Раймунду исполнилось тридцать четыре. Это был высокий худощавый мужчина, смуглый, темноволосый, с огромным орлиным носом, спокойный, умевший держать себя в руках и немного скуповатый. Он совсем не походил на одного из охваченных энтузиазмом первых крестоносцев. На протяжении долгих лет, проведенных в плену, он много читал, выучил арабский, познакомился с мусульманской культурой и мировоззрением. Он видел проблемы франкских государств изнутри, был заинтересован в выживании и сохранении этих государств, а не в том, чтобы они стали форпостом для агрессивного распространения христианства. Раймунд был человеком способным и пользовался поддержкой своих таких же неглупых друзей, но был всего лишь регентом и успел обзавестись врагами.
Из-за вопроса о его регентстве в среде баронов королевства произошел раскол. Конечно, отдельные группировки существовали и раньше, особенно в правление королевы Мелисенды, но они существовали недолго. Королям удавалось держать ситуацию под контролем. Теперь появились две отдельные группировки, в первую из которых вошли коренные бароны и госпитальеры, поддерживавшие Раймунда. Ее члены стремились к поиску взаимопонимания с иностранными соседями и не желали пускаться в рискованные авантюры. Другая состояла из людей, незадолго до этого прибывших с Запада, и тамплиеров. Идеологией этой партии стало агрессивное, воинствующее христианство, а лидерами она обзавелась в 1175 г., когда Рено де Шатильон наконец был отпущен из мусульманской темницы вместе с графом Эдессы Жосленом, лишившимся графства и волею судеб ставшим настоящим авантюристом.
Личная враждебность разделяла представителей отдельных групп гораздо сильнее, чем идеологические разногласия. Большинство представителей знати приходилось друг другу родственниками, а семейные ссоры всегда самые горькие. Две жены короля Амори ненавидели друг друга. Агнес де Куртене, сестра графа Жослена, после своего развода успела дважды побывать замужем. Ее следующий муж Гуго д’Ибелин скончался спустя несколько лет после женитьбы. Его преемник сеньор Сидона Рено с радостью узнал, что, как и Амори, находится в слишком близком родстве с супругой, и благополучно аннулировал брак. В то время как Агнес вместе братом и тамплиерами присоединились к одной партии, он вошел в другую. Королева Мария Комнина вскоре опять вышла замуж, на сей раз за Балиана, брата Гуго д’Ибелина, которому принесла в качестве приданого Наблус, свою вдовью долю. Этот брак оказался счастливым, и вдовствующая королева играла заметную роль в среде единомышленников своего нового супруга.
Рено де Шатильон спустя несколько месяцев после освобождения женился на Стефании, наследнице Трансиордании, вдове Миля де Планси, считавшей графа Раймунда убийцей своего первого супруга. Начало долгой ссоры между Раймундом и тамплиерами положил личный вопрос. Фламандский рыцарь Жерар де Ридфор прибыл в Триполи в 1173 г. и поступил на службу к графу, пообещавшему женить его на первой подходящей наследнице феода в его графстве. Однако когда через несколько месяцев после этого скончался сеньор Батруна, оставив свои земли дочери Люсии, Раймунд проигнорировал притязания Жерара и выдал девушку замуж за богатого пизанца по имени Пливано, не очень галантно поставившего ее на весы и пообещавшего графу выплатить ее вес в золоте. Разочарованный и озлобленный Жерар вступил в орден тамплиеров и вскоре стал одним из самых влиятельных его членов и сенешалем. Он так и не простил Раймунда[15].
Юный король, хорошо осведомленный о дворцовых интригах, пытался сохранить баланс между партиями. Раймунд оставался его регентом почти три года, однако из-за семейных уз он больше склонялся к сторонникам представителей семейства Куртене. В 1176 г. король назначил своего дядю Жослена сенешалем королевства, а его мать Агнес вернулась ко двору. Ее влияние оказалось разрушительным. Она была женщиной жадной и порочной, алчной до денег и мужчин. Когда-то ей не позволили воспитывать собственных детей. Балдуин был вверен заботам Гильома Тирского, а Сибилла — своей двоюродной тетке принцессе-аббатисе Иовете Вифанской. Но теперь Агнес начала вмешиваться в их жизнь. Балдуин прислушивался к ней, даже вопреки присущему ему здравому смыслу, да и Сибилла попала под ее влияние.
Первой задачей Раймунда на посту регента стала попытка ослабить возросшее влияние Саладина. Франки были не в состоянии помешать заключению союза между Дамаском и Каиром, но по крайней мере Алеппо еще сохранял независимость. Как только из Египта прибыло подкрепление, Саладин во главе войска выступил из Дамаска на Алеппо; 9 декабря 1174 г. он вошел в Хомс, где оставил часть войска, чтобы те захватили продолжавший сопротивляться гарнизон замка. После этого Саладин проследовал через Хаму к Алеппо. Когда Гюмюштекин закрыл ворота крепости прямо перед его лицом, 30 декабря Саладин начал осаду города. Жители города были уже почти готовы его сдать, как юный ас-Салих лично предстал перед ополчением и принялся умолять их защитить его от человека, укравшего его наследство. Тронутые такой просьбой жители города решили не сдаваться.
