Коломану было приказано явиться в Антиохию и попытаться снискать расположение Филиппы. Однако юная княжна посчитала Константина слишком скучным, низкорослым и старым по сравнению со своим великолепным возлюбленным. Между тем Андроник, которым двигало в первую очередь желание позлить императрицу, вызывавшую у него презрение, посчитал необходимым покинуть Антиохию и свою любовницу. Прихватив с собой значительную часть дохода с Киликии и Кипра, он направился на юг и предложил свои услуги королю Амори. Покинутую княжну спешно выдали замуж за престарелого вдовца, коннетабля Онфруа II де Торона.
Амори, очарованный Андроником и впечатленный его личной отвагой, передал ему в качестве феода Бейрут, оказавшийся в тот момент свободным. Вскоре после этого Андроник направился в Акру, вдовью часть своей двоюродной сестры вдовствующей королевы Феодоры. Ей исполнилось двадцать один год, и ее красота уже успела расцвести. Любовь между Андроником и Феодорой оказалась взаимной. Однако из-за близкого родства они не могли пожениться, но королева, не испытывая ни малейших уколов стыда, перебралась в Бейрут и стала жить там с Андроником в качестве его любовницы. Когда Мануил узнал о новой любовной интрижке своего родственника (вероятно, от послов, провожавших в Палестину королеву Марию), ярости его не было пределов. Следующие императорские посланники тайно потребовали, чтобы Амори арестовал нечестивца и выслал его из страны. Однако об этом узнала Феодора. Поскольку всем было известно, что Амори всячески пытается добиться расположения Мануила, Андроник счел разумным покинуть Иерусалимское королевство.
Андроник заявил о своем намерении вернуться домой, и Феодора снова приехала из Акры, чтобы с ним проститься. Оказавшись вместе, они бросили все свои владения и, перейдя через границу, бежали в Дамаск, где были любезно встречены Нур ад-Дином. На протяжении нескольких следующих лет любовники скитались по мусульманскому Востоку (и даже побывали в Багдаде) до тех пор, пока наконец мусульманский эмир не даровал им замок неподалеку от пафлагонской границы Византийской империи, где отлученный от церкви Андроник с радостью посвятил себя жизни пирата. Амори не сильно жалел об их отъезде, поскольку в результате он сумел забрать некогда выделенную невестке в качестве вдовьей доли Акру.
Амори, очевидно, передал с Георгием Палеологом императору Мануилу предложение завоевать Египет. Следующее посольство византийцев во главе с итальянцами Алессандро Конверсано, графом Гравины, и Михаилом Отрантским передало условия, на которых император был готов заключить подобный союз, к числу которых, вероятно, относилась передача Византии определенной доли трофеев, которые будут добыты в Египте, полное главенство над Антиохией и, возможно, уступка других франкских территорий. Эти требования оказались трудновыполнимыми, и Амори послал архиепископа Тира Гильома, будущего историка, в Константинополь, чтобы тот попытался добиться более приемлемых условий. Однако, прибыв в Византию, Гильом выяснил, что император отправился в поход в Сербию. Он последовал за Мануилом и встретился с ним в Манастире. Император принял посла со своей обычной расточительной щедростью и вместе с ним вернулся в столицу Византии. Там был заключен договор, содержащий условия, на которых король и император будут делить завоеванные египетские земли и добычу. Поздней осенью 1168 г. Гильом вернулся в Палестину.
К сожалению, бароны королевства не стали дожидаться его возвращения. Судя по новостям из Египта, положение Шавара было шатким. Он вызвал негодование солдат франкского гарнизона в Каире и опоздал с выплатой дани. Кроме того, ходили слухи, будто его сын Камиль ведет переговоры с Ширкухом и попросил руки сестры Саладина. Прибытие же в Палестину в конце лета 1168 г. графа Невера Гильома IV во главе отряда отборных рыцарей подстегнуло тех, кто жаждал немедленных действий. Король созвал в Иерусалиме совет. Великий магистр ордена госпитальеров Жильбер д’Эссайи с пеной у рта доказывал, что ждать больше нельзя, и большинство баронов с ним согласились. О своей поддержке также заявили граф Невера и его рыцари, прибывшие в Палестину, чтобы сражаться во имя креста.
Тамплиеры решительно выступили против похода и заявили, что не станут принимать в нем участие. Однако их реакция могла быть вызвана завистью к госпитальерам, которые уже решили занять Пелузий как противовес принадлежавшей тамплиерам крепости Газа. Кроме того, тамплиеров связывали тесные финансовые отношения с мусульманскими и итальянскими купцами, чья торговля с Египтом значительно превышала по своему размаху торговлю с христианской Сирией. Король Амори был согласен с необходимостью ведения военных действий в Египте, особенно ввиду ненадежности и слабости Шавара, однако желал дождаться помощи от императора. Тем не менее, не сумев перебороть яростной одержимости госпитальеров и собственных вассалов, не желавших делить добычу с греками, он вынужден был сдаться. Экспедиция была назначена на октябрь.
