– Но мы уже творим или нет?
– Конечно, но учиться нужно всю жизнь, это аксиома. Девяносто девять процентов людей на земле застыли в стадии верблюда. Они беспрекословно выполняют правила, вбитые им в детстве, и полностью перенимают модель поведения родителей, учителей. Слишком сложно вырваться из этого круга – очень трудно сказать «нет». Большинство живет несчастливо, накапливая в себе «нет» и задавливая его в себе. Верблюдам очень не нравятся люди, перешедшие в стадию льва, потому что те нарушают привычный и спокойный распорядок жизни. Они вызывают сомнения, заставляют думать. Это опасно, это слишком сложно. На протяжении всей истории львов бросали в тюрьмы, казнили, сжигали на кострах.
– То есть все ведьмы – львы?
– На себя намекаешь, Карелина? Нет, ведьмы – это ошибка природы. А мы с тобой разумные люди и движемся в правильном направлении. Вот ты классный журнал придумала, учишь людей чемоданы собирать, может, еще и роман напишешь! Он у тебя про что, кстати? Тоже про туризм, я надеюсь?
Мишу она родила через год. Они с Аркадием не стали официально регистрировать отношения, они даже не сразу стали жить вместе. Оба были уже слишком взрослыми. С огромным багажом жизненного опыта, причем не всегда положительного.
Слава смотрела на Аркадия и удивлялась: вот уж точно не герой ее романа! Практически ее роста, смешливый и азартный. Как не похож ни на Савву, ни на Норберта. Кто бы ей в институте сказал, что она в итоге родит сына от Аркашки Першина, рассмеялась бы тому в лицо, и вот надо же. Служебный роман?
Все выросло из отмечания выхода в свет очередного номера журнала. Сначала были просто легкие, ни к чему не обязывающие отношения. Им было приятно и хорошо вместе. Весь день генерируют идеи, совершают мозговой штурм. А вечером обсуждают итоги. Как правило, другие, чувственные, отношения являлись органичным продолжением рабочих.
Славин журнал про правильные сборы рюкзаков и чемоданов мгновенно выстрелил. Практически сразу посыпались положительные отклики, журнал пригласили на телевидение, как итог – пришли новые, причем крупные рекламодатели. Аркадий под это дело заключил выгодные договоры с производителями дорожных аксессуаров, не переставая удивляться своей новой музе.
Слава столько лет не могла забеременеть, а тут все произошло быстро и неожиданно для нее самой. Какое-то время она молчала, прислушивалась к себе, радовалась своему новому состоянию. Она не хотела делить свою тихую радость с кем-то еще, она была так счастлива! И все тянула, и откладывала, и не говорила о беременности ни родителям, ни Аркадию.
В какой-то момент поняла: тянуть больше нельзя, да и она для себя уже все решила. Она счастлива, она родит этого ребенка, ей нравится, что его отец Аркадий. И она никогда не повесит своего Мишку (а это, конечно же, будет Мишка) на этого человека. Они вместе ничего не планировали, это только ее решение. Но сказать надо.
Как-то во время обеденного перерыва, за чашкой чая в соседней столовке, сказала между прочим:
– Вряд ли смогу осенью поехать в командировку на Селигер.
– Да брось, поехали! Самая рыбалка!
– Может, и тебе поехать не удастся, все-таки лучше бы тебе встретить любимую женщину из роддома самому, – попыталась сказать легко, как бы между прочим.
Аркаша закашлялся, долго не мог прийти в себя, а потом выскочил из-за стола и убежал. Вот так. Славе стало немного не по себе. И все же она была уверена: это не должно испортить их отношений. Они не просто любовники, они единомышленники, друзья. Она сможет объяснить ему свою позицию.
Аркаша бегал где-то часа два. Вернулся на работу с букетом цветов.
Он подошел к Славе, приподнял ее, обнял и произнес:
– Замуж не предлагаю, слишком ответственно. Но хочу тебе сказать, что очень тебя люблю и хочу быть вместе с тобой всю жизнь.
Молодые верстальщики сначала обалдели, потом захлопали и прокричали:
– Ей цветы, а нам? Мы же помогали роману! Слава, беги за бутылкой. Смотри, как тебе повезло. Такой мужик клянется тебе в пожизненной верности!
– Я вам дам бутылку! Сдадите номер, тогда будет вам и бутылка.
Так Мишка и родился, между выходами двух номеров.
А еще через полгода ее роман вошел в список бестселлеров.
Глава46
А через два года ей позвонила Марта.
– Вы Слава? Меня зовут Марта. Вы меня не знаете, я знакомая Норберта Майера. Я бы хотела с вами встретиться.
– С ним что-то случилось?
– Нет, нет. Все хорошо, мы с Норбертом проездом в Москве, он очень занят, поэтому попросил меня с вами повидаться, у меня для вас посылка. Какие-то ваши вещи, если я не ошибаюсь.
Слава опешила. Ничего себе жизненный поворот! Да, это действительно так. Что-то там у Норберта оставалось. Вроде бы из домашней одежды, но при чем здесь эта девушка? Послать ее подальше или все же съездить, посмотреть на нее? Или себя показать? Глупости какие, про что она думает! Что сказала эта Марта? Ее вещи? Значит, она поедет и заберет.
