Захочет, попросит. Тут же не голодная Африка, еды много, в любое время можно перекусить.
У Гали мурашки забегали по спине от страха за мальчика.
–Хорошо, я побуду с ним, пока вы слетаете на свои Тортилы, или как там, только не откладывайте, у меня мало времени, хорошо?
Надя надменно пожала плечами: мол, чудная, тебе такое счастье упало на голову, а ты еще условия ставишь.
Уже в автомобиле она предупредила:
–Я тебе не сказала, у Семки есть одна особенность.
Галя насторожилась.
–Не бойся, приятная. Ты, наверное, обратила внимание: он не разговаривает.
–Как? Он же кричал!
–Кричать умеет. Но пока не говорит.
–Сколько же ему лет?
–Четыре. С половиной. Врач сказал, что так бывает. Дислексия или что-то вроде. Как у Эйнштейна. Проблема одаренных детей. Ты же понимаешь, родители – не простые. В Америке к этому относятся с уважением. Придет время, и все встанет на свои места.
–Как же я буду с ним разговаривать?
–А что тут сложного? Ставь тарелку поесть. Выводи гулять, запихивай в ванную мыться. Это просто. Только скучно.
–А книжки ты ему читаешь?
–Какие книжки в век высоких технологий? Ему свой «Майкрософт» создавать, а не романы писать.
До таких вершин педагогики даже Галя не додумалась. Тут все живут и думают как инопланетяне? Галя остро ощутила себя сельской девушкой, как когда приехала учиться в славный город Харьков и стала покупать себе для бутербродов ливерную колбасу, самую дешевую, чтобы сэкономить. Пока одна абитуриентка, из харьковских, не сказала, глядя, как Галя выкладывает кусочки колбасы на хлеб:
–У нас эта колбаса «собачьей радостью» называется. Мы ее для собак покупаем. Люди такую не едят. Может, ты не знаешь?
Галя поперхнулась, доела, отбившись:
–А мне доктор прописал. Тут витамин есть особый.
Но больше эту колбасу не только не покупала, но даже старалась не замечать на прилавке. Училась вести себя как принято в городе.
Полина в вечерней переписке пояснила секреты Надиного успеха:
«Либидо универсально, оно способно реагировать на что угодно – на запах, на цвет, на запах и цвет купюр… От купюр до от кутюр…Ты же знаешь, мужчинам важна упаковка. А упаковке – хорошая цена. Вот твоя упаковка и продвигает себя как может».
Галя не успокаивалась:
«Но ведь у нее муж зарабатывает не меньше, чем любовник…»
Поля предположила:
«У любовника есть одно важное преимущество: его ты любить не обязана. Видимость свободы выбора – хочу с тем, хочу с этим, а на самом деле ни с кем. Никому она не нужна в полной мере, даже себе самой, вот и ищет, на кого бы себя повесить».
А потом:
«Было бы хорошо, если бы хоть в одной стране мира люди жили с тем, кого любят».
«Так, может, она любит обоих?»
«Галя, ты сама знаешь, что так не бывает. Скорее уж, ни того ни другого».
«Меня она нанимает няней. Пока ищу работу, хочу подзаработать. Вот судьба – своя дочка дома, а я тут с чужим буду сидеть. Макаренко из меня все равно не получится, но ты все-таки посоветуй. Нормально ли, что мальчик четырех с половиной лет не разговаривает? Вообще. Кричит громко, звуки всякие издает, а говорить не может. И вообще странный. Лег и уснул на полу. Мать говорит, что у него дислексия, как у гения. Я поняла: тут все или сами гении, или родители гениев, или дети гениев. И книжек детям не читают, представляешь? Считается, что все теперь в компьютере, только кнопки нажимай. Может, я Светочку перегрузила? Она много говорит, не подумав. А этот Сема, наверное, много думает, а потом будет говорить только по делу».
Полина ответила:
«Галя, на расстоянии, не видя ребенка, что я могу ответить? Может, у Семы олигофрения в тяжелой форме, а маму не расстраивают. А может, просто педагогическая запущенность? Попробуй с ним поиграть вместе, обрати внимание, смотрит он тебе в глаза или нет? Если нет зрительного контакта, он не обращает внимания на твои знаки, не отличает строгого взгляда от веселого, не отвечает тем же, то это может быть и аутизм. Но я надеюсь, что с ним просто мало занимались. Или у него особенности развития. Не дислексия, а диссинхрония. Речевой центр отстает от других функций головного мозга. У мальчиков такие нарушения встречаются чаще, чем у девочек.Сравнивать со Светочкой не нужно. Она и говорит, и рассуждает как взрослая. Но не исключено, что лет через пять Семен проявит какие-нибудь способности. В шахматах, например».
Галя:
«Точно, тут есть одна чемпионка мира по шахматам, нужно попросить ее заниматься с мальчиком!»
Полина:
«Для начала поиграй с ним в то, что ему нравится. Покатайся на велосипеде, например, пособирай конструктор… Думаю, книжки детям читать все-таки надо. Но не руководства для компьютерщиков, как вы с Сергеем, а сказки. Это нужно и для воображения, и для эмоциональной сферы, и для социализации, роли всякие придется играть в жизни, пусть пока тренируется на ежиках и зайчиках…»
«Поля, ты гений!»
