– Появились, пока ты уезжал. Попробуй – на вкус очень ничего.
– Поразительно.
– Знаешь, что это? – спрашивает Отто.
Андерсон делает вид, будто занят нго, но не пропускает ни единого слова. Сам он не стал бы расспрашивать грэммита напрямую, поэтому хочет, чтобы всё сделали за него.
– Куаль решил – это личи, – сообщает Люси. – Разве нет?
– Нет, точно не личи. В старых книгах что-то похожее называлось «рамбутан». – Хагг задумчиво вертит плод в руках. – Хотя, если не ошибаюсь, это родственные виды.
– Рамбутан? – Андерсон старательно изображает непринужденность. – Забавное слово. А тайцы говорят «нго».
Хагг съедает фрукт, вынимает изо рта мокрую от слюны крупную черную косточку и внимательно ее изучает.
– Интересно, он сможет расти и плодоносить?
– Посади в горшок – и узнаешь.
– Если его вывели не компании-калорийщики, то сможет, – резко произносит священник. – Тайцы если взламывают растения, то стерильными их не делают.
– Ну вот уж вряд ли калорийщики занимались тропическими фруктами, – весело замечает Андерсон.
– А как же ананасы?
– Точно, совсем забыл. – Чуть помешкав, он спрашивает: – Откуда ты вообще столько знаешь о фруктах?
– Изучал биосистемы и экологию в Новом алабамском.
– А, тот самый грэммитский университет? Я думал, вас там учили только поля поджигать.
Остальные так и обмирают, разинув рты, но Хагг лишь бросает на Андерсона суровый взгляд.
– Не надо меня поддевать, я не из таких. Наша цель – возродить рай, тут понадобятся знания, накопленные за века. Прежде чем приехать сюда, я целый год только и делал, что изучал экосистемы Юго-Восточной Азии эпохи, которая была перед Свертыванием. – Он тянет руку за еще одним нго. – Вот калорийщики взбеленятся, когда о нем узнают.
Люси тоже берет фрукт.
– А может, забить ими целый корабль да отправить за океан? Поиграем с калорийщиками в их же игру. Могу поспорить, за нго будут выкладывать кругленькие суммы. Как-никак новый вкус. Сможем продавать как роскошь.
– Сначала придется убеждать всех, что в нго нет пузырчатой ржавчины – красная шкурка будет очень настораживать, – мотает головой Отто.
– Не стоит идти таким путем, – согласно кивает Хагг.
– Калорийщики шлют семена и продукты куда вздумается, по всему миру. Если им можно, почему нам нельзя?
– Потому что это противоречит теории ниш, – спокойно отвечает Хагг. – Они уже застолбили за собой место в аду. Вам тоже такое надо?
– Не смеши, пожалуйста, – говорит Андерсон. – Чем тебе не угодил дух предпринимательства? Люси предлагает хорошее дело. Хочешь, на контейнерах будет твое лицо. – Он с ухмылкой изображает знак грэммитского благословения. – Напишем, например, «одобрено Святой церковью». Безопасно, как соя-про. Что скажешь?
– Богомерзкая идея, не желаю мараться. Где пища выросла – там ей и место. Нельзя гонять продукты по всему миру ради прибыли. Мы это уже проходили. Чем все кончилось? Катастрофой.
– Снова эта теория ниш. – Андерсон снимает шкурку с очередного нго. – Должна же быть в грэммитской вере ниша и для денег. Кардиналы-то у вас не худенькие.
– Теория истинна, даже если паства сбилась с пути. – Хагг резко встает. – Благодарю за компанию. – Он бросает на Андерсона неодобрительный взгляд, но, прежде чем уйти, прихватывает еще один фрукт.
Все вздыхают с облегчением.
– Господи, Люси, зачем так было делать? – начинает Отто. – У меня от него мороз по коже. Я из «Компакта» ушел, лишь бы грэммиты над душой не стояли, а ты его – к нам за стол.
Куаль угрюмо кивает.
– Еще один, говорят, сейчас в объединенном посольстве.
– Да их кругом, как тараканов, – машет рукой Люси. – Киньте мне фрукт.
Компания продолжает пир. Андерсон глядит на них и думает, подбросят ли ему эти объездившие полмира существа иные идеи о происхождении нго. Впрочем, рамбутан – уже неплохая догадка. Несмотря на плохие вести о водорослевых резервуарах и питательных культурах, день налаживается. Рамбутан. Стоит подсказать это слово исследователям из Де-Мойна, дать направление поискам корней таинственного биологического объекта. В старых записях должны быть упоминания этого фрукта. Надо будет порыться в книгах и…
– Смотрите, кто пришел, – вполголоса говорит Куаль.
Все поворачивают головы и видят, как по лестнице поднимается Ричард Карлайл в безупречно отглаженном льняном костюме. Он входит в тень, снимает шляпу и начинает себя обмахивать.
– Вот черт. Ненавижу его, – бормочет Люси, раскуривает очередную трубку и делает глубокую затяжку.
– Чего он такой довольный? – спрашивает Отто.
– Бес его знает. Будто и не терял целый дирижабль.
Карлайл не спешит выходить из тени, оглядывает посетителей, каждому кивает.
– Жарковато сегодня, – говорит он всем сразу.
Отто, багровея, не сводит с Карлайла испепеляющего взгляда.
– Если бы не его игры в политику, сейчас я был бы богат.