Девушка говорила по-русски с небольшим акцентом:
– Извините, не смогла вас предупредить заранее, Норберт только утром попросил меня с вами встретиться, написал ваш телефон, а вечером мы уже улетаем. Он сказал, что это не очень важно. Как получится, если я смогу до вас дозвониться. Вы не могли бы приехать сейчас к гостинице «Интурист»?
Какие все-таки наглые люди. Не могли бы вы все бросить и метлой сейчас понестись туда, куда вам скажут? К вам тетя из-за границы приехала, ваш мусор привезла, которому уже два года как. Или больше?
Слава сначала хотела швырнуть трубку, но любопытство пересилило. Она поедет и посмотрит на эту Марту своими глазами. Слава ничего не слышала все эти годы про Майера. После той поездки в Данию они больше не пересеклись. Она тогда не стала рассказывать, что потеряла работу, зачем. Он, естественно, узнал, но не позвонил домой, не спросил, что, как, не предложил помочь. А теперь, видите ли, ему ее вещи жить мешают, пространство свободное занимают. Некуда лампу итальянскую ставить. Ну-ну.
– Я смогу подъехать через два часа. – Она и через час смогла бы, но из вредности накинула время.
Слава в тот день работала дома, Мишка был в яслях. Она вполне могла выделить пару часов на эту встречу. Значит, Норберт все же нашел свою судьбу. В Москву ее вывез, решил Славе показать, как образец примерной жены. Ну-ну, посмотрим, как должна бы была выглядеть Слава. И как хорошо, что она теперь не должна выглядеть так!
Ох, как ее задел тот звонок. А еще больше, что она собралась туда ехать. Интересно, кто она, эта Марта? Точно не русская, говорит с мягким прибалтийским акцентом. Может быть, латышка, эстонка.
Из чувства противоречия Слава не стала наряжаться. Затянула волосы в хвост, как была в домашних джинсах, так и пошла на это странное свидание. Сумку только дорожную захватила. Там вроде у нее куртка имелась. Да-да, Майер купил. Серую, с цигейковым воротником. Слава еще удивилась и уж тогда не сумела сдержаться:
– Как у милиционера, не хватает только ушанки.
Майер тогда обиделся, она просила прощения, он плакал:
– Хотел, чтобы Лисенку было тепло.
Она тогда оставила куртку у него, мол, приезжает обычно в пальто, чтобы можно было переодеться во что-нибудь спортивное.
А ведь, наверное, Марте тоже любопытно на нее посмотреть. Может, еще и вопросы задать. А может быть, будут упреки. Или даже какой-нибудь наезд.
Марта ждала ее в холле гостиницы «Интурист». Слава сразу поняла, что это она. Сколько ей лет? Тридцать, не больше. Высокая, худенькая блондинка с очень короткой стрижкой. Почему-то бросились в глаза длинные руки, огромные мужские часы и хорошая открытая улыбка. Да, брючки-дудочки бежевого цвета, голубая хлопковая рубашка, коричневый ремень. Слава сразу определила магазины и цены. Еще один клон. Но, похоже, девушке хорошо в этом образе.
Марта вскочила и пошла навстречу Славе. Она легко протянула руку для приветствия, как делают только иностранки:
– Я – Марта, спасибо, что приехали. Вот ваш пакет.
Она протянула пакет из магазина Max-Mara. Совсем маленький, явно куртки там не было. Видимо, по наследству перешла, злорадно подумала Слава.
– Вы красивая, и волосы у вас такие, как он рассказывал. Вы же семьями дружили, да? Это сегодня так. Люди дружат как товарищи, а потом много работы и нет времени. Правильно?
Слава пожала плечами: товарищи, стало быть. Ну и ладно, товарищи так товарищи.
– Давайте присядем, здесь можно попить кофе. Хотите? У меня, правда, нет кошелька, – слегка смутилась девушка.
– Я вас угощу, не страшно, – опять же со злорадством воодушевилась Слава. Начинаешь, милая, так же, как и я! И мне когда-то на расходы не выдавалось. – А я – Слава, да вы и сами знаете. Может быть, пирожные? Есть картошка, берлинское печенье и «Наполеон».
– «Наполеон»! Норберт не любит и не покупает, а я люблю! Но не ем, а то он расстраивается!
Кто б сомневался. Они заказали кофе, по пирожному, расположились в мягких креслах отеля. Слава поймала себя на том, что испытывает сложные чувства. И в первую очередь, конечно же, ревность, какую-то досаду. Вот сидит перед ней счастливый большой ребенок, весь окруженный заботой и вниманием. Да, нет кошелька… Так у нее все есть и без этого кошелька! Пирожные ест втихаря… Так тоже, вредные те пирожные! Неужели Слава позавидовала? Слаб человек все же. Но Марта ей нравилась. Открытостью, непосредственностью.
– Вы хорошо говорите по-русски.
– Да. Я из Польши. Я говорю по-русски с детства, у нас русский отец, а мать полька; мы все, дети, говорим по-русски. Нас четверо, и мы все дружные. Я самая младшая. Мы из Кракова. Да. Я познакомилась с Норбертом год назад, он приезжал по работе в нашу компанию, у нас завязалась переписка. У него же есть польские корни. Он свободно говорит по-польски. И он влюбился в меня. Ему очень нравится говорить по-польски.