• истребители спутников, уничтожающие своими ракетами «космос-космос» космические аппараты противника, ломающие космический эшелон его связи, разведки, навигации, ПРО. Те же истребители смогут уничтожать и гипотетические платформы врага – носители лазерного, пучкового и иного перспективного оружия.
• спутники для пополнения потерь, нанесенных врагом.
• аппараты-постановщиков полярных сияний в ионосфере, что должно ослеплять радары вражеской ПРО. Или ядерных зарядов для подрыва в космосе и вывода из строя (мощным электромагнитным импульсом) спутников противника, нарушения радиосвязи.
В конце 1950-х – начале 1960-х годов в США и в СССР были проведены экспериментальные ядерные взрывы в околоземном космосе (на высотах от 100 до 400 км). Исследования показали, что одного взорванного на высоте от 125 до 300 км ядерного заряда мощностью около 10 кт достаточно, чтобы надолго прекратить возможность всех видов радиосвязи по всем диапазонам на тысячи километров от места взрыва. Ядерный взрыв в околоземном космическом пространстве приводит к образованию плазмы столь высокой концентрации, что на несколько часов исключается возможность всех видов радиолокации и радиосвязи.
В возможном конфликте со США, НАТО или Китаем такое оружие помогло бы нам отразить агрессию, не прибегая к тяжелым ядерным ударам по территории противника. Нужно было разрабатывать специальные боевые аппараты-бомбы, а для их быстрого вывода в нужную точку надпланетного пространства – создавать космическую авиацию, высокоманевренные и трудноуязвимые носители с воздушным стартом. Но все это так и осталось лишь мечтой.
Дальнейшее развитие русского космического эшелона – это орбитальные станции и боевые платформы несущие на себе лазерное и иное оружие на новых физических принципах, способное разить и космические, и воздушные, и наземные, и морские цели. В перспективе это может быть и оружие, вызывающее климатические бедствия в стране-агрессоре, а также и массовые поражения психики. Кроме того, орбитальные станции могут служить причальными узлами для двух-четырех космических бомбардировщиков, выведенных на орбиту в угрожаемый период.
Дальний космос
Развитие космической техники – следующая ступень за ракетно-ядерной эрой. Космическое оружие превзойдет ракетно-ядерное и как бы нейтрализует его силу. Это так же очевидно для умного наблюдателя сегодня, как для того, кто понимал, что в 1940-е ракеты открывали новую фазу военного противостояния и вообще мировой истории. Господство в космосе – неважно, чье – после гибели СССР-1 с его огромным ракетным арсеналом дает возможность уничтожать боеголовки баллистических ракет. Благо, никто, кроме СССР не смог создать мощных межконтинентальных машин с десятью «головами» и зарядом ложных боевых блоков. То же господство позволяет вести постоянную и всеобъемлющую разведку всего, что происходит на поверхности Земли, в ее воздушном пространстве, а подчас – под водой и под твердью планеты. Но это – лишь самый первый «слой» космического господства. Есть и второй.
Выступая на XXIII академических чтениях по космонавтике в январе 2009 года, патриарх советской космической программы, академик Борис Черток поведал о том, что скоро борьба развернется за геостационарные орбиты (ГСО) на высотах свыше 36 тысяч км, где должны работать уже не просто спутники – а тяжелые орбитальные, многоцелевые платформы: «Для того чтобы российская космонавтика вошла в будущем хотя в первую пятерку, необходимы радикальные жесткие социально-политические реформы.
Исходя из таких невеселых размышлений, считаю, что до 2030 года Россия должна уделять основное внимание программам:
• безусловной космической безопасности (спутники всех видов разведки, системы ПРО, ГЛОНАСС);
• тяжелых геостационарных платформ-спутников на геостационарной орбите (ГСО)».
Черток пророчит, что в XXI веке предстоит ожесточенная экономическая и политическая борьба за место спутников связи на ГСО. Космический аппарат, выведенный на ГСО, имеет период обращения, равный периоду вращения Земли, и плоскость орбиты его практически совмещена с плоскостью земного экватора. Подспутниковая точка имеет свою географическую долготу – рабочую точку и нулевую широту.
Первые космические аппараты были выведены на ГСО еще в 1960-х годах. Всего с тех пор на геостационар выведено около восьмисот аппаратов и каждый год выводится в среднем по 20 новых. На 2008 год на геостационарной орбите пребывали более 1150 объектов. Среди них управляемых, «живых» спутников – около 240, а остальное – это уже отказавшие разгонные блоки и другие объекты.
В среднем масса полезного груза, выводимого носителями на околоземные орбиты, составляет 3–4 % от стартовой массы носителя. Для геостационарных орбит масса спутника составляет всего 0,3–0,5 % от стартовой массы носителя и разгонного блока.
К 30-м годам XXI века, как утверждает академик Черток, ГСО, наивыгоднейшее место для размещения систем спутниковой связи, исчерпает свой ресурс. Поэтому неизбежной станет жесткая международная конкуренция за места на геостационарной орбите. Международные политические соглашения окажутся бессильными решить эту проблему даже с учетом дальнейшего процесса развития информационных технологий, ибо каждому спутнику на ГСО соответствуют разрешенные площади обслуживания на поверхности Земли.