Тем временем Гюмюштекин послал за помощью к франкам и ассасинам. Через несколько дней группу ассасинов поймали прямо посреди лагеря Саладина, непосредственно в его палатке. Они предприняли отчаянное сопротивление, после чего были убиты. Немного позднее, 1 февраля 1175 г., перед Хомсом появились граф Раймунд и франкская армия, которые с помощью продолжавшего сопротивляться гарнизона замка начали атаку городских укреплений. Эти действия возымели желаемый эффект. Саладин снял осаду Алеппо и спешно отбыл на юг. Раймунд не стал дожидаться с ним встречи. В течение следующего месяца Саладин был занят осадой замка Хомса. К апрелю он овладел почти всей Сирией, вплоть до Хамы на севере, но Алеппо все еще оставался независимым. В благодарность франкам за помощь Гюмюштекин отпустил Рено де Шатильона, Жослена де Куртене и других христианских узников, томившихся в тюрьмах Алеппо.
Победы Саладина встревожили правителя Мосула Сайф ад-Дина, племянника Нур ад-Дина, который послал своего брата Изз ад-Дина во главе многочисленной армии в Сирию на подмогу Гюмюштекину. Саладин, вероятно надеясь вызвать разногласия между Алеппо и Мосулом, предложил сдать Гюмюштекину Хаму и Хомс. Предложение было отклонено. Но ветераны Саладина сумели напасть на армию Изз ад-Дина, когда она передвигалась по ущелью в холмах к северу от Хамы, и уничтожить ее. Тем не менее Саладин не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы закрепить успех этой победы. Было заключено перемирие, по условиям которого к Саладину отошло несколько городов к северу от Хамы, но в остальном все осталось так же, как было.
Саладин показательно отказался от своего сомнительного вассалитета по отношению к ас-Салиху, заявив, будто сделал все, что мог, чтобы честно служить ему, однако ас-Салих предпочел других советников и отринул его помощь. Поэтому Саладин провозгласил себя правителем Египта и Сирии и даже выпустил монету с собственным именем. Багдадский халиф аль-Мустади милостиво согласился с этим заявлением и послал Саладину царские одеяния, которые вручили ему в Хаме в мае[16].
Перемирие с потомками Занги долго не продлилось. В марте 1176 г. правитель Мосула Сайф ад-Дин вместе многочисленной армией пересек Евфрат и соединился с войсками Гюмюштекина у Алеппо. Саладин, получивший подкрепление из Египта, отправился к нему навстречу. Его воины, переправлявшиеся через Оронт в районе Хамы, были встревожены солнечным затмением, произошедшим 11 апреля 1176 г., а через десять дней после этого, когда они поили лошадей, их застал врасплох Сайф ад-Дин.
Однако Сайф ад-Дин замешкался, не решившись напасть немедленно. На следующее утро, когда он подтянул все свои силы для атаки на стоявший на горе Султан (в 20 милях к югу от Алеппо) лагерь Саладина, было уже слишком поздно. Первая атака едва не оказалась успешной, но Саладин контр атаковал, встав во главе резерва, и сломал строй противника. К вечеру поле битвы было за Саладином. Правитель Египта раздал сокровища, брошенные Сайф ад-Дином в лагере во время бегства, своим солдатам. С захваченными в бою пленниками хорошо обращались и вскоре отправили по домам. Такая щедрость и благородство произвели прекрасное впечатление на современников.
Жители Алеппо по-прежнему отказывались открывать Саладину ворота, поэтому тот захватил Бизаа и Менбидж — две крепости, располагавшиеся между городом и рекой Евфрат, а затем осадил Азаз, значительную крепость, контролировавшую дорогу на север. Там он снова едва не погиб от руки ассасина, проникшего в палатку, где отдыхал Саладин. От смерти его спас кольчужный капюшон, который он носил под тюрбаном. Азаз сдался 21 июня, 24 июня Саладин снова появился на подступах к Алеппо. Но на сей раз он был готов к переговорам. Ас-Салих и поддерживавшие его Артукиды из Хисн-Кайфы и Мардина согласились передать Саладину все захваченные им земли. Противники торжественно поклялись хранить мир. Когда 29 июля договор уже был подписан, маленькая сестра ас-Салиха пробралась в лагерь Саладина. Последний спросил, какой подарок он хочет получить, и та ответила: «Замок Азаз». Это заставило Саладина вернуть замок ее брату.
И хотя Алеппо так и остался непокоренным, ас-Салих и его двоюродные братья были напуганы. Теперь Саладин мог разобраться с ассасинами и франками. Он вторгся в горы Ансария и осадил главную твердыню ассасинов Масьяф. Шейха Синана в то время не было в крепости. И когда тот спешно возвращался домой, воины Саладина вполне могли бы его пленить, не случись одно мистическое событие. Саладин страдал от ночных кошмаров. Проснувшись как-то ночью, он обнаружил на кровати теплую хлебную лепешку из тех, что пекли только ассасины, а рядом лежали отравленный кинжал и лист бумаги с устрашающим предупреждением. Саладин решил, что у него в палатке был сам старейшина гор, и запаниковал. Он послал к Синану гонца с просьбой простить ему грехи и пообещал, что оставит ассасинов в покое, если они будут вести себя осмотрительно. Старейшина гор простил Саладина, и мир между ними больше не нарушался.