Едва Балдуин занял трон, как до него дошла ничего хорошего не предвещавшая новость о том, что правители Египта и Дамаска заключили друг с другом союз. Визирь Фатимидов аль-Афдаль жаждал отомстить франкам за дерзкое вторжение Балдуина I в Египет, а владетеля Дамаска Тугтегина беспокоила их возраставшая мощь. Балдуин спешно направил к последнему посольство, но тот, уверенный, что египтяне предоставят ему помощь, потребовал, чтобы франки отдали ему все свои владения за Иорданом. Летом к границе подошло многочисленное египетское войско, вскоре занявшее позиции у Ашдода, а Тугтегину предложили взять на себя командование. Балдуин созвал ополчение из Антиохии и Триполи, которое должно было пополнить армию Иерусалима, и во главе объединенного войска отправился на юг, навстречу врагу. На протяжении трех месяцев армии просто стояли друг напротив друга — ни один из военачальников не осмеливался дать команду к атаке, ибо все, как писал Фульхерий Шартрский, желали жить и не хотели умирать. В конце концов солдаты обеих армий разошлись по домам.
Южная Сирия в XII в.
Тем временем отъезд Жослена в Эдессу откладывался. В Галилее он был нужен гораздо больше, чем на севере, где, судя по всему, оставалась королева Морфия, а во главе государства стоял владетель Биреджика Валеран. Как князь Галилеи Жослен должен был защищать свои владения от нападений из Дамаска. Осенью вместе с присоединившимся к нему Балдуином князь отправился в поход против Дераа, что в области Авран, считавшегося житницей Дамаска. Сын Тугтегина Бури вышел им навстречу во главе войска, но из-за своей неосмотрительности потерпел сокрушительное поражение. После этого Тугтегин снова стал обращать внимание на события, происходившие на севере.
Весной 1119 г. Жослен узнал, что в Трансиордании, неподалеку от реки Ярмук, пасет скот богатое арабское племя. Вместе с двумя крупнейшими галилейскими баронами: братьями Готфридом и Гильомом де Бюр — и в сопровождении примерно ста двадцати всадников он отправился в поход, надеясь ограбить арабов. Франки разделились, чтобы окружить своих жертв, но ситуация стала развиваться совсем не так, как было запланировано. Вождь бедуинов знал о готовившемся нападении, а Жослен заблудился в холмах. Готфрид и Гильом, скакавшие к лагерю, чтобы напасть на него, сами попали в засаду. Готфрид погиб, а большинство его людей попало в плен. Расстроенный Жослен вернулся в Тверию и отправил гонца к королю Балдуину, который прибыл в Трансиорданию во главе войска и с помощью угроз заставил бедуинов освободить пленников и заплатить компенсацию. После этого им позволили мирно существовать.
Когда Балдуин, возвращавшийся из этого непродолжительного похода, остановился в Тверии, к нему прибыли посланники из Антиохии, умолявшие его как можно быстрее отправиться вместе со своим войском на север.
С тех пор как князь Антиохии Рожер одержал победу в битве при Тель-Данифе, несчастный Алеппо не мог предотвратить агрессию франков. Его жители неохотно согласились считать своим покровителем представителя династии Артукидов Ильгази, но, после того как в 1119 г. Рожер захватил Бизаа, Алеппо оказался окружен со всех сторон. Ильгази не мог закрыть глаза на потерю Бизаа. Прежде ни сам он, ни его постоянный союзник — владетель Дамаска Тугтегин — не готовы были рисковать всем ради того, чтобы сразиться с франками, так как оба они больше, чем крестоносцев, боялись и ненавидели правивших на Востоке султанов из династии Сельджукидов.
Однако в апреле 1118 г. умер султан Мухаммед, и его смерть позволила всем правителям и наместникам, жившим на территории его державы, вспомнить о собственных амбициях. Его младший сын и преемник Махмуд изо всех сил старался упрочить свою власть, но в конце концов в августе 1119 г. был вынужден отречься от нее в пользу своего дяди Санджара, бывшего царем Хорсана, и провести остаток жизни (оказавшейся весьма недолгой), предаваясь охоте. Санджар, последний из представителей династии, правивший всеми восточными владениями Сельджукидов, оказался достаточно сильным правителем, но интересовал его в первую очередь Восток — он никогда не стремился завладеть землями, расположенными в Сирии. Они не привлекали и его двоюродных братьев — султанов из Рума, занятых конфликтами друг с другом и с Данишмендидами, а также войнами с Византией, у которых при этом было больше возможностей для вмешательства в события, происходившие в Сирии. Ильгази, наиболее упорному из всех местных правителей, наконец подвернулся шанс. При этом он стремился не столько уничтожить франкские государства, сколько сохранить свою власть в Алеппо. Однако теперь для исполнения второго его желания требовалось претворить в жизнь первое.
На протяжении весны 1119 г. Ильгази ездил по своим владениям, собирал воинов-туркменов и договаривался о предоставлении отрядов с курдами и арабскими племенами, жившими в Сирийской пустыне. Для проформы он также обратился за помощью к султану Махмуду, но ответа так и не дождался. Союзник Ильгази Тугтегин согласился выйти ему навстречу из Дамаска, а Мункизиды из Шайзара пообещали совершить отвлекающий маневр у южной границы владений Рожера. В конце мая армия Артукида, состоявшая, согласно источникам, из 40 000 солдат, отправилась в путь. Рожер спокойно отнесся к новости о приближении противника, но патриарх Бернар стал уговаривать его обратиться за помощью к королю Балдуину и графу Триполи Понсу. Находившийся в Тверии Балдуин прислал сообщение о том, что прибудет, как только сможет, и приведет с собой войско Триполи, а до этого Рожеру следует ждать и быть настороже. Балдуин собрал войско в Иерусалиме и, взяв с собой частицу истинного креста, забота о которой была поручена архиепископу Кесарии Эвремару, отправился в путь.
