Так и не проснувшись, Иванов еле слышно пробормотал:
— Всех, всех трахну… — после чего, причмокнув, добавил: — И тебя тоже.
А незнакомка, чувствуя, что парень вновь возвращается в боевое состояние, довольно прошептала:
— Вот и славно! — и легко, почти без скрипа, взгромоздилась сверху, вжикая молнией на промежности.
С тихим вздохом опустившись, она чуть задержалась, блаженно прикрыв глаза, и произнесла одними губами:
— Если бы всё пошло по другому, эх, если бы…
Глава 13
Лениво просматривая в сети многочисленные фотографии великого князя Петра Алексеевича — тот, как-никак, был из императорской семьи и с определённого возраста довольно часто стал мелькать на официальных мероприятиях, — Гиржовская задумчиво накручивала на палец выбившуюся из хвоста прядь волос.
Нет-нет да отвлекались мысли на лёгкое беспокойство за попавшего в госпиталь Иванова, особенно с учётом какого-то упорного молчания относительно причин его попадания туда. Попытка вызвать в телефонном разговоре на откровенность бывшую подчинённую Ржевскую успехом не увенчалась, однако та явно что-то знала. И ладно бы это было просто желание скрыть ЧП, произошедшее в стенах академии, но нет, происходило нечто большее, иначе хоть какие-то слухи уже просочились бы.
Попытка выйти на какую-нибудь из курсат взвода натолкнулась на неожиданно сильное противодействие внезапно активизировавшегося особого отдела. Мирослава, разумеется, сразу принялась искать выходы через родную контрразведку к коллегам в питерском управлении, но пока столичные официры на контакт не шли. Отношение у них к региональным отделам было, мягко говоря, снисходительным, да и отставников, состоящих в дворянских родах, не все жаловали. В общем, в этом направлении всё оставалось глухо.
Семёновой была поставлена задача находиться как можно ближе к Петру и держать уши востро, вдруг какие сведения попадутся. Но это требовало времени, и чтобы не беситься в ожидании, Гиржовская старалась переключать мысли на что-нибудь другое.
Вот и сейчас она тщательно изучала все доступные данные по предполагаемой личности их мальчика. Различные светские приёмы, благотворительные вечера, посещения некоммерческих организаций, мероприятия… Их в жизни юного Петра Алексеевича было предостаточно, и женщина методично отлистывала имевшиеся в ГИС фото- и видеоотчёты, стараясь ухватить запечатлённые камерой особенности поведения, интересы, привычки…
Работа оказалась кропотливая, информацию приходилось выуживать буквально по крупице, но постепенно психологический портрет начинал вырисовываться.
Во-первых, парень действительно был весьма раскован в женском обществе, в том числе в окружении военных. Не раз и не два он с семьёй посещал по тем или иным праздничным поводам и военные корабли, и расположения воинских частей. Разглядывая на видео выхваченное крупным планом лицо великого князя, Мирослава старалась ухватить мимику парня, жестикуляцию, артикуляцию, когда тот с интересом расспрашивал крепкую полковницу о имеющемся в полку вооружении, пытаясь сличить с их Петром.
Впрочем, у юного князя были весьма хорошие учителя, и никаких паразитных словечек или жестов он себе не позволял, волнение выдавал лишь чуть более звонкий и громкий голос.
Во-вторых, парень, в отличие от большинства сверстников, действительно интересовался оружием. Было видно, что он искренне расспрашивает о военной технике, не дежурно и скупо, как другие.
Листая всё более поздние фото, безопасница внезапно замерла, удерживая палец на клавише прокрутки, а затем спешно взялась просматривать страничку, на которой было размещено фото.
«Великий князь Пётр Алексеевич посетил автомобильный завод „Руссобалт“, — гласил заголовок, а ниже пояснялось: — По случаю выпуска новой, юбилейной десятой модели РБ-2101 с романтичным названием „Рябина“ на заводе прошли торжественные мероприятия, в ходе которых присутствующему там великому князю Петру Алексеевичу от руководства завода была презентована первая серийная машина новой модели в исполнении „кабриолет“, окрашенная в красный».
На фото четырнадцатилетний юноша со счастливой улыбкой сидел за рулём компактного седана с откинутым верхом, крепко сжимая левой рукой рулевое колесо. А прямо под ним автор статьи отдельно указывал, что, несмотря на юный возраст, великий князь уже неплохо управляет автомобилями, наравне с сёстрами участвуя в гонках на микромобилях. Впрочем, даже высокое положение не позволило Петру Алексеевичу совершить больше чем пару кругов по заводскому двору, ведь права он, как и прочие граждане империи, смог бы иметь лишь через четыре года, в своё восемнадцатилетие. Однако великий князь клятвенно пообещал, что именно на этой машине он будет ездить, когда получит заветное удостоверение.
«Хм… — подумала Гиржовская, так и эдак разглядывая подборку фото в автомобиле. — Значит, умел управлять…»
Она прекрасно помнила, что именно их Пётр потребовал себе в подарок на день всех мужчин. Сама-то, помнится, тогда похмыкала, иронизируя над выбором парня, но ещё один маленький косвенный признак в копилочку только что лёг.