– Не преувеличивай, – успокаивает Андерсон и съедает еще один нго. – Люси, дай ему затянуться, а то устроит дебош, и сэр Френсис выкинет нас всех на солнцепек.
Люси уже плохо соображает, но тянет руку примерно куда попросили. Андерсон перехватывает трубку, отдает Отто, встает и говорит, показывая пустой стакан:
– Кому-нибудь принести выпить?
Все в ответ лишь мотают головой.
К бару с легкой улыбочкой подходит Карлайл.
– Беднягу Отто решили отрубить?
– Опиум у Люси могучий. Не то что драться, он ходить-то вряд ли сейчас сможет.
– Вот адский наркотик.
– …плюс выпивка, – говорит Андерсон, салютуя стаканом, потом заглядывает за стойку. – Где этот чертов сэр Френсис?
– Я думал, ты как раз пришел это выяснить.
– Похоже, нет. Много потерял?
– Потерял.
– В самом деле? А по виду и не скажешь. – Он показывает на Фалангу. – Там пыхтят и ноют – мол, только и делаешь, что лезешь в политику да подлизываешься к Аккарату с министерством торговли. И тут ты – сияешь улыбкой. Просто настоящий таец.
Тот лишь пожимает плечами. Из задней комнаты, элегантно одетый, с аккуратно уложенными волосами, выходит сэр Френсис. Карлайл заказывает виски, Андерсон тоже протягивает свой пустой стакан.
– Льда нет, – говорит сэр Френсис. – Погонщики хотят больше денег за то, что качают насос.
– Ну так заплати.
Хозяин бара берет у Андерсона бокал и мотает головой.
– Когда тебя держат за яйца, а ты споришь, делают еще больнее. К тому же в отличие от вас, фарангов, я не могу подкупить министерство природы и подключиться к угольной электросети. – Он достает бутылку «Кхмера» и наливает идеально выверенную порцию. Андерсон думает, правду ли рассказывают об этом человеке.
Отто, который сейчас несвязно бурчит нечто вроде «кхреновы диришапли», как-то уверял, что сэр Френсис – бывший чаопрайя, высокопоставленный королевский помощник, которого интригами выжили из дворца. Эта версия сулит немалые выгоды, как, впрочем, и остальные: одни говорят, что он некогда служил Навозному царю, другие – что был кхмерским принцем, но бежал из страны после того, как Тайское королевство захватило весь Восток. Все соглашаются в одном: сэр Френсис в свое время занимал высокое положение – иначе как объяснить его презрительное отношение к клиентам.
– Деньги вперед, – говорит он, выставляя стаканы.
– Брось, – смеется Карлайл. – Ты же знаешь, с кредитом у нас полный порядок.
– Вы немало потеряли на якорных площадках, все уже в курсе. Деньги вперед.
Оба принимаются отсчитывать монеты.
– Я думал, у нас хорошие отношения, – вздыхает Андерсон.
– Это политика, – улыбается сэр Френсис. – Сегодня ты здесь, а завтра тебя смыло, как полиэтиленовые пакеты с пляжей, когда закончилась Экспансия. На каждом углу висят печатные листки, которые предлагают сделать капитана Джайди чаопрайей и королевским советником. Если так случится, вам, фарангам… – он изображает выстрел из пистолета, – конец. Радиостанции генерала Прачи величают Джайди героем и тигром, студенческие организации требуют закрыть министерство торговли и передать его дела белым кителям – оно потеряло лицо. Сейчас Торговля без фарангов, как фаранги без блох – одного без другого не бывает.
– Очень любезно.
– От вас и в самом деле пахнет.
– Да от кого ж не пахнет, когда такое пекло, – хмурит брови Карлайл.
Андерсон обрывает их перепалку:
– В министерстве, надо думать, сейчас переполох – так потерять лицо.
Он отхлебывает теплое виски и морщится – до приезда в королевство ему нравился алкоголь комнатной температуры.
Сэр Френсис сбрасывает монеты в кассу одну за другой.
– Министр Аккарат, конечно, вида не подает, но японцы уже хотят компенсаций, а с белых кителей деньги требовать бесполезно. Поэтому Аккарат либо сам заплатит за то, что натворил Бангкокский тигр, либо еще и перед японцами лицо потеряет.
– Думаете, японцы теперь уйдут?
На лице сэра Френсиса возникает презрительная мина.
– Они как компании-калорийщики – все время ищут лазейки в королевство. Никогда не уйдут.
С этими словами он оставляет их и шагает в дальнюю часть бара.
Андерсон достает нго и предлагает Карлайлу. Тот берет фрукт и внимательно его разглядывает.
– Это еще что за дрянь?
– Нго.
– На таракана похож. – Его передергивает. – Ах ты, поганец экспериментатор. Знаешь что – забери-ка его назад. – Он отдает плод и тщательно вытирает руки о штаны.
– Страшно? – подначивает Андерсон.
– Моя жена тоже любила есть все новое. С ума сходила по незнакомым вкусам. Удержать себя не могла, чтобы не попробовать неизвестную пищу. Посмотрю я, как ты через неделю будешь кровью харкать.
Они садятся на барные стулья и смотрят, как за пеленой раскаленного пыльного воздуха белеет отель «Виктория». Ниже у развалин высотки женщина стирает что-то в тазу, рядом моется вторая – тщательно натирает себя под саронгом, мокрая ткань липнет к телу. В грязи играют голые дети – скачут по последним островкам столетнего асфальта времен Экспансии. В дальнем конце улицы встает дамба, которая сдерживает оке