Тем временем Мункизиды совершили набег на Апамею, а Ильгази отправил отряд туркменов на юго-запад, чтобы потом объединиться с ними и с армией, которая должна была прибыть из Дамаска. Сам он во главе основного войска вторгся на территорию Эдессы, но так и не попытался захватить ее прекрасно укрепленную столицу. В середине июня Ильгази пересек Евфрат в районе Балиса и подошел к Киннасрину, расположенному примерно в 15 милях (25 км) к югу от Алеппо, где разбил лагерь и стал ждать Тугтегина.
Рожер оказался менее терпеливым. Несмотря на послание от короля Балдуина, предупреждение патриарха Бернара и весь опыт, накопленный франкскими правителями, он решил вступить в бой с врагом, никого не дожидаясь. В итоге 20 июня он во главе всей армии Антиохии, состоявшей из 700 всадников и 4000 пехотинцев, перешел Железный мост и велел своим солдатам разбить лагерь возле небольшой крепости в Тель-Акибрине, у восточного края равнины Сармада, где холмистая местность могла послужить естественным укрытием для целой армии. Хотя вражеское войско значительно превосходило его армию по численности, Рожер надеялся, что сумеет дождаться прибытия Балдуина.
Передвижения армии Рожера не были тайной для находившегося в Киннарине Ильгази. Его шпионы под видом купцов проникли в лагерь франков и сообщили ему обо всех слабых местах войска противника. Сам Ильгази хотел дождаться прибытия Тугтегина, но туркменские солдаты уговаривали его начать действовать. В итоге 27 июня часть его армии двинулась к Атарибу, чтобы атаковать франкский замок. Рожер успел спешно отправить туда часть своих солдат под командованием Робера де Вьё-Пон. После этого он, обеспокоенный тем, что враг находится слишком близко, после наступления темноты велел отправить все ценности, находившиеся при войске, в замок Артах, стоявший на пути в Антиохию.
На протяжении всей ночи взволнованный Рожер ждал новостей о передвижениях противника, в то время как покой его солдат нарушил некий лунатик, бегавший по лагерю и кричавший об ожидавших их бедствиях. В воскресенье 28 июня на рассвете разведчики сообщили князю, что его франкский лагерь окружен. С юга дул горячий и изматывающий хамсин. В самом лагере осталось совсем мало пищи и воды. Рожер понял, что франкам следует попытаться прорваться сквозь вражеские ряды или погибнуть. Воинов сопровождал архиепископ Апамеи по имени Петр, первый франкский епископ на Востоке, прежде бывший архиепископом Альбары. Он созвал солдат, прочитал им проповедь и исповедовал всех их. Рожера священнослужитель исповедовал в палатке, отпустив его многочисленные грехи. Затем Рожер заявил, что собирается отправиться на охоту. Но сначала он послал на разведку еще один отряд, который попал в засаду. Те немногие, кому удалось выжить, вернулись в лагерь и сообщили, что выйти из окружения не удастся. Тогда Рожер разделил войско на пять частей, одну из них оставив в резерве. Затем епископ снова благословил всех солдат, и они, поддерживая строй, ринулись на врага.
Затея была безнадежной с самого начала. Пробиться сквозь многочисленных туркменских всадников и лучников было невозможно. Первыми панике поддались спешно набранные в армию сирийцы и армяне, но бежать им было некуда. Он толпились на пути всадников, мешая лошадям. Ветер внезапно стал дуть с севера и усилился, и в лица франков полетела пыль. В самом начале сражения отряду, состоявшему менее чем из сотни солдат, удалось пробиться через ряды противника и присоединиться к солдатам Робера де Вьё-Пон, слишком поздно вернувшимся из Атарибу и не успевшим принять участие в битве. Вместе они бежали в Антиохию. Чуть позже в сопровождении нескольких рыцарей сумел бежать Рейнальд Мазор. Они добрались до небольшого городка Сармады, расположенного на равнине. Больше никто из антиохийских солдат не выжил. Сам Рожер погиб, сражаясь у подножия прекрасно украшенного креста. Рядом с ним пало большинство его рыцарей, за исключением нескольких, которым повезло меньше и которые были взяты в плен. К полудню битва была окончена. Франки назвали этот бой Ager Sanguinis, или Битвой на Кровавом поле.
Мусульмане, находившиеся в Алеппо, расположенном в 15 милях (24 км) от поля боя, с нетерпением ждали новостей. Примерно в полдень стали ходить слухи о том, что приверженцы ислама одержали великую победу, а в час после дневной молитвы жители Алеппо увидели, как к городу приближаются первые ликующие солдаты. Ильгази задержался на поле боя, разделил между своими людьми добычу, а затем отправился к Сармаде, где ему сдался Рейнальд Мазор. Гордая осанка Рейнальда произвела на Ильгази впечатление, и он пощадил рыцаря, все товарищи которого были убиты. Закованных в цепи пленных франков победители тащили за собой через всю равнину. Пока Ильгази вел переговоры с Рейналь