–Ничего не понимаю. Как это возможно? Без образования?!– Поля ненавидела выскочек. Теперь ей пришлось это обнаружить.
–Полина,– перешла на заговорщицкий шепот Галя,– можно все. Творчество не от образования, а от вдохновения и таланта. Как дети – от счастья.Прет так, что не удержать. Мне кажется, если бы мужиков не было, я бы сама рожала.
–Ну и что?… Что ты рисуешь?
–Рисую рыб,– показала она рыбу, как обычно рыбаки показывают, когда байки рассказывают.
–Как у Матисса?– недоверчиво спросила Поля.
–Как петушки на рушниках. Красиво!
Она взяла майонез и выдавила, как из тюбика краску – полоской – замысловатую линию, изгиб которой напоминал рыбу.
–Я теперь если день не пишу, плохо себя чувствую. Да ты не волнуйся, я не сошла с ума. Повезло – от отчаяния. Пока Маркин спал, я стала рисовать. А он проснулся – обалдел.
–И что, сразу на рынок?
–Ну нет, помог холст в раму вставить. И отвез в галерею. Он говорит, новичкам везет… И пошло.
–А он теперь завязал и писать?
–Нет, учит меня. Мне с ним так интересно. Он очень изменился. Влюбился.
–Ну а Мария вам зачем?
–Ну как зачем? Он ее не мог позвать, показывать было нечего. Теперь ее мечта сбылась – фамилия станет знаменитой.
–А у тебя что, его фамилия?!
–Ну да… Мы поженились, Поля.
–Ничего себе. Поздравляю…
–А потом я там домик присмотрела. Беленький такой. Небольшой. Я его потом распишу. А пока неплохо было бы продать тут квартиру и купить дом там. Всем места хватит. Да и мне помощники нужны.
–Ты не торопишься с Марией? С нею же страшно рядом находиться, током бьет. Невменяемая.
–Ничего, мы займемся ее психологическим состоянием, замуж выдадим за хорошего человека.
–А что с этим мальчиком с дислексией?
–О, это трагическая история, но я хочу его тоже к себе забрать.
–Неужели родители отказались?!
–Наоборот, это им отказали в родительских правах. Они, представь, дом подожгли, чтобы получить страховку. Подожгли и сбежали, каждый со своим любовником. Их два месяца за границей разыскивали. Сейчас суд идет. А Сема пока в приюте. Но мы с Лешей к нему ездим… Будем усыновлять. Где двое, там и трое, правда же?
–Откуда у тебя столько уверенности, что все получится?– спросила Поля, похолодевшая от услышанного.
–От желания. Нет ничего, Полечка, что могло бы противостоять женскому желанию. Разве не ты мне об этом говорила?
–Я?!
–Эх, детка, всем помогаешь, а сама себя не слышишь. Ничего, вот гости уйдут, я тебе про тебя все расскажу. Какая ты будешь счастливая! Ты мне помогла со Светочкой. За мной должок.
И они взяли тарелки с едой и гуськом пошли в гостиную, ставить угощения.
А в это время Потапов вышел покурить на балкон. Полина мама увязалась за ним, тоже с сигаретой. Глаза ее воспаленно горели. Она доверительно приблизилась к лейтенанту, даже как-то неприлично близко.
–Вы любите Полю?– спросила она в расчете на искренность.
–Разве такое спрашивают?– Юрий насторожился.
–Я – мать, и я не могу не спросить. Меня волнует судьба дочери,– изобразила она обеспокоенность.
–А она меня любит?
–Не уверена… Знаете, дорогой, она любит детей. Не понятно, откуда это у нее? Выросла в нормальной, полной семье. А ведет себя как детдомовская. Всех ей жалко, всех в дом тащит. Когда маленькая была, так всех жуков-инвалидов в коробки складывала. Дети им крылья оторвут, а Полька потом лечит…
–Добрая она…
–Да, было в кого… А как вы считаете, мы с нею похожи?
–Не очень,– определенно ответил Потапов.
–Мне все говорят, что я ей как сестра, а не как мать,– женщина дала наводку.
Юрий хотел было высказать свое мнение, но ему предусмотрительно не дали даже рта раскрыть.
–Только у нее совсем нет слуха. А я пою – романсы, народные песни, песни из кино – люблю. «Мне нравится, что вы больны не мной…» Знаете?
–Не люблю этот фильм.
–А почему?
–Потому что там не мужик, а придурок. И получается, что придурков как раз и любят…
–Как это верно. Как это верно,– мама Полины думала о своем муже-адвокате.– А вы знаете, они ведь только прикидываются придурками, а потом оказывается, что они – настоящие стервы. Стервецы!