Значит, придется переходить от спутников к созданию постоянно работающих на геостационарах мощных платформ, способных служить десятилетиями. Платформ, которые можно оснащать все более современными блоками, снимая с них устаревшее оборудование. Обозревая почти треть поверхности планеты, такая многоцелевая платформа будет способна заменить многие десятки современных спутников связи. Платформа будет использовать мощную солнечную электростанцию мощностью в сотни или даже тысячи киловатт.
Большие антенны (параболические или активные фазированные решетки) такой платформы способны создать у поверхности Земли любое заданное значение ЭИИМ (эквивалентную изотропную излучаемую мощность) и принимать информацию от земных абонентов, использующих приборы, по габаритам не больше лучших современных мобильников. Возможность размещения на тяжелых геостационарных платформах многих десятков, а может быть – и сотен ретрансляторов различных диапазонов позволит владельцам таких платформ торговать стволами связи любого назначения для любого района. Тяжелые, многоцелевые платформы будут коммерчески выгодны.
Однако у тяжелых платформ на ГСО будет и военное обличье. Они смогут ослеплять и поражать наземные средства ПВО, ПРО, радиоэлектронные средства управления войсками. Как? Б. Черток говорит о сверхмощных сверхширокополосных излучателях электромагнитной энергии.
Практически все виды современного оружия, системы управления движением самолетов, морских судов, наземных боевых средств, все виды передачи и обработка информации используют микроэлектронную аппаратуру. Электроника до конца XXI века будет основана на полупроводниковых приборах, оперирующих с низким уровнем напряжений и токов. Абсолютное значение токов и напряжений с процессом микроминиатюризации могут достигнуть очень малых величин. При использовании нанотехнологий для информационной техники значения токов и напряжений будут только уменьшаться. Импульсное воздействие сверхширокополосных электромагнитных импульсов приводит к возникновению наведенных токов сравнительно высокого напряжения во всех электронных приборах и практически выводит их из строя, – доказывает академик.
То есть, с геостационаров можно будет наносить неядерные волновые удары, превращающие оружие в неуправляемый хлам, дезорганизующие управление целыми странами. Ну, а затем такие же излучатели лидеры космической гонки установят на своих лунных базах.
«В XXI веке впервые предстоит связать Луну с Землей надежной транспортной системой для технологических грузов и постоянно действующей с двухсторонним движением пилотируемой транспортной системой.
В первой половине XXI века сохранится НАТО и появятся новые военно-политические группировки. С точки зрения «господства в космосе» для каждой такой группировки на случай «звездных войн» заманчива перспектива сооружения на видимой стороне Луны базы, обладающей мощным лучевым и мощным сверхширокополосным импульсным оружием. Будущие оптико-электронные и радарные системы позволят вести непрерывный контроль за всем, что творится на земной суше, в море, воздушном и околоземном космическом пространстве. При военных конфликтах с лунных баз могут быть нанесены локальные удары упреждающие использование ядерного оружия массового уничтожения…» – считал Борис Черток.
Но если Луна – дело дня послезавтрашнего, то тяжелые платформы на геостационарах – перспектива куда как ближе. И понятно, что создавать такую технику намерены и американцы, и китайцы. По словам академика, в конце 1980-х в Советском Союзе разработали уникальный проект первой в мире тяжелой (20 тонн) универсальной платформы на ГСО. Выводить ее на орбиту хотели с помощью сверхмощной ракеты «Энергия» прошедшей успешные летные испытания в 1987 и 1988 годах. В 1989–1990 годах НПО «Энергия» при поддержке военно-промышленной комиссии Совета Министров СССР делала предложения Германии, Франции и Европейскому космическому агентству о сотрудничестве и совместной работе по созданию универсальной тяжелой космической платформы на ГСО. В те годы только Россия/СССР, обладавшая уникальным носителем «Энергия», могла решить эту задачу. Весьма детальная разработка конструкции платформы и техники выведения вызвали большой интерес у ведущих немецких и французских фирм. Начались совместные работы. Однако расчленение Советского Союза и либерально-рыночные «реформы» 90-х годов разрушили организацию и лишили всякой государственной поддержки производство носителей «Энергия». Оно оказалось уничтоженным. Продолжение работ над тяжелой космической платформой без носителя стало бессмысленным.
СССР вполне мог справиться с делом и самостоятельно. И тогда мы уже имели бы орудие господства новой эры. Располагая мощнейшей в мире ракетой, мы давно развернули бы и систему устойчивой связи со своими арктическими регионами. Здесь геостационарные аппараты бессильны. Необходимо, как говорит Черток, создание группировки из трех спутников на геосинхронных эллиптических орбитах (типа «Молния» или «Тундра»), что обеспечивает возможность приема сигнала с двух спутников одновременно и обеспечивает покрытие 100 % территории с углами видимости спутников 35°-90°. Тем самым мы могли просматривать наши арктические рубежи и бассейн Северного Ледовитого океана, на корню пресекая всякую возможность внезапного и скрытного удара по нам крылатыми ракетами.