«По-моему, ты заболеваешь эмигрантской болезнью. Мне уже кажется, что ты туда поехала всех спасать. По-моему, они пытаются мимикрировать под миф о русском гении в эмиграции. А на деле – обыкновенные тщеславные люди, которые посчитали, что их гениальность не раскрылась только потому, что они не встретили достойных людей. Я не верю в то, что гениям нужно помогать, а бездарности пробьются сами. Мой любимый преподаватель Александр Анатольевич говорил: талант нельзя закопать. Талант – это мания*.Он всегда прорвется, пробьется, не даст спать спокойно своему хозяину».
Не все талантливые люди – маньяки, и не все маньяки гениальны. Кому-то нужно помогать, а кого-то нужно сдерживать. Сегодня, в рамках новейших подходов, талант рассматривается как очень сложная конструкция, включающая в себя как способности человека, так и способы их рыночного продвижения. Во второй, не такой очевидной и признанной, части таланта, человек может вести себя невротично, зависимо, а может, наоборот,– занять наступательную позицию.
Галя:
«И правда, я ведь сюда не матерью Терезой приехала. Мне самой помощь нужна. Вот устроюсь на работу, тогда и буду помогать. Я, может, сама гений, раз на месте не сидится. Маньячка. Если это неизлечимо, то нужно отдаться этому пороку с головой».
Полина подумала, но не написала:
«Ты не маньячка, ты жадная. Тебе все нужно потрогать, перебрать, присвоить. Бывают такие люди, на которых все сыплется с неба, и они этим всем стараются карманы набить. А нужно-то раздавать, делиться, ведь и другим может потребоваться». Если бы Полине досталась хоть десятая часть Галиной простоты и наглости, может, и в ее жизни стало бы происходить что-то необыкновенное.
Пока деньги были, но тратились они быстро, и у Галки от этого портилось настроение. Она хотела снять квартирку в центре, студию, долларов за 400 в месяц, присмотрела в местной газете. Но теперь появился этот Сема. Ведь нужно будет жить у них в доме, зачем же снимать?
Галя испытывала что-то вроде комплекса неполноценности перед теми, кто уже устроил свою жизнь, перед женщинами, которые удачно вышли замуж. Почему ей так не повезло? Ведь и ее муж вполне мог бы работать в «Майкрософте», если бы не ленился и думал о будущем семьи. И она бы как-нибудь пристроилась. А теперь болтается тут одна, ребенок – там, муж злой, толку никакого.
В первое время после своего ухода она надеялась на перемены к лучшему, что Сергей опомнится, испугается, что-то предпримет, чтобы удивить ее и удержать. Ведь рассказывали же, что некоторые мужчины засыпали ванну цветами, украшали комнату мягкими игрушками, чтобы привлечь жену. Кто-то подгонял к дому белый лимузин и катал свою любимую всю ночь. Сергей даже не собирался устраивать что-то подобное. Напротив, он считал, что нужно силой загнать Галю домой, насильно же заставить исполнять супружеский долг и материнские обязанности. Жену, которая разрушила семью, нужно наказать. А Галя, такая терпеливая и неприхотливая, вдруг поняла, что больше ни дня, ни секунды не может быть в заключении, все, срок ожидания чуда истек, оптимизм кончился, теперь только развод.
Надин возлюбленный не позвонил ни вечером, ни на другой день. Зато позвонила Надя с заверениями, что все в порядке. Можно переезжать, привыкать, потому что ей помощница по хозяйству нужна в любом случае. Поколебавшись, собрала вещи, взяла такси и поехала на остров. Все равно ничего другого судьба пока не предлагала. На разосланные во всевозможные места резюме никто не отвечал. Галя даже на сайты знакомств писала с просьбой помочь с работой. Но в ответ приходили предложения определенного свойства, с намеками или откровенными фотографиями. Великая Америка поворачивалась не лучшей своей стороной, как избушка: к лесу, может, и передом, а к ней… нет, не задом, конечно, но как-то бочком. Невнятно.
Надя выделила Гале дальнюю темную комнату:
–Только одно условие: мужу я скажу, что лечу с подругой Аленкой, он ее знает, ее я предупредила. Так что ни слова, хорошо? Я, может, и вправду с подругой полечу. Отдохнуть же надо. Уже все равно с кем.
–А как же с моей дизайнерской работой?
–Он думает. Не все сразу. Не гони лошадей. Помоги мне лучше маникюр обновить.
Маникюршей Галя еще не была, ну да ладно… Надя воображала из себя английскую аристократку, получалось манерно и высокомерно. Галина излишеств не любила, ее даже передергивало от некоторых Надиных интонаций. Скучно им тут, наверное, денег и времени много, а что с этим делать, неясно. Вот и учатся на светских хрониках. Простая семейная жизнь, кажется, удавалась, но не ценилась. Брак по любви был только вывеской, обманкой для наблюдателей. А ценным считалось количество удовольствий, весело проведенных дней в объятиях любовников. Тогда зачем нужна эта семья?