«Надо как-нибудь выяснить, есть ли у нашего мальчика навыки езды, — продолжила мысль женщина. — Если есть, то это серьёзный звоночек».
Но прежде чем доложить боярыне, она решила поискать в сети чуть больше, а затем неожиданно наткнулась на то, от чего буквально вздрогнула.
«Великая княжна Виктория Алексеевна участвует в военно-спортивной игре „Зарница“ вместе с братом», — бросился в глаза крупный заголовок, а под ним — фото девушки и парня в комбинезонах операт мобильного комплекса. Следом шли пространные рассуждения на тему пользы подобных мероприятий, упоминалась императорская программа поддержки, потом — традиционные восхваления и прочий подхалимаж, без которого ни одна подобная статья не обходилась. Зато следующий после абзац привлёк внимание Гиржовской.
«Великая княжна Виктория Алексеевна, управляя учебным мобильным доспехом, смогла прорвать оборону „зелёных“ и захватить флаг команды противника, поставив победную точку в трёхдневном противостоянии», — говорилось в тексте, а в качестве наглядного доказательства прикладывались несколько фото, в частности, тот самый переломный момент с прорывом мобильного доспеха великой княжны на условную базу. Вот только в самом углу фото, чуть в отдалении, слегка размыто, но всё-таки узнаваемо, со спины виднелся ещё один мобильный доспех. И судя по красным полосам на броне, он был вовсе не из команды противника. Нет, это могла быть другая девушка-операта, к тому же состав команд и перечень ролей не приводился, да и вообще нигде кроме первого фото и заголовка великий князь не упоминался, но слишком много было совпадений. Два доспеха, два комбинезона…
«Управлял вторым доспехом? — задала сама себе Мирослава вопрос и сама же на него ответила: — Вполне возможно, чтоб их, вполне возможно».
Вот с этим уже надо было идти к Руслане незамедлительно, и безопасница, резко встав с кресла, выключила ЭУМ и направилась к подруге.
Окончательно меня выпустили из больницы лишь на десятый день. Все тесты я прошёл, анализы сдал, и даже мой непосредственный доктор, нейрофизиолог Иосиф Вениаминович Румпельштильцхен, со сдержанным оптимизмом говорил про мои дальнейшие перспективы. Запрет на сильные эмоции тоже был им снят, но при условии, что я не буду излишне перенапрягаться.
Не скрою, секс для меня значил много, а запрет его касался в первую очередь, однако вынужденное десятидневное воздержание я перенёс куда легче, чем ожидал, видать, и впрямь сильно приложило меня там, на тренажёре. Пару раз снились эротические сны, да такие реалистичные, что просыпался я полностью уверенным в том, что точно обнаружу какие-нибудь следы юношеских поллюций на постельном белье. Впрочем, так и не обнаружил.
Уходя из отделения, я, разумеется, не преминул заглянуть к своему спасителю.
— Господин Румпельшницель…
— Румпельштильцхен, — поправил, тепло улыбаясь, мужчина.
— Ну да, — кивнул я, — Румпельшнитхер. Позвольте ещё раз от души поблагодарить за то, что вытащили с того света. Чувствую, если бы не вы, давно б закатали меня в деревянный макинтош да прописали в уютную квартирку метр на два и два в глубину, — и, посмотрев на приподнявшего брови врача, добавил проникновенно: — А это, поверьте, было бы для меня крайне неприятно. Я, можно сказать, только жить начинаю, а тут уже пустой перрон, последний вагон и скорый поезд прямиком в рай. На ад, смею надеяться, нагрешить не успел. Так что спасибо вам и спасибо снова.
— Однако образное у вас мышление, юноша, — поправил очки мужчина, внимательно меня разглядывая.
— Положение обязывает, — развёл я руками.
— Курсаты академии? — улыбнувшись в очередной раз, бросил взгляд на папку на столе с моей амбулаторной картой Иосиф Вениаминович.
— Ну почему же, я впридачу воя боярского рода, к тому же фаворит боярыни и, возможно, в скором времени муж, — с лёгкой гордостью в голосе сообщил я.
— Однако… — мужчина смерил меня удивлённо-недоверчивым взором, но вслух выражать сомнения не стал.
— Отвечаю, — авторитетно заявил я, всем видом демонстрируя, что говорю только правду.
— Что отвечаете? — наморщив лоб, переспросил собеседник, и я пояснил:
— За базар отвечаю.
— За какой базар? — снова не понял он, и я, осознав, что чрезмерно расслабился, козыряя понятиями, коих в этом мире могло и не быть, поправился:
— В смысле, я подтверждаю, что всё сказанное мною — абсолютная правда, и порукой тому моя честь.
— А… — расслабился мужчина. — Ну так бы и говорили. Да и не сомневался я, вы, как-никак, курсата, да ещё и операта мобильного доспеха, что само по себе невероятно. На моей памяти это всего лишь второй такой случай…
После этих слов Румпель-как-его-там внезапно замолк. Улыбка вмиг пропала с его лица, уступая место лёгкой бледности, и он, поспешно опустив глаза, буркнул: