дисбаланс в боевых возможностях СЯС России и СНС США, связанный с неучетом влияния разрабатываемых базовых военных технологий, составляющих перспективу развития ударного авиационного и морского компонента сил общего назначения США. Это самым непосредственным образом влияет на обеспечение сдерживающих функций СЯС России при принятии решений об их сокращении.
Важной сдерживающей функцией ЯО является сдерживание технологической гонки вооружений. Одним из следствий деградации СЯС России уже стал выход США из Договора по ПРО 1972 г. Дальнейшее снижение потенциала СЯС может активизировать создание и развертывание США новых контрсиловых систем.
Таким образом, снижение числа носителей, в условиях отсутствия ограничений на неядерную компоненту СНС (наступательную и оборонительную), а также на контрсиловые возможности неядерных систем вооружения, представляет собой дестабилизирующий фактор, и может явиться источником новых вызовов и угроз для военной безопасности России и подтолкнуть США к «раскручиванию» нового витка гонки вооружений в сфере «неядерных» стратегических наступательных и оборонительных систем, обладающих контрсиловыми возможностями.
В-третьих, заключение новых разоруженческих соглашений в сфере СЯС никак не может повлиять на нераспространение ядерного оружия. Борьба с «горизонтальным распространением» является попыткой борьбы со следствием, а не с причиной. Выход из «ядерного тупика» на пути создания все более совершенных механизмов контроля невозможен. Человечество должно измениться само, и, в первую очередь, это относится к ведущим странам мира.
И пока этого не произойдет, будут существовать угрозы, связанные с наличием «ядерного фактора», которые невозможно парировать никакими договорами, саммитами и др.
Не надо спорить, давайте посчитаем
В этой связи мы хотим указать на то, что учеными Российской академии наук (в рамках исследований по подпрограмме «Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики» программы Президиума РАН «Экономика и социология знаний») прямо выдвигается положение о наличии критического порога сокращений СЯС, как некоторого фундаментального параметра стратегической стабильности (определяющего условия обеспечения «кризисной стабильности»), который поддается (подлежит) вычислению.
В этой связи возникает закономерный вопрос: «Что и как считать?»
В настоящее время при определении параметров Договоров о сокращениях (ограничениях) в сфере СЯС количественному анализу подвергается лишь чисто «военная составляющая» проблемы, связанная с оценками достаточности характеристик группировок сокращенных СЯС для нанесения «сдерживающего ущерба». Другие аспекты сокращения СЯС, обусловленные влиянием данного процесса на развитие мир-системы, возникновение в данном контексте альтернатив для мира России, открывающиеся (закрывающиеся!) возможности и прогнозы наиболее вероятных угроз для нашей страны проводятся на гуманитарном уровне. Они фактически представляют собой результаты дескриптивного анализа, которые в значительной (если не в определяющей) мере обусловлены видением «картины мира» у конкретного эксперта.
Выбирая методологию анализа и оценки последствий разоруженческих соглашений в сфере СЯС, необходимо исходить из того, что ядерное оружие (ЯО) – это не только чисто военный фактор. Обладая огромной разрушительной силой и глобальной досягаемостью, ЯО является серьезным геополитическим фактором мощи государства.
Далеко идущие разоруженческие инициативы в сфере СЯС должны оцениваться не только с чисто «военных» позиций, но и, исходя из их влияния на место страны в системе международных отношений и через это на ее экономические возможности.
Для анализа разоруженческих инициатив, мы необходимо проводить математическое моделирование геополитических процессов. Оно осуществляется в рамках исследований проводимых РАН совместно с Академией военных наук по подпрограмме «Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики».
Общий метод количественного исследования рассматриваемой задачи основан на иерархической системе концепций, базовая из которых связана с упоминавшейся выше новой трактовкой и формализацией понятия «неприемлемость результатов вооруженного противоборства».
Разумеется, можно предположить, что некие «тайные силы» способны подтолкнуть зависимое от них политическое руководство США на геостратегическое самоубийство, однако в данном случае постулируется, что «неприемлемым уроном» для Соединенных Штатов будет потеря ими лидирующего положения в мире. Как показывает политический и экономический анализ, более высокое место страны в мировой иерархии – это не просто вопрос престижа, а более высокие возможности по обеспечению национальных интересов, вплоть до возможности жить за счет остального мира, как это делает Америка. Если во время Бреттон-Вудских соглашений доллар был обеспечен золотым запасом США, то сегодня он определяется только и исключительно мощью государства.
Очевидно, что, вступая в вооруженное противоборство с Россией, пусть даже в итоге и победоносное для них, США могут потерять (конечно, при определенном уровне физического ущерба их населению, военному и экономическому потенциалам) свое лидерство в современном мире. При этом на первое место в мировой «табели о рангах» может выдвинуться некая «третья сторона» (государство), причем, возможно, даже и не участвующая непосредственно в военном конфликте. Исходя из этого, «сильный» – в данном случае, США – вообще может не пойти на конфликт, однако для этого «слабый» – в данном случае, Россия – должен обладать стратегическими ядерными силами соответствующих количественных и качественных параметров для обеспечения своих интересов.
