–Не может взрослый и ответственный человек позволять себе все, что ему в голову взбредет.
–Может! Я тебе разрешаю все, что ты захочешь. Мама запрещала, а я тебе говорю – живи! Давай выпьем за свободу! За свободу любви и передвижения!
–Пропадем мы, Галка.
–Или – не пропадем! Да мы с тобой будем самыми счастливыми на свете.
Досиживали уже дома, растянувшись, как кошки, на диване, уставшие от психотерапевтических разговоров. Жизнь очень трудно осмыслить, и в какие ее мыслеформы ни запихивай, она все равно прорвется, обнаружит свою тайную сторону.
–Почему в жизни столько боли и страданий?
–Какая-то ты несчастная, Поля.
Полина обиделась, а потом по-интеллигентски сдержанно сказала:
–Давай я не буду тебе мешать быть счастливой, а ты мне – несчастной.
Галя сжалась вся от жалости к подруге. Ну как же так? Да кто ей позволит быть несчастной? Все организуем в лучшем виде. Но Поля опередила ее:
–Пойми меня правильно: ты наносишь мне нарциссическую травму,– язык ее заплетался,– то есть разрушаешь идеальное «Я». Ну как же мне объяснить тебе, деревенской девушке, что, если отобрать у меня мои идеалы, я умру.
–Полька, я не хочу, чтобы ты загнулась. Но с такими идеалами ты точно пропадешь. Надо что-то делать.
–Галя!!!– заорала Полина.
И Гале стало страшно, как будто на ее глазах только что умер человек.
–Скажи мне лучше самую страшную правду: они обрезанные?
–Ну, я вам не скажу за всю Одессу…– такого снижения стиля Галя от подруги не ожидала. Так вот что ее мучит. Вот какие у нее идеалы! Это же прекрасно!
–Знаешь, это не важно. Все равно оно где-то в лице. Вот тут,– Галина показала жестом в области носа, как будто вкручивала лампочку.– Чувство. Где-то между глазами и губами мелькает. Какой-то 25-й кадр, а не любовь.
–25-го кадра не бывает. Его запретили. Фикция.
–Значит, это 26-й. Как его запретишь? Это же гипноз. Ничего не соображаешь. Только вспышки… И – тошнит! Ой, мне что-то плохо…
При внешнем здоровье у Галки были проблемы с поджелудочной. Эмоциональное напряжение вызывало спазмы. Ну и пить надо меньше.
–Знаешь, как меня скрутило, когда нужно было в ЗАГС идти? Все думали, что я уже беременная и меня тошнит. А меня тошнило, видимо, от одной мысли о замужестве. Я очень старалась быть правильной, такой, как все. Но я до сих пор не понимаю, как они живут, годами, с нелюбимыми и не болеют, не умирают? Если человека организм не принимает, он как аллерген, всю кровь тебе испортит. От аллергии можно умереть.
Несмотря на близость, Полина не знала, как сказать подруге, что теперь у нее есть жених. Не просто на раз, как у Гали, а серьезно. Она чувствовала себя виноватой и в том, что проглядела Светочку, и в том, что чуть не влюбилась в Галиного мужа, и в том, что теперь вот собирается замуж за Потапова, и в том, что теперь ей нужна вся квартира целиком для будущей счастливой семейной жизни. Утешала себя тем, что все друг друга как-нибудь полюбят, ведь любит же она и Светочку, и Галю, и Потапова, и тогда всем места хватит, если не ссориться.
Потапову она назначала свидания то на улице, то в сквере, то у самого детского садика.
–Ей нужно прийти в себя. Может, они помирятся и снова будут жить вместе?– объясняла Полина свою тактику поведения.
–А если не помирятся? Мы так и будем встречаться тайком?– Юрию, как полицейскому, в душе – милиционеру, не нравилось стоять в очереди, ждать, когда придет его звездный час.
–Ну а что, тебе моя квартира нужна или я?– водила его за нос Поля.
–Глупая. Ты можешь переехать ко мне…
–Не могу. Я – домашняя. Мне будет плохо в чужом доме,–хитрила девушка.
–Я же с тобой. Родина там, где нас любят,–у Потапова было море аргументов в свою пользу.
–А сам обзывал Галю предательницей. Видишь, она вернулась. Любит, а приехала домой,– упрекала Поля лейтенанта в недальновидности.
–К тебе домой…– напомнил он.
–Я не могу человека выгнать. Все должно вызреть,– она говорила почти так же, как сказала бы сама Галя.
–Что вызреть? Она скоро к тебе домой мужиков будет водить, а ты им чай подавать.
–Нельзя всех оценивать по Уголовному кодексу. Нельзя.
–Я за тебя волнуюсь. Добрая ты очень. Наивная, как муха,–сетовал Потапов, понимая, что сердиться на нее он не может и в этом все дело. А она чувствует его слабость.
–Почему муха?
–Муха садится все время на самое видное место. Не хочешь, а прихлопнешь.
–Тебе, наверное, нужна зэчка. Женщина с характером и непростой судьбой,– сообразила Полина.
–Спасибо, таких много. Ангел – один. Ладно, подождем, подождем, не волнуйся. Давай лучше поцелуемся!– стал приставать Юрий, не в силах договориться.
–Нет, только обнимемся. Я не в форме.
