Джайди неприятен ход мыслей напарника, но вида он не подает.
– Такого просто не может быть.
– Все равно даже подумать теперь не могу об охоте на чеширов.
– Тогда предлагаю охоту на людей.
Едва в здании через дорогу открывают дверь и наружу выходит министерский работник, Джайди срывается с места. Человек, присев у стойки с велосипедами, начинает снимать с колеса замок. Бывший капитан выхватывает дубинку. Министерский поднимает глаза, видит над собой замахнувшегося незнакомца, ахает, успевает вскинуть навстречу руку, Джайди ударом отбрасывает ее в сторону и, оказавшись совсем рядом, бьет дубинкой прямо по голове.
Подбегает Сомчай.
– Для старика вы уж больно проворны.
– Хватай за ноги, – ухмыляется Джайди.
Они волокут тело через дорогу в темноту между двух метановых фонарей. Джайди обшаривает карманы служащего и с торжествующим видом вытаскивает звякнувшие ключи, потом быстро связывает пленнику руки, заматывает глаза и вставляет в рот кляп. Переливаясь пятнами цвета теней, камня и глины, подкрадываются чеширы.
– Они его съедят?
– Тебе-то что? Ты же не дал мне их убить.
Сомчай задумчиво замолкает. Джайди заканчивает с веревками и зовет напарника за собой. Они перебегают дорогу, осторожно подходят к двери, легко поворачивают ключ в замке и входят внутрь.
Глядя на яркий электрический свет, Джайди перебарывает в себе желание найти рубильник и погрузить все министерство во тьму.
– Как же глупо работать ночью и жечь ради этого горы угля.
– Тот, кого мы ищем, сейчас тоже может быть здесь.
– Только если ему крупно не везет, – говорит Джайди, в душе соглашаясь с напарником, и думает, сможет ли – да и найдет ли повод – себя сдержать, когда встретит убийцу Чайи.
Они шагают по освещенным коридорам с видом начальников, редкие встречные не обращают на них внимания, некоторым Джайди быстро с важным видом кивает; наконец останавливаются у стеклянных дверей архива.
– Стекло, – замечает Сомчай.
– Хочешь сперва попробовать? – спрашивает Джайди, уже доставший дубинку.
Ослепительный свет заливает коридор. Напарник достает инструменты и прощупывает замочную скважину. Когда бывшему капитану надоедает долгая возня, он достает дубинку и командует:
– Ладно, брось. Посторонись-ка.
Звонкое эхо разлетается между стен и быстро гаснет. Как ни странно, на звук никто не прибегает. Зайдя внутрь, они начинают обшаривать ящики. Вскоре Джайди обнаруживает личные дела и надолго с головой уходит в бумаги: перебирает, ищет, рассматривает мутные фотографии, откладывает вроде бы знакомые в отдельную кипу.
– Он меня точно знает – глаз тогда не сводил.
– Еще бы! Вы всем известны.
– Думаешь, он пришел на якорные площадки за чем-то конкретным? Или просто с обычной инспекцией?
– …или министерство хотело заполучить груз Карлайла, а может, какого-то другого дирижабля из тех, которые отказались от посадки, а потом рухнули в оккупированной Ланне[75]. Тут не угадаешь.
– Вот! Вот он!
– У того лицо вроде было поуже. Точно он?
– Точно.
Сомчай, хмурясь, разглядывает дело через плечо Джайди.
– Мелкий чиновник, пешка, ничего не решает.
– Нет, власть у него есть. Я хорошо помню, как он на меня смотрел тогда, на церемонии разжалования. И адрес не указан, просто Крунг Тхеп.
В коридоре слышны шаги. В проеме у разбитых дверей возникают двое с пружинными пистолетами наперевес.
– Стоять!
Джайди, состроив недовольную мину, быстро прячет за спиной папку.
– Да? Что случилось?
Охранники входят и осматривают помещение.
– Кто такие?
– А ты говоришь «всем известен», – бросает Джайди напарнику.
Тот пожимает плечами:
– Не все же любят муай-тай.
– Играют-то все. Эти наверняка на меня ставили.
Охранники приближаются, командуют встать на колени, обходят сзади, готовясь связать. Джайди бьет локтем наотмашь, хватает одного за рубашку на животе и, извернувшись, ударяет коленом в лоб. Второй спускает курок – из ствола вылетает очередь лезвий, Сомчай хватает его за горло, он роняет пистолет, падает и хрипит через разбитую трахею.
Джайди хватает первого, еще живого охранника, притягивает к себе и сует в лицо фотографию:
– Знаешь его?
Тот мотает головой, широко раскрыв глаза, и тянет руку к пистолету. Капитан отпинывает оружие и бьет ногой по ребрам.
– Рассказывай все, что знаешь! Он из ваших, из аккаратовских.
– Нет!
Джайди ударяет его коленом в лицо – тот воет, брызжет кровь – и садится рядом.
– Говори, или ты – следующий.
Оба смотрят на охранника, хрипящего разбитым горлом.
– Говори.
– В этом нет необходимости.
В проеме – он. Тот, кого с такой жадностью разыскивал бывший капитан.
