Армии Балака и Жослена встретились, и первый одержал победу, причем в этой битве погиб Готфрид Монах. Затем Балак отправился в Менбидж, решив навести там порядок, тем более что незадолго до этого он получил сообщение из располагавшегося на юге Тира с просьбой прибыть туда. Однако 6 мая в него попала шальная стрела, выпущенная из цитадели, и он погиб со словами о том, что его смерть станет серьезным ударом для всего мусульманского мира. И Балак оказался прав, ибо он был самым мудрым и энергичным из всех правителей-турок, с которыми сталкивались крестоносцы. Вскоре Артукиды лишились своего могущества.
Нахождение Балдуина в плену никоим образом не повлияло на ситуацию в самом Иерусалиме, хотя и заставило египтян совершить новую попытку вторжения в Палестину. В мае 1123 г. из Аскалона в сторону Яффы двинулось многочисленное египетское войско. Сразу же навстречу ему из Иерусалима во главе армии выдвинулся Евстахий де Гранье. С собой он взял истинный крест, а христиане, жившие в Иерусалиме, босиком двинулись в сторону церквей. В подобном проявлении благочестия вряд ли была необходимость, так как, когда 29 мая войско франков встретило армию египтян у Ибелина, противник обратился в бегство, несмотря на значительное численное превосходство, бросив лагерь, сразу же разграбленный христианами. Это было последнее достижение Евстахия, скончавшегося 15 мая[7]. По сложившейся в королевстве традиции его вдова Эмма, богатая племянница патриарха Арнульфа, вскоре снова вышла замуж — на этот раз за графа Яффы Гуго де Пюизе, благодаря чему ее земли не остались без умелого феодала. По решению членов совета новым коннетаблем стал князь Галилеи Гильом де Бюр.
В 1119 г., сразу после поражения в Битве на Кровавом поле, король Балдуин отправил в Венецианскую республику письмо с просьбой о помощи. Египтян вполне можно было победить на суше, но их флот все еще господствовал на море. Взамен король обещал венецианцам торговые привилегии. Папа поддержал просьбу Балдуина, и дож Доменико Микьель решил оказать франкам помощь. Однако до того как венецианцы завершили подготовку к походу, прошло почти три года. Наконец 8 августа 1122 г. из Венеции вышла флотилия, состоявшая из более чем сотни военных кораблей с солдатами, конями и всем необходимым для осады. Однако она не отправилась напрямую в Палестину. Незадолго до этого венецианцы поссорились с византийцами из-за попытки императора Иоанна Комнина сократить их торговые привилегии. Поэтому венецианские корабли остановились у Корфу, чтобы атаковать этот остров, принадлежавший византийцам. Дож держал осаду города Корфу на протяжении целых шести месяцев, часть из которых пришлась на зиму 1122/23 г., однако она не увенчалась успехом.
В конце апреля из Палестины прибыл быстроходный корабль, команда которого сообщила венецианцам новость о пленении короля. Дож приказал снять осаду и повел свои корабли на восток, причем по пути его люди нападали на все встреченные венецианской армадой византийские корабли. В конце мая они прибыли в Акру, где услышали, что из Аскалона вышел египетский флот. Венецианцы отправились навстречу египтянам, а для того, чтобы заставить их вступить в бой, выставили вперед наиболее легковооруженные корабли. Египтяне купились на эту уловку. Решив, что вот-вот одержат легкую победу, они двинулись вперед, оказавшись зажатыми между двумя венецианскими эскадрами, вместе превышавшими египетский флот по численности. Ни один египетский корабль не спасся: одни из них были утоплены, другие захвачены. На обратном пути в Акру венецианцы смогли закрепить свою победу, так как им удалось захватить шедшую навстречу торговую флотилию, состоявшую из десяти кораблей, полностью нагруженных дорогостоящими товарами.
Присутствие венецианцев в Палестине было крайне полезно франкам, не преминувшим воспользоваться таким шансом. Предводители последних спорили, какой из двух оставшихся оплотов мусульман на побережье следует атаковать первым — Тир или Аскалон. Представители знати из Иудеи выступали за попытку захвата Аскалона, а их «коллеги» из Галилеи хотели напасть на Тир. В конце концов сами венецианцы остановили выбор на Тире. Его гавань была лучшей на всем побережье, и именно через его порт переправлялись товары из богатого Дамаска. Как торговый город, он играл гораздо более важную роль, чем Аскалон, с его открытым рейдом и бедной округой. Однако они назвали довольно высокую цену. В итоге переговоры об условиях нападения на Тир шли на протяжении всей осени.
В Рождество 1123 г. для венецианских военачальников в Иерусалиме была организована роскошная развлекательная программа. Кроме того, они сумели посетить богослужение в Вифлееме. В начале нового года в Акре между представителями республики, с одной стороны, и патриархом Вармундом, коннетаблем Гильомом и канцлером Пайеном, действовавшими от имени пленного короля, — с другой, был подписан договор.
