Электронные боги
Государственных премий Российской Федерации 2012 года в области науки и техники за разработку и создание радиолокационных станций высокой заводской готовности системы предупреждения о ракетном нападении были удостоены Сергей Боев, Сергей Сапрыкин и Валерий Карасёв. Поздравляя лауреатов с безусловно заслуженной наградой, считаем необходимым отметить, что эти технологии, на основе которых производится, в частности, линия РЛС «Воронеж», являются достижениями почти четвертьвековой давности – то есть частью великого наследства советской эпохи. За годы «рыночно-демократических реформ» в нашей стране ни на одном направлении научно-технического прогресса не создано ничего принципиально нового, не осуществлено ни одного «технологического прорыва», в том числе в сфере оборонной радиоэлектроники. С просьбой рассказать о причинах такого положения дел в отрасли и перспективах её развития мы обратились к одному из крупнейших отечественных специалистов в области радиоэлектронной борьбы.
Александр НАГОРНЫЙ. Юрий Митрофанович, то, чем вы занимаетесь, на протяжении долгих лет было окутано плотным покровом секретности. И сегодня такое положение практически не изменилось. Поэтому полностью отдаю инициативу в ваши руки – можете говорить только то, что считаете нужным.
Юрий ПЕРУНОВ. Я начну с цитаты, которую когда-то – кажется, в 1972 году – произнес Председатель объединённого комитета начальников штабов США адмирал Томас Морер. Он сказал: «Если начнется Третья мировая или другая война, то победителем окажется та сторона, которая сможет лучше действовать и обращаться с электромагнитным спектром». Это как раз и составляет существо радиоэлектронной борьбы (РЭБ), чем я практически со студенческих лет занимаюсь. Здесь есть проблемы обнаружения, нейтрализации методами подавления информационных каналов, занимающих спектр от единиц герц до ультрафиолетового диапазона частот. Есть информационные каналы разведки и обнаружения, скажем, баллистических ракет. Есть информационные каналы наведения высокоточного оружия. Есть информационные каналы космических средств военного назначения. Есть информационные каналы связи и управления войсками, и так далее, и так далее.
А. Н. То есть, вы работаете практически со всем диапазоном электромагнитных излучений?
Ю. П. Да, во всём диапазоне освоенных частот информационных каналов. Наша задача – разработка средств обнаружения, пеленгации, идентификации и нейтрализации возможности применения сигналов информационных каналов, особенно, в условиях боевых действий в реальном масштабе времени, не зависимо от наземного, морского, воздушного или космического базирования радиоэлектронных средств протиборствующей стороны.
А. Н. Звучит несколько абстрактно. Можете привести какие-то примеры?
Ю. П. Наши разработки несколько раз влияли на принятие достаточно серьёзных решений. Например, в 1972 году, когда шла речь о договоре ограничения стратегических наступательных вооружений (СНВ-1). Во время переговоров, которые проходили в Хельсинки, член советской делегации Пётр Степанович Плешаков, который был тогда первым заместителем В. Д. Калмыкова, Председателя Государственного комитета радиоэлектроники СССР и отвечал за направление радиоэлектронной борьбы, прямо сказал американцам: вы, считаете, что ваша система противоракетной обороны обеспечит защиту от наших ракет. Но наши ракеты оснащены такими радиоэлектронными комплексами преодоления ПРО (а такие комплексы у нас тогда уже действительно были), что они пройдут сквозь ваши системы ПРО, как нож сквозь масло. И американцы подписали сразу и договор по ПРО, и договор ОСВ-1.
Тем более, они уже столкнулись с нашими разработками во время израильско-египетского конфликта (1967 г.). Тогда американцы поставили Израилю новейшие по тем временам зенитно-ракетные комплексы «Хок», которые действительно были эффективными и сбивали несколько египетских самолётов ежедневно. Была поставлена задача в кратчайшие сроки сделать станцию помех этим «Хокам». Через 6 месяцев образец уже был в Египте. И эффект был даже для нас потрясающий: вероятность поражения самолетов для комплекса «Хок» стала равной нулю. Именно тогда в «Нью-Йорк таймс» американцы написали, что применение русскими помех превратило высокоэффективный и сверхточный «Хок» в детские хлопушки.
Второй момент был при президенте Р. Рейгане в условиях развёртывания программы СОИ (Стратегическая оборонная инициатива), направленная на развёртывание космической составляющей вооружений США. В качестве одним из альтернативных действий против развёртывания СОИ мы предложили комплекс РЭБ, обеспечивающей нейтрализацию системы управления СОИ, в результате чего все «бриллиантовые камушки», по сути, превращались в космический мусор. Горбачёв это американцам сообщил. После чего работы по созданию СОИ были прекращены.
А. Н. Выходит, что все разговоры о том, что Политбюро КПСС испугалось программы «звёздных войн» и позволило американцам втащить нас по данному поводу в разорительную гонку вооружений – не более чем удобный для кого-то миф?
Ю. П. Я говорю только о том, что знаю и что можно сказать. А о том, чего не знаю, или чего сказать нельзя, не говорю. Что там думал Сталин в 1941 году, или какие соображения были у Горбачёва в 1989 году, – это область предположений и домыслов.