Вернувшийся из Константинополя с договором Гильом Тирский не застал короля и его войско. Амори объявил, что собирается атаковать Хомс, чтобы помешать Нур ад-Дину что-либо предпринять. Нур ад-Дин, занятый собственными проблемами в Северо-Восточной Сирии, действительно вовсе не горел желанием вступать в конфликт с франками. Шавар также не был в курсе происходящего, пока вышедшая 20 октября из Аскалона франкская армия не оказалась через десять дней после этого под стенами Бильбейса.
Шавар пришел в ужас. Он не ожидал, что Амори столь вероломно нарушит заключенный с ним договор. Его первый посланец, эмир по имени Бедран, встретился с королем в Дароне, на границе, однако был подкуплен франками. Следующий посол, Шамс аль-Хилафа, нашел Амори в пустыне в паре дней пути от Бильбейса. Он яростно укорял в предательстве короля франков. Амори на это возразил, что его действия стали ответом на переговоры, которые тайно вел сын Шавара Камиль с Ширкухом. В любом случае, заявил король, новоприбывшие на Восток крестоносцы жаждали овладеть Египтом, и он решил удержать их от этого. Затем он добавил, что может отступить, если Шавар выплатит ему еще один миллион динар. Однако правитель Египта не доверял королю и, к удивлению Амори, решил оказать франкам сопротивление.
Сын Шавара Тай, командовавший гарнизоном Бильбейса, отказался открывать ворота франкам. Однако силы защитников были слишком малочисленны. После трех дней отчаянного сопротивления, весьма удивившего Амори, считавшего египтян неспособными на это, крепость пала, и 4 ноября франки вошли в город, после чего его жители были жестоко перебиты. Зачинщиками, вероятно, были люди Невера, пылкие и необузданные, как и большинство тех, кто незадолго до этого прибыл с Запада. Их граф умер в Палестине от лихорадки еще до начала экспедиции, и не было никого, кто мог бы их контролировать. Амори попытался восстановить порядок, и, когда это ему удалось, он лично выкупил у солдат немногочисленных выживших, захваченных в плен.
Однако вред уже был нанесен. Многие египтяне, недолюбливавшие Шавара, прежде были готовы приветствовать франков как своих освободителей. Особенно это касалось общин египетских христиан-коптов, бывших весьма многочисленными в городах Дельты, которые до тех пор поддерживали собратьев-христиан. Но копты, как и мусульмане, погибли во время резни. Ненависть к франкам объединила египтян. Через несколько дней в озеро Манзала вошел немногочисленный франкский флот, на кораблях которого плыли в основном пришельцы с Запада и который должен был проплыть по течению по Танитскому рукаву Нила, и внезапно напал на город Танис. Резня повторилась, и больше всех от нее пострадали копты.
Амори на несколько дней задержался в Бильбейсе, несомненно пытаясь восстановить контроль над армией. Из-за этого он потерял шанс неожиданно атаковать Каир и появился у стен Фустата, старого пригорода, располагавшегося к югу от столицы, только 13 ноября. Шавар, сомневаясь в своей способности удержать крепость, поджег Фустат и вновь отправил к Амори в качестве посла Шамса, который должен был передать франкскому королю, что правитель скорее сожжет Каир со всеми его богатствами дотла, чем сдаст столицу.
Амори, чей флот застрял в Дельте из-за установленных египтянами поперек русла Нила заграждений, начал сознавать, что военная экспедиция близка к провалу. Следуя совету своего сенешаля Миля де Планси, он сообщил Шавару, что согласен принять выкуп. Однако тот принялся тянуть время, торгуясь по поводу суммы, которую был готов заплатить. Он отдал 100 000 динаров в качестве выкупа за своего сына Тайя и обещал делать дальнейшие выплаты. В это время франкская армия продвинулась на несколько миль на север и встала лагерем у Матарии, неподалеку от сикомора, в тени которого Дева Мария отдыхала во время бегства в Египет. Там франки оставались на протяжении восьми дней, по истечении которых стало известно, что в Египет по приглашению фатимидского халифа вошли войска Ширкуха.
Шавар вовсе не хотел предпринимать столь отчаянный шаг, однако его сын Камиль взял над ним верх и сделал так, чтобы номинальный правитель Египта халиф ад-Адид отправил письмо в Алеппо, в котором предложил Нур ад-Дину треть египетских земель и феоды для военачальников. Юный халиф должен был понимать, насколько опасно звать на помощь человека, в чьих глазах он всего лишь незаконно занимающий трон еретик, но не мог ничего поделать. Получив это приглашение, Нур ад-Дин немедля послал гонца в Хомс, где жил Ширкух, однако тот встретил военачальника уже у ворот Алеппо. На сей раз Нур ад-Дин не колебался. Он выделил Ширкуху на покорение Египта восемь тысяч всадников и сумму в 200 тысяч динаров, а также приказал ему взять с собой Саладина.
Шавар, не зная, чью сторону принять, предупредил о готовящемся вторжении Амори, который вместе со своей армией подошел к перешейку в надежде перехватить Ширкуха, когда тот выйдет из пустыни. Однако Ширкуху удалось проскользнуть на юг, миновав франков, которым оставалось лишь покинуть Египет. Приказав флоту вернуться в Акру и призвав к себе оставленный в Бильбейсе гарнизон, 2 января 1169 г. Амори начал отступление.