С учетом вышеизложенного, критический порог сокращений СЯС должен определяться двумя типами условий, вытекающих:
а) во-первых, из «традиционных» (чисто военных) задач СЯС, как средства сдерживания (обеспечение требуемой величины «сдерживающего ущерба», обеспечение «кризисной стабильности», сдерживание от развертывания технологической гонки вооружений и др.);
б) во-вторых, исходя из новых, ранее не рассматривавшихся (на уровне строгости естественных наук) геополитических задач, связанных борьбой за неухудшение места страны в глобальной мир – системе.
В рассматриваемом случае первое условие а) состоит в поддержании таких параметров СЯС России, при которых США будут неспособны после крупномасштабного ядерного конфликта восстановить за обозримый промежуток времени свое лидирующее положение в мире.
Второе условие б) состоит в обеспечении сохранения места России в системе международных отношений и ее «непопадания» в аттрактор «несостоявшейся» страны, арену борьбы других цивилизаций.
Результаты проведенного анализа показывают, что в действующем Договоре о сокращении СЯС мы уже достигли «предела сокращений», т. е. упоминавшегося выше критического порога сокращений СЯС.
Известное римское изречение гласит: «Тот кто предупрежден, тот вооружен». В нынешней реальности это справедливо более, чем когда либо, – огромные преимущества получает тот, кто может «просчитать будущее» лучше своих оппонентов. И, кроме того, само предупреждение, доведенное до основных базовых элементов системы принятия военно-политических решений или обращенное в массовое сознание, может стать важным фактором, меняющим это будущее. А это очень важно в контексте рассматриваемой проблемы, поскольку (как отмечалось в солидном издании «Американская национальная безопасность»): «в истории сохранилось множество воспоминаний об обломках государств и империй, которые осмелились игнорировать старые уроки о значении силы в мировой политике».
Будем реалистами. Россия в бытность А. Э. Сердюкова министром обороны РФ уже пошла на беспрецедентное сокращение своих Вооруженных Сил. В частности, в ходе проведённых реформ в соответствии с планами Минобороны, численность сухопутных войск должна сократиться в десять раз, военно-воздушных и военно-морских сил – вдвое, а ракетных войск стратегического назначения – в полтора раза. Разгромлены военная наука, военное образование и военная медицина. Парализована работа Академии Генштаба и большинства других военных академий. Профессиональный и общий потенциал офицерского корпуса России представляется неудовлетворительным. Разве этого мало, чтобы миролюбие России не вызывало сомнений у наших западных партнеров?
Александр III говорил, что у России есть только два союзника – её армия и флот. Опыт «принуждения Грузии к миру», ряд военных маневров и действий Министерства обороны показывают, что и этих союзников у России скоро может не остаться. Налицо только ракетно-ядерный потенциал – наша последняя надежда.
В настоящее время руководством России заявлено, что на переоснащение российской армии современным оружием до 2020 г. будет затрачено около 22 трлн. руб. Эта информация успокаивает и общественное сознание, и военных, и ряд экспертов. Однако совершенно напрасно.
Прежде всего, потому, что сумма расходов обозначена, а тот продукт, который будет получен за неё Россией и российской армией, – нет. Говорят, что счастье не в деньгах и не в их количестве, а в умении деньги тратить. А в умении «распилить» государственные деньги российским чиновникам равных в мире нет. Они могут потратить и 30, и 40 триллионов рублей – с нулевым результатом для страны, но весьма ощутимым для их счетов в иностранных банках.
Кроме того, мировая практика показывает, что от начала финансирования создания нового образца оружия до момента его поступления на вооружение в войска проходит 10–15 лет. Иными словами, в лучшем случае еще в течение многих лет мы должны полагаться на существующий оборонный потенциал и, в частности, на ядерное вооружение. А в худшем случае деньги будут использованы неэффективно. Судя по ряду направлений оборонного заказа, ставка делается на оружие прошлой или позапрошлой войны. В настоящее время происходит переход мировой экономики от Пятого к Шестому глобальному технологическому укладу (ГТУ). Этот переход потребует фундаментальных исследований, опытно-конструкторских разработок высокого уровня, подготовки кадров. Это большая серьезная задача, требующая государственной воли, понимания ситуации в мире и огромных усилий от научного и инженерного корпуса России. Пока мы очень далеки от этого. До сих пор неясно, каким же потенциалом в сфере оборонных предприятий мы располагаем, по каким ценам будет закупаться российское оружие, каков будет облик боя через 10–15 лет. Для того, чтобы вести эту работу, нам надо оставить в покое наш ядерный потенциал и сосредоточиться на строительстве нового, пока существующие средства ядерного сдерживания позволяют осуществлять эту работу.