Так вот, последнее по времени наше достижение – это решение проблемы третьего позиционного района американской системы ПРО в Европе. Когда Д. А. Медведев сказал, что станции ПРО в Чехии мы просто «забьём» помехами, он сказал правду – это действительно возможно при помощи технологий, которыми мы обладаем. Хотя недавно в Чикаго проходила помпезная встреча руководителей НАТО с участием 36 или 38 государств-«партнеров», и там было заявлено, что евроПРО не будет направлено против России. Позиция нашего руководства заключается в том, что нам нужно не просто заявление, а официальный документ, оформленный в соответствии с нормами международного права. Хотя в «час Х» никакие документы уже ничего не решают – после войны под диктовку победителей пишутся новые договоры. В этих условиях нашей стране необходимы средства, обеспечивающие достаточную оборону при любых направлениях развёртывания событий.
А. Н. Поэтому, пока суть да дело, американцы уже тащат элементы ПРО на своих военных кораблях в Чёрное море?
Ю. П. А что им еще остаётся делать? Их тезис – Америка превыше всего. Шаг за шагом теснят нас, захватывают одну позицию за другой. Восточная Европа, Прибалтика, Грузия, на очереди Средняя Азия и Украина…
А. Н. Насколько адекватными могут оказаться наши ответные шаги? Я не являюсь специалистом в оборонных вопросах, но размещение ракетных комплексов «Искандер» в Калининградской области кажется явно недостаточным.
Ю. П. Нет, там предусмотрен целый комплекс мер. А «Искандер» – это уникальная высокоточная ракета с дальностью полёта до 500 км, то есть она из Калининградской области покрывает практически всю территорию Польши, не надо её недооценивать. Другое дело, что без должного радиоэлектронного обеспечения эффективность её применения снижается на порядки.
У нас армия сейчас недостаточно оснащена эффективными средствами радиоэлектронной борьбы. Непрерывные реформы Минобороны в течение последних двадцати лет, практическая ликвидация НИИ, увольнение квалифицированных кадров привели к практической остановке дальнейших разработок в сфере РЭБ. На высоком уровне принимаются очень хорошие решения, но они в большинстве своём остаются нереализованными из-за мизерного финансирования соответствующих программ.
Я работаю в этой сфере свыше сорока лет, двадцать из них – на руководящих постах. На моей памяти Виталий Михайлович Шабанов, генерал армии, замминистра обороны СССР по вооружению; его заместитель Олег Константинович Рогозин; командующий Военно-Морским Флотом СССР, Адмирал Флота Советского Союза Сергей Георгиевич Горшков; министр общего машиностроения СССР Олег Дмитриевич Бакланов; главнокомандующий ВВС, маршал авиации Павел Степанович Кутахов, – все они поддерживали разработки по радиоэлектронной борьбе. П. Н. Кутахов вообще ни один самолёт не принимал без оснащения средствами РЭБ. К началу 80-х годов в нашем объединении было пятнадцать НИИ и КБ и два десятка заводов. 120 тысяч человек работало. В 1982 году поставили первый комплекс «Сура» – аналог ХААРПа. На 12 лет раньше американцев. Наши оценки (они совпадают с зарубежными) показывают, что одна единица финансовых средств, потраченных на РЭБ, обеспечивает защиту оборонных объектов стоимостью 100–150 единиц. А сейчас в холдинге под «Росвооружением» осталось четыре НИИ и пять заводов, дышащих буквально на ладан.
А. Н. Это что, глупость или вредительство?
Ю. П. У современной радиоэлектронной борьбы пять составляющих. Прежде всего, это радиотехническая разведка, обнаружение и идентификация всех каналов связи, от сих до сих, во всем диапазоне. Второе – средства подавления информационных каналов, станции активных помех. Третье – поражение источников излучения. ракетами с пассивными головками самонаведения… Четвертое – пассивные помехи и снижение заметности объекта. И пятое – средства технического противодействия иностранным разведкам. Так вот, мы весь этот спектр пока держим, но только за счёт модернизированных разработок двадцатилетней давности. Что будет дальше – не знаю. Надеемся на лучшее.
А. Н. У американцев всё по-другому?
Ю. П. Да, они вопросами радиоэлектронной борьбы занимаются очень серьёзно. Начиная с войны во Вьетнаме и войны в Югославии средства РЭБ широко применялись в военных действиях. Особенно показательно было в операции «Буря в пустыне» против Ирака. Последние двадцать лет активно ведутся исследования по новым направлениям, в том числе управления геофизическими процессами путём мощного электромагнитного воздействия на ионосферу. Известный всем комплекс ХААРП (Аляска США), с 1997 года практически закрыт для мира в том числе научной общественности о программах и результатах этих исследований. Секретность почти уровня проекта «Манхэттен», когда они ядерное оружие разрабатывали. И этим серьёзно нужно заниматься. ХААРП, как считал начальник Генштаба генерал армии Анатолий Васильевич Квашнин, гранатами отрядов спецназа не забросаешь.