вторую дверь, но это окончательно подкосило его. Наклон становился все резче, опасность упасть в воду внизу росла. Воин споткнулся. Сарео подхватил его с одной стороны, а я с другой. Я уронил шлем, и он с плеском скрылся в воде.
— Тидон! — выкрикнул Сарео.
— Прости!
Гигант совсем ослабел, но мы толкали и толкали его, пока он сам не подтянулся к люку и не выбрался наружу. Он с трудом поплелся по неустойчивому корпусу к рыболовному смаку. Вен подплыл так близко, как только мог.
— Быстрее, быстрее! — крикнул он.
— На лодку, господин гигант, — поспешно показал жестами Сарео.
Воин упал в смак и лежал без движения. Его вес поднял корму из воды. Вен пытался разбудить гиганта, но тот потерял сознание. Капитан безуспешно силился сдвинуть тело.
Небесный корабль погружался все глубже в океан.
— На борт! — позвал нас Вен. — На нос, оба! Может, так мы уравновесим его массу.
Сарео оглянулся.
— Но там могут быть еще выживш…
— У тебя нет времени! Нужно уходить отсюда, иначе эта развалина утащит нас вглубь!
Вода поднялась до люка, и через край полился пенистый поток. Корабль начал тонуть быстрее. Сарео торопливо подтолкнул меня, и я прыгнул в лодку.
— Давай, Сарео, давай! — дико выкрикивал Вен.
Мой кузен прыгнул, но приземлился неловко и вскрикнул от боли.
— Сарео!
— Его плечо, — объяснил я. — Он… гигант… поранил его.
Сарео хмыкнул.
— Он ошибся. Там просто синяк. Идем, Тидон, на корму!
Нашего веса хватило, чтобы Вен смог запустить двигатель. Он развернул лодку кругом, в сторону от небесного корабля.
— Тидон, поднимай парус. Нужно быстрее уплывать!
Я быстро натянул парусину и поймал ветер. Мы уже уплывали, когда рубка пропала под водой. Океан забурлил, волны сталкивались друг с другом. Вода вспенилась, а затем все исчезло, будто судна там и не было.
— Океан забирает все, — пробормотал Вен. — Даже небесный корабль от него не защитит.
Мы отправились домой. Мне и Сарео удалось оттащить гиганта дальше в лодку, и плыть стало проще. Над нами кружили дневные чайки, их крики звучали, будто голоса мертвых над волнами.
Я сидел рядом с гигантом, когда он очнулся. Воин застонал, сел и пристально огляделся. Его взгляд был яростным и тяжелым, никто из нас не мог его выдержать.
— Где я? — властно спросил он.
— Пелаго, — ответил Вен. — Пятый мир солнца Голлим.
Гигант встал. Металлокорд — прочный материал, но под огромным весом воина лодка казалась хрупкой, корпус задрожал от его движений. Он с отвращением осмотрел судно, море и каждого из нас.
— Мир где-то на задворках. Вы хоть приняли Согласие?
— Да, приняли. Приветствуем тебя, наш спаситель, — кивнул Вен.
— Мне не нужны приветствия, вы не знаете, что следует за мной. Ты, старик, капитан этого судна?
— Я Вен. Это сын моей сестры и его кузен.
Сарео и я по очереди неловко поклонились. Воин в сером не обратил на нас внимания.
— Тогда я приказываю тебе отвезти меня к ближайшему представителю власти Империума. Я должен доставить важные новости.
— Мы видели, что на твоем корабле было сражение, — сказал я. — Гигант в синем…
Серый воин резко развернулся. Он пересек палубу и оказался рядом со мной в один шаг, лодка пугающе затряслась. Гигант навис надо мной, его губы оттянулись назад, и мы увидели нечеловеческую длину его зубов. И я, и Сарео подались назад.
— Ты не будешь спрашивать меня об этом, — прорычал гигант перед тем, как отвернуться. Мы в страхе хватали ртами воздух. — Поторопись, маленький капитан. Ставь парус, иначе нас ждет беда.
В первый день после спасения серый воин не разговаривал с нами. Он почти не ел, выпил немного воды. У него, наверное, было свое морское судно, потому что он не вмешивался, пока мы управляли кораблем. Нас пугал этот владыка с небес, который сидел в горьких раздумьях о каком-то неописуемом бедствии.