Согласно его условиям, венецианцы должны были получить улицу с церковью, бани и пекарню, они освобождались от любых обязательств во всех городах королевства. Они получали право использовать в торговых операциях собственные систему измерений и меры весов, причем не только внутри своего сообщества. Они освобождались от пошлин и ввозных платежей на всей территории королевства. Кроме того, венецианцы должны были получить еще несколько домов в Акре, а также треть Тира и Аскалона (если их помощь будет способствовать захвату этих городов). Им также должны были ежегодно платить по 300 сарацинских безантов с доходов от королевских владений в Акре. Венецианцы, в свою очередь, согласились платить в королевскую казну третью часть доходов, получаемых с паломников. Кроме того, они потребовали, чтобы в королевстве не снижали ввозные платежи для других народов без их согласия.
Патриарх Вармунд поклялся на Евангелии, что, оказавшись на свободе, король Балдуин подтвердит условия договора. Правда, сделать это удалось только через два года, причем Балдуин отказался принимать последнее условие, иначе вся торговля в королевстве оказалась бы полностью подчинена интересам венецианцев. После подписания договора войско франков отправилось вдоль побережья на юг, к Тиру, а венецианский флот двигался параллельно. Осада Тира началась 15 февраля 1124 г.
Тир принадлежал Фатимидскому халифату. В 1112 г. его жители, шокированные тем, что так и не получили от Египта более или менее ощутимой помощи во время осады 1111 г., позволили Тугтегину посадить в городе наместника, и он послал в Тир одного из своих самых талантливых полководцев — эмира Масуда. В то же время Тир признал себя вассалом Египта, а в мечетях продолжали возносить молитвы за халифа из династии Фатимидов, периодически получавшего из города просьбы прислать флотилию. Двоевластие более или менее успешно просуществовало на протяжении 10 лет, в основном благодаря тому, что визирь аль-Афдаль стремился поддерживать хорошие отношения с Тугтегином, помощь которого в борьбе с франками египтянам была крайне необходима. Однако в декабре 1121 г. аль-Афдаль погиб на одной из улиц Каира от рук ассасина. Хальф аль-Амир, который наконец получил возможность править самостоятельно, захотел вернуть контроль над Тиром и в 1122 г. отправил туда флот под предлогом укрепления обороны города. Флотоводец пригласил Масуда осмотреть корабли, а когда тот пришел, похитил его и увез в Каир. Там его приняли очень тепло и с почтением отправили обратно к Тугтегину, согласившемуся не мешать Фатимидам возвращать власть над городом. Однако когда франки подошли к городу, аль-Амир заявил, что без флота не сможет спасти Тир, и передал оборону города Тугтегину, спешно переправившему туда отряд из 700 турок и продовольствие.
С основной частью материка Тир соединял лишь узкий перешеек, созданный Александром Македонским. К тому же его обронительные сооружения находились в прекрасном состоянии. Однако одна брешь в обороне города все же имелась — питьевая вода поступала в него через акведук с материка, так как на самом полуострове не было ни од ного колодца. Через день после своего появления у Тира франки перекрыли акведук. Но благодаря зимним дождям цистерны, стоявшие в городе, оказались наполнены водой, поэтому ее нехватку горожане стали испытывать далеко не сразу. Франки разбили лагерь в саду, росшем там, где перешеек подходил к материку. Венецианцы поставили свои корабли на якорь вдоль берега, но всегда держали по крайней мере одну галеру в открытом море. Это позволяло перехватить любой корабль, который попытается проплыть через бухту. Главнокомандующим армией был патриарх Вармунд, судя по всему обладавший даже большей властью, чем сам коннетабль. Прибыв во главе своей армии к Тиру, чтобы присоединиться к осаде, граф Триполи с готовностью стал выполнять все указания патриарха, хотя Гильома де Бюра он вряд ли удостоил бы такой чести.
Осада продлилась всю весну и начало лета. Франки постоянно обстреливали стены города со стороны перешейка с помощью осадного снаряжения, привезенного венецианцами. Защитники Тира, со своей стороны, обстреливали осаждавших из камнеметательных машин и использовали греческий огонь. Они храбро сражались, но их было слишком мало для того, чтобы решиться на вылазки. Опасаясь того, что из-за нехватки пищи и воды, а также человеческих ресурсов они будут вынуждены сдать Тир, горожане тайно отправили посланцев к Тугтегину и египтянам, которых просили как можно быстрее прийти на помощь. Египетское войско попыталось совершить диверсию против Иерусалима и даже дошло до пригородов Священного города. Однако горожане, торговцы, чиновники и священнослужители спешно поднялись на огромные городские стены, и египетский командующий не рискнул атаковать Иерусалим.
Вскоре после этого еще одно египетское войско разграбило небольшой городок Белин, или Ла-Магомери, в нескольких милях к северу от Иерусалима и перебило его жителей. Однако подобные одиночные набеги не могли спасти Тир. Тугтегин сделал для этого еще меньше. Когда началась осада, он вместе со своей армией выдвинулся к Баниясу, расположенному у истока реки Иордан, чтобы там дождаться новостей о прибытии египетского флота, с которым он планировал скоординировать атаку на лагерь франков. Однако египетские корабли на горизонте так и не показались, а собственный флот халиф собрать не мог.