Она
После памятной встречи с Миланой и мамой прошло дня три.
За это время не было ни дня, чтобы я не встретилась с Кириллом. Он всегда находил самые благовидные и железобетонные доводы для встречи. На большее он не намекал и не склонял меня к тому, чтобы попробовать снова быть вместе, как в самом начале. Сейчас он проявлял тактичность, был сдержанным, но в его глазах я видела огонь. И, чем чаще я замечала на себе его взгляды, полные мужского интереса, тем чаще и сильнее предательски екало мое сердце.
Чувства, оказывается, не только не остыли под пеплом прошлого, но начали разгораться в ответ. Непроизвольно, но при взгляде на его губы, мои мысли уносились в сторону вопросов, так ли хорошо он целуется, как раньше? Или мне просто так казалось, потому что я была в него сильно влюблена. Помню, он сводил меня с ума долгими, жаркими поцелуями…
Но несмотря на эти фривольные мысли, я старалась не подавать виду, как сильно взволнована его присутствием и постоянным вниманием к себе. Признаюсь, мне было непривычно столько заботы. Непривычно и безумно приятно…
У меня появилось ощущение какой-то уверенности и легкости, что все получится. Впервые, за много-много лет я начала так свободно дышать, и это при том, что проблем у меня добавилось!
Проблем, можно смело сказать, выше крыши.
Но вот мы снова встречаемся глазами, Кирилл рассказывает о себе или слушает меня, и все проблемы отходят на второй план. У него интересная и непростая жизнь… Он стал замечательным рассказчиком, а его напор и умение заражать энтузиазмом всегда пленяли меня.
На моей работе только и делали, что обсуждали то самое яркое появление. Злые языки, которые есть в каждом коллективе, даже поговаривали, будто я стала любовницей богатого мужчины, совсем не стесняясь брачных уз.
Раньше я бы непременно заинтересовалась, кто та самая сплетница, запустившая лживые слухи, и постаралась бы высказать ей, чтобы не смела очернять мое имя. Но внезапно мне стало все равно: пусть обсуждают…
Моя жизнь не изменится от того, кем меня назовут завтра — святой или грешницей.
***
На четвертый день, не меньше, дочь решилась позвонить мне снова. На сей раз, когда я услышала ее голос, перемены ощущались сразу же. Больше никаких высокомерных интонаций, Милана говорила довольно спокойно. Чувствовалось, что она старалась сдерживаться.
Удивительно…
Неужели всего лишь стоило поставить ее на место и рассказать о кознях мамы прилюдно?
— Мама, привет. Как дела? — поинтересовалась она.
Прогресс, хмыкаю про себя.
Ладно, так уж и быть, отвечу, рассказываю, в двух словах, что все хорошо, позволяю себе пошутить, как славно чувствует себя мой спаниель и что он точно не грустит по прежней жизни.
— Я хочу увидеться с отцом. Попроси его о встрече, — говорит она. — Уверена, ты знаешь, как до него дозвониться. Может быть, на этот раз он будет вести себя иначе? Поговори с ним. Он же…
— Если ты звонишь только затем, чтобы я как-то повлияла на Кирилла и заставила его быть более благосклонным к тебе, то ты зря теряешь и мое, и свое время. Кирилл — не из тех людей, которых можно склонить или убедить действовать против их собственных убеждений. Откровенно говоря, ты унаследовала эту его черту. Вижу цель, иду к ней, и плевать на мораль.
Милана вздыхает:
— Ты все еще злишься?! Из-за Сашки!
— Мне просто жаль, что ты решила связать свою жизнь с этим ничтожеством. Но ты уже взрослая, сама решаешь. Так что дерзай… Пусть только он не прячется от суда, передай любимому.
— Отец его избил. Разве так можно? Ему не стыдно?
— Спросишь у отца при встрече.
— Тебе как будто… смешно! — говорит с упреком. — Но его не было рядом, он должен…
— Никому он ничего не должен, так и знай. Единственный человек, который кое-что должен, это твоя бабушка. Но ей не хватает совести и духу признаться и попросить прощения за то, что она испортила несколько жизней, вот и все. Не знаю, зачем ты звонишь, Милана.
— Я думала, отец как-то… включится в мою жизнь. После стольких лет отсутствия.
— Тебе чего-то не хватает? Саша не обеспечивает твои запросы? Или ты хочешь для вашего ребенка чего-то особенного и решила, что новоявленный дедушка щедро откроет свой кошелек?
— Ты все не так поняла! Дело в другом…
— А если честно, Милан? — вздыхаю. — Уже жалею, что ответила. Похоже, ты так ничего и не поняла.
Внезапно я вспоминаю слова подруги.
— Кстати, как проходит твоя беременность? Ты уже встала на учет в женскую консультацию? Какой у тебя срок? Восемь-девять недель? Или больше? Пора, знаешь ли… Позаботиться о малыше. Сдать анализы, начать пить витамины для беременных.
— Ты сейчас точь-в-точь как бабушка. Я сама знаю, как надо! — заявляет она и как-то поспешно заканчивает разговор.
Черт, а ведь она просто заявила, что беременна, и ничего не продемонстрировала в доказательство…
Мне вдруг приходит в голову мысль: вдруг она обманула насчет беременности?
