К сожалению, имеет место непонимание того, что для американцев война радиоэлектронными средствами сегодня – главный приоритет. Они практически всю свою военную технику продают, кроме средств РЭБ. Средства РЭБ они не продают никому.
А. Н. Израилю, наверное, продают
Ю. П. Израиль в этом как раз не заинтересован. То есть сотрудничество идёт на уровне технологических разработок, а не на уровне поставок готовой продукции – там же на 99 % наши бывшие специалисты работают, они сами себе делают всё, что им нужно.
И не только американцы этими вопросами занимаются, хотя, конечно, они лидеры сегодня. Китайцы, надо отдать им должное, молодцы. К сожалению, в начале 90-х, когда нашим заводам надо было, условно говоря, найти рубль, чтобы купить себе хлеба, мы им кое-какие технологии продали – такие, как СВЧ-компоненты, например. Это была ошибка.
Иран кое-что делает – вот, недавно они при помощи средств РЭБ посадили у себя американский беспилотник. Но систем, которые могли бы задушить каналы управления высокоточным оружием, у них нет. Защититься они не смогут. Так же, как и в Ираке.
Во время операции «Буря в пустыне», за которой мы следили из Нахичевани, нашими средствам контроля. Смотрели, как и чем американцы давят иракские системы ПВО, как это всё у них организовано в реальной боевой обстановке.
Кстати, месяца за два до этих событий меня пригласил к себе генерал Шабанов и сказал: «У меня тут два генерала, из Ирака. Я им говорю, чтобы они купили средства радиоэлектронной борьбы. Расскажи им!» Ну, я им всё рассказал и показал. Но они ответили, что за такие деньги предпочтут купить у нас еще 150 танков. Я их предупредил, что пожалеют о таком решении. Так оно и вышло. Потом они уже приехали в неофициальном порядке: мол, профессор, вы были правы, а нельзя ли сейчас организовать для нас тропу поставки средств РЭБ? Я тогда ответил, что не специалист по тропам, есть «Рособоронэкспорт», с ним и договаривайтесь.
Точно так же при помощи средств РЭБ американцы раздолбали системы ПВО нашего производства в Югославии и в Ливии. Не хотелось бы, чтобы ситуация повторилась у нас на том же «иракском» уровне.
А. Н. Вы уже несколько раз упоминали ХААРП, вокруг которого очень много шума. Что это такое на самом деле?
Ю. П. Стенд ХААРП, самый крупный из всех, существующих сегодня в мире. У американцев есть еще на экваторе, в Коста-Рике, стенд Арисиба который они сейчас активно модернизируют, в Норвегии два стенда, и у нас стенд СУРА. ХААРП начал действовать на полную мощность в 2007 году, и по своим характеристикам он является уникальным для проведения многофункциональных фундаментальных и прикладных в том числе военных целей. Официально объявлено, что с помощью ХААРП исследуют геофизические процессы в ионосфере Земли. А на деле он на 95 % работает по программам министерства обороны США. До 2010 года работал до 20 дней в месяц, по 18–20 часов в сутки. Данные по времени излучения стенда открыты в Интернете, но режимы работы, цели этих режимов и полученные результаты полностью закрыты.
А. Н. Существуют предположения, что с помощью ХААРП ведутся работы, например, по климатическому оружию.
Ю. П. Это очень трудная задача. Оценки показывают, что энергии стенда недостаточно для прямого управления погодой. Возможны, может быть, какие-то триггерные эффекты взаимодействия активности Солнца, ионосферы, стратосферы и атмосферы, но это только догадки. Поэтому однозначно утверждать, будто работа ХААРП определила аномально жаркое лето и пожары 2010 года в России, я бы не стал.
Назначение стенда ХААРП другое – это сверхдальняя связь, в том числе с подводными лодками, стабильное управление вторичным излучением ионосферы, возбуждаемой мощным электромагнитным излучением стенда, и генерации в очень низком диапазоне частот.
Не исключено – это создание помех нашим системам связи КВ-УКВ-диапазона. Такие случаи уже были. И на Дальнем Востоке, и в Северном море, когда частоты работы ХААРП совпадали с нашими частотами.
Третий вероятный момент – это искусственное высыпание электронов из магнитных силовых трубок для восстановления стратегической связи в условиях воздушных ядерных взрывов. Но это всё – только наши предположения. Нужны свои стенды того же уровня, что и ХААРП. Нужна стабильная система мониторинга геофизических процессов.
А. Н. А возможно ли биологическое воздействие излучения ХААРП через ионосферу?
Ю. П. Выше я сказал, что на стенде ХААРП ведутся работы по управлению вторичным излучением ионосферы на биологически активных частотах, от 7 до 100 герц. То есть это сверхдлинные волны, от 3 до 40 тысяч километров. В таком диапазоне невозможно обеспечить направленное воздействие на какую-то область, достанется всем. Мне кажется, до этого не дойдёт.