Около полудня второго дня он неожиданно прервал молчание, пока мы работали над остатками улова.
— Вы не доверяете воде.
Вен странно посмотрел на него.
— Плыть без лодки в этих водах — то же, что умереть, господин гигант. Океан — большая часть Пелаго, и эта часть смертельно опасна для людей.
Гигант потянулся и встал.
— Вы в порядке, господин? — спросил Сарео.
— Да, благодаря вам. Вы спасли мне жизнь. Обычно этого достаточно, чтобы я остался в долгу чести. Но совсем недавно я видел такое, что лишило меня доверия. Я неправильно оценил вас, грубо с вами обращался и злоупотребил вашим гостеприимством.
Он посмотрел в глаза Сарео, и мой кузен не отвернулся.
— Я — могучий Торбьорн, чемпион роты Фор. Мое мастерство владения оружием известно во всей Галактике. Моя честь — это моя жизнь, и я запятнал ее. Позвольте мне исправить ошибку и трудиться вместе с вами.
Сказав это, он приступил к работе. Гигант был хорошим моряком, не хуже тех, кого я видал за свою жизнь. Он сказал, что когда был юн, то сам пересекал моря своей далекой родной планеты. Те воды были еще опаснее наших. С помощью воина работа ускорилась, и вскоре весь улов был засолен в бочках, а корабль стал чистым.
Как только мы установили курс, Торбьорн рассказал нам свою историю. Такие истории не много кому довелось слышать.
— В небесах разгорелась война, маленькие моряки. Брат идет на брата, свершилось жуткое предательство. Империум разрывается на части.
— Мы ничего не слышали об этом, — ответил Вен. — Только о надежде, о единстве.
— За надежду теперь приходится сражаться. Единства больше нет. Но есть и малое утешение: мои братья погибли не зря. Нас послал отец, Леман из племени Руссов, Волчий Король. После вероломства Магнуса пятерки и десятки воинов без объявлений отправились присматривать за примархами других легионов — владыками тех, кого вы зовете гигантами, братьями моего господина Русса. Мы прибыли как телохранители, но на самом деле должны были блюсти их верность. Мою стаю послали к Альфарию из Альфа-Легиона, тех синих воинов, что вы видели. Неуверенность и сомнения царили во всей Галактике, а мы отправились по течениям варпа.
Мы не знали, что Альфарий уже отвернулся от возлюбленного Императора. Остатки Восемьдесят восьмой экспедиции встретили нас как братьев, устроили в нашу честь пир и отнеслись со всем почтением. Спустя два дня после прибытия мы предстали перед примархом. Он был слабее нашего господина, ненамного больше своих сынов. На его лице читалась тревога. Если бы я сразу задумался, почему он так угрюм, мои братья, может, и не погибли бы.
— Я — Альфарий, — сказал он. — Чем я обязан такой чести, что сыны Русса будут охранять меня?
Он говорил резко, и тогда я понял, что он уже догадался о нашей истинной цели. Нам самим не нравился такой обман, но в нем не было бесчестья. Останься Альфарий на стороне Императора, мы бы охраняли его, но мы встали на стражу Империума. Нет призвания выше, чем это. Он потребовал, чтобы мы встали на колени, но мы не сделали этого. Волки Фенриса — гордый легион, а наш господин — ровня Альфарию, и даже больше. Это разозлило его. Он вел себя поспешно и неблагородно, кричал на нас, обвиняя в зачистке Просперо, которая была лишь праведным делом. А затем его сыны атаковали.
Первым погиб брат Эгиль, его броню пробили болты. Затем Гривнир, хотя он уложил двоих до того, как пал сам. Нас осталось шестеро, Альфа-Легионеры на галереях сверху прижали нас огнем. Но нас недооценили. Их путь — скрытность и манипуляции, а наш — честная битва и ярость. Мы ворвались в их ряды со свистом клинков, крича о наших гневе и печали.
Хельгист погиб, за ним Скалагрим, но предатели заплатили кровавую цену за их смерти. Я сражался, рядом со мной были братья Энгаль, Гуннир и Хольдар. Мы подошли ближе, чтобы враги не могли использовать болтеры, потому что когда дело доходит до утоления жажды клинков, мы сильнее. Хольдар и Энгаль захватили лестницу на галерею и своим оружием прерваш шквал вражеского огня.