–Стервятники,– подсказал лейтенант.– Да, так бывает. Только женщины это слишком поздно понимают.
–Некоторые это уже поняли,– намекнула, имея в виду себя – она была той женщиной, уже не первой свежести, но все же, зачем такие подробности, кому это интересно? И уж точно могла отличить подонка от честного человека.– Вот вы – честный человек. Я сразу поняла, когда вас увидела.
–Спасибо. Рад стараться.
–Но Поле вы не пара. Она такая квелая выросла. Любовь, семья – ей не по силам. Вот с детьми возиться – это по ней. С этой Светой связалась. Я была недовольна. Поссорилась с нею,– жаловалась Полина мама, ожидая понимания.
–Я вас понимаю. Сволочь эта Галя,– подтвердил он.
–Ну, подумайте, каково мне? Она же с родным братом часу не просидела, а с чужой дочкой готова жить до конца дней. Это нормально? Ну ничего, теперь мать заберет ребенка в Америку, и все переменится. Поля возьмет Стасика, начнет его развивать в своем детском саду…
–Это она вам так говорила?– опешил Потапов. Для него это была большая новость.
–А что, вы не знали?
–Нет, она мне не говорила. Я думал, мы поженимся наконец,– Юрий понял, что обречен.
–Что вы! Она даже думать об этом не хочет,– доконала его собеседница.– Вот я собираюсь замуж, а она – ни за что! Ей даже противно об этом думать. Не знаю, в кого она. Отец вроде живой человек, дамами интересовался. Я тоже женщина с интересом… А Поля – не от мира сего. Вся где-то в небесах. Ей бабка про космос много рассказывала. На девочку это плохо повлияло.
–Да нет, все у нее в порядке, с интересом.
–Да? Вы что, це-ло-ва-лись с нею?– взвизгнула женщина.
–По-моему, вы не очень правильно обстановку фотографируете.
–Да она сама ко мне пристает: мама-мамочка, отдай мне Стасика, я уже привыкла к Свете, как я теперь одна останусь? Я же говорю – блаженная. Я уже и чемодан собрала. Подумайте, я не враг своей дочери. Пусть займет свою душу, раз она ей велит чужих детей растить,– «молодая мать» чувствовала, что свобода не за горами.
Потапов понял, что Поля безнадежна. С чего он решил, что теперь она свободна, никому ничем не обязана? Такая красивая – только руку протяни. Он прижался к стеклу балконной двери, чтобы запомнить дорогой сердцу образ. Действительно, сколько еще детей – непристроенных, брошенных, покалеченных, им же нет числа… Поля изящно наклонилась над Светой, поправляя ей банты. Не очень-то приятно осознавать, что твоя любимая расцвела не из-за того, что ты ее любишь, а из-за этой маленькой хитрой девочки, которая умудрилась очаровать ее и одурманить.
–Вы, я вижу, мужчина неопытный. Вам бы не с юными девами, а со знающей женщиной подружиться,– мама гнула свою линию. С балкона же он не прыгнет.
–А что вы такого знаете, женщина? Вы же никогда свою дочь не любили. Разве сможете вы меня понять?– с презрением бросил полицейский и ушел назад, в квартиру, как будто возникла угроза обрушения навесной пристройки, а спастись мог только он один.
Полина мама пожала плечами, поправила декольте и гордо шагнула в комнату, тут же запутавшись в занавеске.
–Ну, прямо как золотая рыбка… в сетях…
В первый день после отъезда Гали и Светочки Поля была как неприкаянная. Это еще хорошо, что среди людей, в детском саду, не так больно и страшно. Напрашивалась на дежурство у заведующей. Понимала, что нужно себя чем-то занять. Но та отказала, не хотела менять график.
Затеяла полную ревизию методик, игр, конструкторов. Разобрать разобрала, а собрать не могла, будто у нее мозг отказывал. Что же теперь делать? Такое горе свалилось, осталась она одна…
Вечером, уходя домой, заглянула в группу, в которой раньше была Светочка, и обнаружила, что в ней остался один только мальчик – все тот же Осхан.
–Это мой знакомый,– сказала она нянечке.– Он сын таджикского поэта, представляете? Я посижу с ним, идите.
И забрала его к себе в кабинет играть в «Песок и воду». Наблюдала, как мальчик порозовел от удовольствия. Возился точно так, как Светочка накануне с варениками.
Телефон его отца не отвечал.
–А знаешь что, давай я тебя к себе возьму, в гости поедем? А папа нас найдет, когда на работе освободится.
Оглянулась и увидела своего поэта, радостного, запыхавшегося – похожего на мужа, который примчался домой с работы, соскучившись по жене и детям.
Москва, 2011–2012гг.