Просто соврала, глупая, решив, что так Сашка быстрее примет действия для развода…
***
Он (глава от лица Кирилла)
С нетерпением жду появления Вики из офиса, где она работает. Встречать ее становится приятной, доброй традицией.
Вот она выходит, полная своих мыслей.
Я всегда жадно ловлю ее тонкий профиль. Мне нравится, как ветер колышет ее пушистые волосы. Мои пальцы даже спустя столько лет помнят, какие они у нее густые, но легкие и воздушные, как пушинки. Как приятно было их сжимать у самых корней, когда я брал и делал ее своей. Снова и снова…
Мы любили друг друга, как ошалелые, дикие, ненасытные… Все мужское во мне наливается тяжестью и желанием, одновременно с этим просыпается едкая ревность.
Такой же отзывчивой была Вика с этим смазливым скунсом, которого даже зовут противным именем Саша?
Я только подумаю, что она с ним была, делила постель на двоих, так сразу же хочется найти его еще раз и снова отделать в мясо поверх полученных травм.
Может быть, так и сделать?
Я размышляю об этом предельно серьезно, даже в уме прикидываю…
Но вдруг Вика поворачивает голову в сторону и замечает мой автомобиль и меня за рулем.
Ее взгляд затрагивает меня до самого нутра, и дурные мысли, полные слепой ярости, вдруг начинают оседать, как затухающие волны. Ей удается погасить беспричинную злость и желание разрушать. Хотя… какие же они беспричинные, эти чувства?
Вот она, моя самая главная причина, мое топливо и причина всех моих побед… У нее и имя такое же победное и звонкое.
Мне хочется снова сделать ее своей и на этот раз не облажаться…
Глава 27
Глава 27
Он (Глава от лица Кирилла)
— Привет!
Вика забирается в машину, мне больше не приходится уговаривать долго, чтобы она со мной поехала. Делает это охотно. Я ловлю то, как она со мной расслабляется и начинает доверять по чуть-чуть, но с каждым днем все больше. Жадно ловлю каждый теплый взгляд в свою сторону, а наш контакт всегда заставляет меня чувствовать себя юнцом, у которого даже от касания рук понравившейся девушки вот-вот сердце выскочит из груди.
Я проживаю эти моменты ярко и вкусно, стараюсь запомнить каждый оттенок чувств и эмоций. В молодости все было иначе — быстро, резко, не задумываясь. Сейчас я четко понимаю, что подобного я больше никогда не смогу испытать, что происходящее — это какой-то очень щедрый подарок судьбы, вновь пережить те самые чувства, но уже с новым пониманием себя, новым знанием этой жизни и новыми ценностями. Это все позволяет смотреть глубже и сильнее ценить мимолетное.
— Спасибо, что встретил!
Вика пристегивается и с улыбкой подставляет мне щеку для дружеского поцелуя, еще одна маленькая традиция. Я тянусь к ее щеке, но опускаю взгляд на губы. Они у нее красивые и яркие, манящие, даже без помады.
Такие соблазнительные, по цвету напоминают красную смородину, и я не могу удержаться.
Прижавшись к ее губам, пробую их на вкус. Ладонью фиксирую затылок, чтобы не убежала. Хочу продлить эти мгновения, растянуть их.
Возможно, Вика обидится, что я так спешу и надает мне по щекам, но какой же потрясающий вкус у ее губ, которые начинают дрожать. Я усиливаю напор, чуть-чуть оттягиваю на себя ее нижнюю губу, провожу по ней языком, неспешно.
Она отчаянно вздыхает, ее жаркое дыхание обвевает мое лицо.
Через миг ее рот распахивается, впуская. Не веря своему счастью, я даже опешил на миг. Вдруг эта маленькая хитрость? И в ответ она меня укусит, как это было однажды?
Яркое воспоминание мелькает под закрытыми глазами.
Но то, что происходит сейчас, намного ярче и полнее, сочнее.
Поэтому я подаюсь вперед, в глубь ее теплого рта, не встречая сопротивления.
Мягко толкаюсь языком, встречаю ответное касание и только потом, принимая ласку острого кончика ее языка, понимаю, что Вика целует меня в ответ.
Сама целует…
Мы пробуем друг друга на вкус, углубляем поцелуй. Ее пальцы ложатся на мои плечи.
Поцелуй глубокий, влажный. Хочется большего… От такого поцелуя можно захмелеть.
Нехотя разрываю поцелуй, Вика роняет лоб на мое плечо, пытается отдышаться. От моего дыхания колышутся ее пушистые волосы…
Я глажу Вику по шее, двигаться не хочется совершенно. Пожалуй, я мог бы подвигаться, но боюсь, она не оценит такой быстрый переход в горизонтальную плоскость…
Вика медленно поднимает голову, смутившись, прячет взгляд.
— Извини, это не должно было случиться.
Она облизывает свои губы, но горят — мои. Разве это возможно — так чувствовать свою женщину на расстоянии? Я понимаю, всем своим нутром, что она всегда была моей, и та досадная разлука… Ее не должно было случиться! Но если уж так вышло в жизни, то лишь для того, чтобы подчеркнуть, как на самом деле она мне нужна.
Она одна.
— Тебе не за что извиняться, это я на тебя набросился и чуть не свихнулся от радости, когда ты ответила.