А. Н. А неоднократно продемонстрированные в масс-медиа разработки американской полицейской техники, которые позволяют разгонять крупные скопления людей? Под их воздействием у человека возникают панические состояния, он начинает бежать, падать и так далее?
Ю. П. Это другое. Там используются электромагнитные «пушки», которые бьют волнами миллиметрового диапазона на расстоянии 200–250 метров и попросту вызывают у человека болевой шок. Если вам вдруг к спине горячий утюг приложить, вы, наверное, тоже побежите от него подальше, правда? Это оружие локального действия. Его эффекты известны уже лет сорок. Просто не было большой мощности генераторов этого диапазона. И потом по критерию эффективность/стоимость очень низкие значения.
А. Н. То есть, вы утверждаете, что напрямую на психику человека средствами РЭБ воздействовать нельзя? Что всё это «психотронное оружие», «псиизлучатели» и так далее – не более чем околонаучные мифы?
Ю. П. Я ничего об этом не говорил – речь шла о конкретной технологической разработке. Теоретически создания «пси-оружия» исключить нельзя. Но на практике это значит, что нужно найти такую несущую частоту и соответствующую частоту модуляции, мощность и время воздействия, чтобы именно они эффективно воспринимались человеческим организмом. Несомненно, работы в данном направлении шли, идут и будут идти. Но организмы у всех нас разные, резонансные частоты органов и тканей могут колебаться в очень широком диапазоне. Поэтому тут всё очень индивидуально. И если даже после атомных взрывов остаются выжившие – а в Японии были случаи, когда люди после Хиросимы приезжали в Нагасаки, попадали там под вторую бомбардировку и после этого прожили еще не один десяток лет, то что говорить про наш электромагнитный диапазон? Понимаете, у человека – гигантский запас биологической прочности. Каждый из нас – результат миллионов лет эволюции, а за это время каких только катаклизмов на Земле не случалось… Так что речь может идти, скорее, о каких-то «точечных» воздействиях, на конкретного человека, здесь и сейчас. В этой сфере куда более широкие перспективы для медицины открываются – мы, кстати, немного поработали и в этом направлении, а не для оборонной промышленности как таковой, а для здоровья человека.
Максим КалашниковВоздушно-космический флот русской державы
Каким должно быть Небо нашего Завтра?
Оно должно быть нашим, а не чужим Небом. Без мощных воздушно-космических сил, годных для войны с любым противником, сегодня, а тем более – завтра, невозможна победа в войне любого типа.
Ликвидировать разрушения
Сначала необходимо ликвидировать те разрушения, что нанесли русским ВВС сначала годы постсоветской разрухи, а затем – «реформы» в исполнении министра Сердюкова.
Итак, с кровью и затратами мы отменяем раздробление ВВС на четыре направления и снова делаем их едиными. Снова строим разгромленный при Сердюкове Центральный командный пункт (ЦКП ВВС), а вернее – Высшую сеть командования. Неимоверными усилиями возрождаем уничтоженные выводом из Москвы академии Военно-воздушных сил. Ликвидируем дурацкую систему деления на «авиабазы», возвращаясь к прежней системе деления ВВС на эскадрильи, полки, дивизии, корпуса и армии. Мы снова обладаем централизованной авиацией, способной оперативно маневрировать, сосредотачиваясь на нужных направлениях и завоевывая господство в воздухе. Уступка децентрализации одна: мы создаем еще и фронтовую авиацию, и морскую, привязанные к сухопутным и флотским частям.
Заказывая новые боевые авиационные комплексы, мы одновременно поднимаем гражданское авиастроение, разворачиваем гигантское строительство сети аэродромов двойного назначения по всей стране. При этом возрождая массовый авиационный спорт и развивая легкую авиацию в частном пользовании. Двойное назначение – вот девиз нового времени.
Но дальше мы переходим к созданию уже не просто ВВС, а единого воздушно-космического кулака. Ибо процесс уже начался: в США разрабатываются гиперзвуковые авиасистемы глобального действия, по характеру своему – уже полукосмические.
Никакой раздробленности!
После смерти Сталина Хрущев в 1954 году выделил из ВВС сначала ПВО, а потом, в 1959 году, – и ракетно-стратегические войска. Еще позже к ним добавилась отдельная противоракетная оборона Москвы и Военно-космические силы. Получилось так: одни войска громят стратегические цели на земле врага баллистическими ракетами (РВСН), другие – ракетами с самолетов (Дальняя авиация ВВС). Третьи – сбивают пытающиеся прорваться на нашу территорию вражеские самолеты зенитными ракетами и истребителями-перехватчиками (ПВО), четвертые – ведут воздушные бои и громят аэродромы противника самолетами (ВВС). Отдельно работают те, кто сбивает вражеские спутники и управляет своими орбитальными системами (Военно-космические силы), а также те, кто пытается сбивать чужие ракеты, идущие на Москву (войска Ракетно-космической обороны – РКО). И все эти силы оказываются совершенно бесполезными, если приходиться воевать с врагом, использующим партизанские методы, как это было в Афганистане и Чечне. Или в случае столкновения со страной вроде Турции.