и улетели далеко вверх, бывшие родственники отошли куда-то вбок. А эта странная тройка живет себе своей особенной, самодостаточной жизнью где-то посередине.
А она, Слава? Где находится она? Зачем она приехала в Висбаден? Тоже ведь разбираться с собственными мыслями. И еще раз все хорошенько вспомнить.
Глава16
Как только открылись двери из таможенной зоны, Слава тут же увидела Майера. Он ее еще не видел, и у нее было маленькое преимущество: постараться увидеть, что действительно творится в душе у этого мужчины.
А ведь он ее ждал. Его взгляд в больших очках казался каким-то детским; беззащитным, как у малыша из детского сада, который ждет маму. Сейчас откроется дверь, и уже точно придет она. Нет, опять не она. Это за Федей. Ну где же его мама? Почему ее так долго нет?! Вот точно такой взгляд был у Майера. Он смотрел и боялся проглядеть, а больше всего боялся, что она вообще не прилетела.
Она не могла обмануться. Слава очень боялась, что реакция будет другой. Это после того-то холодного письма про то, что он-де не располагает лишним временем, чтобы мотаться по немецким городам. А теперь она испугалась другого: да Майер ее не просто ждет, он страдальчески нетерпеливо ждет. Вот тебе и на. Как говаривали древние: «Если тебе чего-то очень хочется, то представь, что ты это получишь и что ты с этим будешь делать». Ну и что ей, Славе, с этим делать?
Что там говорила Скарлетт О’Хара, «подумаем об этом завтра»? Ну-ну.
Слава набрала побольше воздуха и шагнула через открывающиеся перед ней стеклянные двери.
– Фрау Карелина? Я вас жду уже сорок минут. Вы же вовремя прилетели!
– Здравствуйте, господин Майер, багаж долго не подавали. – Слава протянула руку для приветствия. Ну вот. Все нормально: холодный, слегка надменный взгляд и при этом добродушная улыбка. Хорош! – Я не виновата! От трапа самолета бежала бегом.
Майер расхохотался. Главное – это все перевести в шутку, но еще важнее, чтобы эту шутку поняли. Вроде этот Майер с юмором.
Ладно, не будем комплексовать и не будем нервничать: все равно уже прилетела, деваться ей некуда!
Пока они ехали к отелю, она мучилась вопросом: а вдруг он заказал один двухместный номер?! Что она будет делать? Вот ведь дура. Искательница приключений! И вообще, он женат. Да и она пока замужем.
Они подошли к портье. Слава, стоя немного позади, нервно вслушивалась в слова своего немецкого друга:
– Я заказал два одноместных номера на мое имя. И если можно – рядом.
Фу-у… Пронесло. «Рядом» Майер произнес после небольшой паузы. Слава заметила: при этом он бросил на нее быстрый взгляд. И она тут же успокоилась и выкинула из головы мысли про своего замечательного мужа и про забрезжившую на горизонте измену.
Именно в этот момент она практически решилась порвать отношения с нудным Саввочкой. Вот интересно, что бы она решила, если бы сейчас услышала про двухместный номер с французской кроватью и чтоб обязательно сверху балдахин? Тоже сразу бы мужа вспомнила? А тут вдруг осмелела, и сразу подумалось: а действительно? А почему? И сколько можно терпеть? И сколько это может продолжаться?
Слава смело пошла вперед, к лифту, в сопровождении Майера и портье. Утопая в роскошном ковре, она замедлила шаг и с трудом поспевала за мужчинами. Настроение было прекрасным. Сейчас она забудет и про Саввочку, и про его способную к кулинарии мамашу, и с головой окунется в эту неизвестную ей жизнь.
Со стен на нее смотрели немного угрюмые лица со старых портретов. Тех самых, где на темном фоне еле видны характерные черты лица, и хорошо, когда есть большой воротник-жабо, который хоть немного оттеняет темные краски. Ну прямо Рокотов. А может, это все предки хозяев отеля? Очень даже может быть. Все в этом отеле казалось Славе дорогим и весомым.
– Фрау Карелина, предлагаю немного погулять по городу, поверьте, он красив.
– С удовольствием! Дадите мне двадцать минут?
– Даже полчаса! Да, и хочу вас предупредить: здесь вы моя гостья. Все расходы я беру на себя. Пожалуйста. – Он сделал предостерегающий жест рукой на открывавшийся рот Славы. – Нет, нет и нет. Ничего не хочу слышать. Мне нравится этот отель, я хотел его вам показать, поэтому и плачу я. Все просто.
Ну что ж. Раз все просто. И действительно, к чему усложнять.
Слава быстро распаковала сумку, переоделась в белый свитер, завязала по новой хвост и побежала в холл гостиницы. Хотелось осмотреться, немного побыть одной, примериться ко всей этой роскоши, почувствовать себя в новом амплуа. О! Она приехала сюда с мужчиной. Судя по этому отелю – богатым. Он за все платит. Что это значит? Да ничего это не значит, он же сказал. Ей нужно расслабиться! А потом уже она примет правильное решение относительно своего несчастного мужа.
Славе даже в голову не приходило тогда, что решение уже было принято. Причем совсем даже не Славой. Они приняли решение без нее. Савва и его мама, Татьяна Львовна.