–Зато я в форме. Всегда,– Потапов погладил погон. Ему очень нравилось чувствовать себя сильнее и значимее всех мужчин в поле зрения любимой.
Галина не расспрашивала Полину о переменах в личной жизни. Перед поездкой ничто не предвещало такой оказии. Она и не думала о том, как повлияла на Полинину судьбу. И тем, что подала пример активного отношения к жизни, и тем, что оставила ей Светочку, а там, где дети, всегда жизнь. Когда кто-то поднимает волну, образуется воронка, в которую сваливаются те, кто рядом. И Полину закрутило в водовороте событий, спровоцированных Галей.
Галка была не из тех, кто останавливается перед трудностями. Как волчица, учуяв добычу, она пыталась снова взять след. По счастью, роман с Рабиновичем был коротким, а короткие яркие романы всегда вспоминают с благодарностью. За это время влюбленные просто не успевают досадить друг другу.
По вечерам, да и по ночам, Галя не вылезала из Интернета, ища приключений на свою голову. Вряд ли кто-нибудь мог понять и одобрить ее в это время. Вместо того чтобы забрать дочь и жить скромно, в трудах, она изо всех сил сдерживала свой материнский инстинкт, ища какого-то дядьку, который бы с радостью взял на себя груз ее проблем и отнесся к ней с должным уважением. Никто не знал, как уговаривала себя Галя быть последовательной, логичной. Она поняла: чтобы выбрать цель, нужно полагаться на нутро, но чтобы достичь ее, нужно разработать план и не отступать от него.Точно так же, как решают математическую задачу. Времени мало, поэтому петлять некогда.
В этот вечер Полина сидела на диване, перечитывая «Анну Каренину». Галя озадачивала ее своей философией устройства личной жизни. Чтение Толстого было формой не то чтобы протеста, но сопротивлением женскому произволу новейшего времени. Поля уверенней себя чувствовала в компании с великими.
–Надо лететь в Штаты. Неделя – слишком мало, чтобы найти жениха и довести дело до свадьбы. Это просто ничто. Это была моя ошибка. Во-первых, евреи живут по всему свету. Не обязательно жить в Израиле. Мне там и климат не подходит. И поесть толком не дадут. Когда они еще изобретут кошерное сало! А в Америке всякой твари по паре, и я там, может, на что сгожусь? Открою свою дизайнерскую фирму и стану миллионершей. Или выйду замуж за миллионера и куплю заводик по производству детских игрушек,например. Будет у Светки много игрушек, каких ни у одного ребенка на свете нет.
–Пока ты выйдешь замуж и заводик построишь, Светочке уже нужно будет покупать автомобиль…
–Так я еще нарожаю. Всем игрушек хватит, а то все экономим, экономим. И в твой детский садик целый грузовик подгоним.
–Как же ты грузовик из Америки подгонишь? Там же океан!
–Так на самолете и подгоним, прямо к детскому садику. Вон в Израиле самолеты как автобусы садятся на остановках – по требованию пассажиров.
–Как это?
–Как, как… Говоришь, остановите мне, пожалуйста, вон у того магазина, он приземлится, высадит тебя и дальше летит. А другому пассажиру нужно в аптеку, он его в аптеку и снова наверх. Я просто обалдеваю, какие эти евреи умные. У них, знаешь, на крышах солнечные батареи установлены, так что реки им вообще не нужны и атомные станции тоже.
–Вот так и рождаются анекдоты про евреев. Приедет восторженная девушка с Украины, перегреется под солнцем, и у нее самолеты по магазинам начнут летать.
–Ты сидишь в столице, и ничего дальше своего носа не видишь. Это все имперские комплексы. Гордые смотрят внутрь себя, а смотреть нужно по сторонам, глазами шастать…*
Различия в темпераментах отражаются на стратегиях поиска партнера. Сангвиники и холерики ищут «по сторонам», флегматики и меланхолики смотрят внутрь, но тоже по-разному. Для холериков важны их собственные желания, они ими и своей харизмой заражают партнера. Сангвиники пытаются очаровать, привлечь внимание и вызвать восторг у окружающих, угодить, понравиться другому. Флегматики чаще озабочены тем, чтобы партнер соответствовал их принципам, ценил в них таланты и необычность. Ну а меланхолик ищет защитника, покровителя, того, кто не столько любил бы его, сколько сочувствовал, жалел, утешал. Галя у нас холерик, а Поля – меланхолик.
–…что бы такого стибрить.
–Не стибрить, а позаимствовать, поучиться. Свое – оно тоже хорошее, родное. А чужое – красивое! Ты заметила, что все чужое – красивее, чем свое, даже если ничем не отличается?
–Это же от зависти!
–Ну нет! Это от красоты. Отбежишь в сторону, посмотришь, как будто в первый раз, и вдруг все-все видишь в особом свете. Если только оно не твое и твоим стать не может.
Галя была в ударе, чувствовала себя проповедником высокой мудрости, агитатором за лучшую жизнь для своей подруги, за новый взгляд на простые вещи, за радикальные перемены в ее мировоззрении, отчего Поля становилась как-то обреченно несчастна. Это как в сказке про Буратино. Буратино полон планов и всему приятно удивляется. Пьеро, чуть ветерок дунет, уже слезы льет и руки заламывает в стенаниях. Счастье другого человека иногда усиливает чувство собственного несчастья. Понимаешь, что никогда не будешь так счастлив и любим.