В архив вбегают вооруженные люди. Джайди выхватывает пистолет, в руку тут же вонзаются лезвия, льется кровь, он разжимает пальцы, хочет выпрыгнуть в окно, его берут в оборот, швыряют на мокрый мраморный пол, кругом летают кулаки, вдали слышен вопль Сомчая. Руки заламывают за спину и сцепляют ротанговыми удавками.
– Наложите жгут, не хочу, чтобы он истек кровью, – командует незнакомец с якорных площадок.
Джайди смотрит, как на предплечье, из которого так и хлещет, кладут повязку. У него кружится голова – то ли от потери крови, то ли от бешеного желания убить врага. Его ставят на ноги. Подводят Сомчая: разбитый нос, залитые красным зубы, заплывший глаз. Позади на полу лежат двое мертвых охранников.
Незнакомец внимательно осматривает пленников, Джайди отвечает дерзким взглядом.
– Капитан, по-моему, вам сейчас положено монашествовать.
Тот кое-как пожимает плечами.
– Кути попалась слишком мрачная. Решил здесь отбывать срок.
– Это можно устроить, – отвечает человек, чуть улыбнувшись, и кивает своим людям. – Отвести наверх.
Их выталкивают из архива и тащат по коридору к лифту, настоящему электрическому лифту со сценами из Рамаяны[76] на стенах, со светящимися кнопками: каждая в форме пасти демона, а по краям – пышногрудые женщины с со-дуангами и чакхе[77]. Двери закрывают.
– Как тебя зовут? – спрашивает Джайди незнакомца.
– Это не важно.
– Ты же подручный Аккарата.
Тот молчит.
Лифт замирает, их выводят на крышу, за которой – пятнадцать этажей пустоты. Джайди с Сомчаем подталкивают к парапету.
– Стойте там, на краю, чтобы вас было видно.
Под дулами пружинных пистолетов они подходят к самой кромке и глядят вниз на тусклые огоньки метановых фонарей.
Значит, вот каково это – стоять в шаге от смерти. Джайди оценивает высоту, смотрит на далекую улицу, на ожидающее его пространство.
– Что ты сделал с Чайей? – спрашивает он незнакомца.
– Так вот почему ты пришел, – с ухмылкой говорит тот. – Потому что тебе ее немедленно не вернули.
В душе Джайди вспыхивает надежда – а вдруг он ошибался?
– Со мной делайте что хотите, а ее отпустите.
Человек отчего-то мешкает с ответом. Оттого, что чувствует за собой вину? По лицу не разобрать – слишком далеко стоит. Так, значит, Чайя в самом деле мертва?
– Отпустите ее, и все. А со мной поступайте как знаете.
Незнакомец по-прежнему молчит.
Джайди думает, стоило ли ему в какой-то момент поступить иначе. Являться сюда – большая наглость, даже если он и считал Чайю потерянной для себя. К тому же этот человек никак не обнадежил и не раздразнил намеком о ее судьбе. Неужели Джайди сглупил?
– Так жива она или нет?
– Неизвестность – это плохо, да? – с ухмылкой спрашивает незнакомец.
– Отпустите ее.
– Ничего личного в этом не было. Имелся бы другой способ… – Незнакомец разводит руками.
Значит, мертва. Теперь Джайди уверен. И ее похищение – часть какого-то плана. Зря дал Праче убедить себя в том, что ее спасут. Стоило тут же нанести ответный удар, собрать всех своих и отомстить, проучить Торговлю как следует.
– Извини, что втянул тебя, – говорит он Сомчаю.
– Вы всегда были Тигром, такая уж у вас натура. Я знал, на что иду.
– Но умирать здесь…
– Умрем – переродитесь в чешира, – улыбается напарник.
У Джайди от такого ответа вырывается булькающий смешок. До чего приятный звук. Такой приятный, что сдерживать его невозможно. Хохот заполняет капитана до краев. Даже охранники начинают фыркать. А от вида теперь веселой физиономии Сомчая приступ смеха накатывает с удвоенной силой.
За спиной слышны шаги.
– Что за праздник? На удивление радостные нам попались воры.
Едва переводя дух, Джайди отвечает:
– Ошибка вышла, мы не воры, мы тут работаем.
– Это вряд ли. Повернись.
Министр торговли. Сам Аккарат во плоти. А рядом с ним… Все веселье вылетает из Джайди одним махом, как водород из пробитого дирижабля. Он так и обмирает: телохранители, «Черные пантеры», элитное королевское подразделение, знак расположения дворца. В министерстве природы никого так не охраняют, даже самого генерала Прачу.
Аккарат отмечает его потрясение чуть заметной улыбкой и начинает внимательно разглядывать пленников. Но Джайди это безразлично – он смотрит на того незнакомца, того незаметного человека, того самого, который… И тут все встает на свои места.
– Так ты не из Торговли. Ты служишь дворцу.
Тот лишь пожимает плечами.
– Что – сразу подрастерял храбрость, капитан Джайди? – любопытствует Аккарат.
– Я же говорил – вы знаменитость, – бормочет Сомчай.
У Джайди снова возникает желание рассмеяться, хотя от того, как все оказалось на самом деле, ему совсем не до веселья.
– За вами в самом деле стоит дворец?
– Министерство торговли набирает силу, а Сомдет Чаопрайя предпочитает иметь надежных партнеров.
Джайди оценивает расстояние до Аккарата. Слишком далеко.
– Даже удивительно, как такой