Накануне ее отъезда Саввочка опять остался ночевать у мамы. Он позвонил перед концом рабочего дня:
– Эксперимент закончится поздно, ехать в Черемушки не имеет никакого смысла.
Понятное дело, про себя отметила Слава, какой может быть смысл в ней, Славе.
Главное, ей и в голову не приходило, что у нее есть соперница! Прилежную, некрасивую и добрую Римму нашла сыну Татьяна Львовна. И здесь сын не посмел ослушаться мамы.
Про развод тоже заговорила со Славой Татьяна Львовна:
– Вы ведь не любите, девочка, моего сына, так тогда зачем?
Пыталась всю вину переложить на Славу. И она была права: Слава за шесть прожитых вместе лет так и не смогла мужа полюбить.
Правда, узнав про тихую Римму, распереживалась тогда страшно. Даже бурный роман с Майером не помог, Слава чувствовала себя обманутой.
Вот ведь человеческая натура, подавай человеку все! Просто так отдать он не хочет ничего и никого. Сегодня у Славы есть Аркадий, которого она любит, и наконец-то родился их обожаемый Мишка.
А вот поди ж ты, и про Майера она думает, и где-то свербит и по поводу Саввы. Но это все было потом, потом. А тогда она приехала в Висбаден, ощущая себя авантюристкой, с чувством тревоги, неуверенности и небольшой вины. Да, она не любит мужа, и, возможно, он тоже любит свою маму больше, чем жену. И все-таки она – замужняя женщина, у нее есть обязательства. Боже, как молниеносно все может измениться в жизни…
Глава17
В душе у Риты тоже все всколыхнулось. Она уже не знала, зачем отдала эти письма Славе. Столько лет жили они себе спокойно в пыльном чемодане, она их не доставала, не перечитывала и как будто даже забыла об их существовании. А тут, читая Славину книжку, почувствовала – как ножом прошлось по сердцу. А ведь Слава пишет и про нее, Риту. Столько искренности в ее книгах, столько откровенности!
А еще захотелось поделиться. Поделиться-отделаться. Столько лет прошло, а та история все равно жила в ней. Глубоко где-то дремала. А вот увидела Рита эти письма, отдала московской подруге, и будто не было тех лет, как будто наяву увидела Пашу, его улыбку, и опять зазвучал его голос, которым про себя она читала его письма.
В свое время она знала их наизусть, повторяла про себя, когда ссорилась с мужем, думала: вот оно – настоящее. А потом, когда Паша прилетел к ней в Ленинград, смотрела на него как на чужого, постороннего человека. Он даже был ей неприятен, хотелось, чтобы поскорее уехал, чтобы не тормошил. Все эти письма мгновенно показались ей ненатуральными, язвительными и поучающими, а где-то даже смешными. Тоже мне, нашел тургеневскую девушку.
В Германии она и совсем выбросила ту историю из головы. Давно нет в живых Петра, ей самой пришлось пробивать себе дорогу в чужой и не очень любимой стране, было не до любовных историй, не до воспоминаний.
Пожалуй, всего раз в год она точно вспоминала этого человека. В свой день рождения. И как мантру повторяла то его письмо:
«Хорошая моя,
сердечно поздравляю тебя с днем рождения. Как здорово, что ты родилась. Как хочется, чтобы ты это повторила. Родилась бы снова, такой же прекрасной, но более счастливой, чтобы сбывались все твои мечты, чтобы с тобой всегда был человек, который любил бы тебя, как я. Но любил бы, не надоедая письмами, был бы рядом, не претендуя ни на что, кроме возможности и права любить тебя, как я».
Слава увезла Пашины письма и оставила тревогу в душе.
И еще этот нелепый вопрос: а правду ли про себя рассказывал Павел, а был ли он настоящим? Рита никогда не задумывалась об этом, приняла рассказ как данность, а всю историю – как сказку, которая слетела с небес в ее серую и суматошную жизнь в маленьком Колпине (городке недалеко от Ленинграда), с ее вечными тетрадками, педсоветами и подготовками к занятиям.
Рита любила свой маленький город на реке Ижоре. Много зелени, мосточки через реку – красивый провинциальный городок с хорошей инфраструктурой, своим театром и домом культуры, и всего двадцать шесть километров до Ленинграда. Только в Ленинград ездили редко, скорее, в Павловск, когда выдавались спокойные выходные. В основном же ее жизнь состояла из постоянной круговерти: дом-работа, работа-дом. С мужем постоянная ругань, каждый раз начинающаяся на пустом месте:
– Где мои носки?
– Куда ты их положил.
– Но ведь ты стираешь белье!
– Ну так постирай сам хотя бы один раз!
И все, и пошло-поехало. Почему? Зачем?
Почему-то казалось, что с Павлом не нужно будет стирать носки… С ним разговоры предстоят только о прекрасном…
Она тогда приехала в Кисловодск по профсоюзной путевке, жутко замотанная, еще и с подозрениями на гастрит. Путевку обещали давно, и как хорошо, что хотя бы часть ее совпала с майскими праздниками, иначе директор ни за что не отпустила бы.