И развернулась к наемнице:
— Ты точно уверена, что мы обязаны держать эту особу при себе?
Аррайда вздохнула.
— В Теласеро… на нас свалилось четыре десятка данмеров. Благодарных за пробуждение, но испуганных, недоумевающих, слабо сознающих, где они находятся. И потому помощь Пикстар оказалась неоценимой. Она довольно знаменита.
— Не преувеличивай, — дернул ушами Черрим. — Стоит нам начать ее уважать, как актрисулька тут же испортит это какой-либо гнусностью. Помнишь ее истерику перед Сураном?
— Она что, всерьез полагала, что вы способны продать девушку в публичный дом? — приподняла ровные брови Эдвина. — Даже такую дуру, как она?
— Она вовсе не дура!
— Возможно. Как она вела себя в Уршилаку?
— Провидица не склонна потакать девичьим капризам, — хохотнул хаджит. — Кроме того, нас слишком быстро оттуда выставили. А как ты сама съездила, Эдвина?
— Просто отлично, я уже говорила.
Магичка, заглянув в ручное зеркальце, послюнила палец и стерла полосу сажи со щеки.
— Путешествовать на магах — это не верхом страдать. Переговоры заняли больше времени, чем само перемещение. Что Сцинк-в-Тени дерева из Волверин-Холла пошлет свою помощь, я не сомневалась. С отделением в Кальдере было чуть потруднее, но их тоже удалось уговорить. А еще мы получаем прекрасную травницу из Балморы, нашу общую подругу Ажирру.
Эдвина улыбнулась Аррайде:
— Она до сих пор хранит твой трофей — шкуру скального наездника с Горького Берега. Действительно уникальный экземпляр.
О рыбаках и купании. Хуул, Уршилаку
Путешественники прибыли в Хуул на закате. В трактире Тонгара свободных коек не было, и ночевать они устроились в одной из рыбацких хижин, на сваях вынесенных в залив с берега. Так местные жители избегали налога на землю.
Рыбак все равно собирался на ночной лов, и потому взял за свою хибару красную цену и ни дракошкой больше. Хаджит Черрим и Зайчик с Тьермэйлином вызвались караулить первыми и, усевшись на деревянных мостках перед дверью, занялись рыбной ловлей. Рыба особенно хорошо клевала в сумерки. Девушки же стали устраиваться в хижине, через многочисленные щели в стенах которой еще сеялись солнечные лучи. В лучах радужно плясали пылинки, резко пахло мокрым деревом, солью и травой постелей.
Звездочка заняла единственный в хибаре гамак и покачивалась в нем, положив лютню на живот и пощипывая струны, ворча, что инструмент не строит от сырости. Вид у нее, в противоположность обычному, был блаженный. Эдвина, наоборот, бухтела, усевшись на сеннике и шурша пергаментами в сумке, поставленной на колени.
— Если они ловят на наш запас сушеной скрибятины, я им бошки поотрываю.
— На мидий.
— Тут водятся мидии? — магичка оживилась и повеселела. — Когда мы ловили некромантов у Топальской бухты… я тогда училась в Университете Таинств, в Столице. Вечером развели костер, набрали мидий… Слушайте! Я вам сейчас такой супец забабахаю! С Роландовыми слезками и саммерсетским лавром, есть у меня запас…
— Супе-ец, бошки, забабахаю, — протянула Пикстар презрительно. — Дикари!
— Клевета и инсинуации, — фыркнула Эдвина и вышла. Певица продолжала перебирать струны, и сквозь мурлыканье стало пробиваться нечто связное.
— На Морровиндском берегу.
А где — про то молчок.
Жил Аелвинус Меновальд,
отважный рыбачок.
А в Альд-Велоти под скалой,
Где мутная вода,
Плавал Старик Синий Плавник,
Всех рыбаков беда.
За кружкой мацта Меновальд
Поклялся извести
Синего Плавника, злобного Старика
И всех от него спасти.
Звездочка задумалась на какое-то время и печально завершила:
— …Полюбоваться можешь ты на призрак у воды,
Где деревянная нога оставила следы.
Аррайда, задремавшая, было, вздрогнула и повернулась, опершись на локоть:
— Погоди! А что там случилось-то?
Пикстар по-кошачьи потянулась:
— Ну, что-то случилось. Я потом придумаю. Кстати, есть желание — можем потратить денек и доехадь до Альд-Велоти, услышишь все из первых уст. Тут совсем рядом, на заход вдоль берега. И как раз посередине между деревушками Ашалмавия. Любопытный даэдрический мегалит. В неплохой сохранности. А под ним, по слухам, система пещер с сокровищами.
— Ох, не верю я в такое счастье, что их никто до нас…
Двери в хижину распахнулись, и Черрим загородил собой светлый по сравнению со стенами проем, локтями упираясь в косяки, распушась от возмущения.
— И что ж вы, девушки, не уйметесь никак? — ядовито вопросил он. — То песни орете, то…
— То? — Пикстар потянулась, укладывая лютню на сундук.
— Эдвину подослали нашу рыбу распугать… — котище засопел. — Значит, так. Ежли вам охрана не нужна, мы с Лином в море выйдем. С лодки острогой рыбы набьем. А Зайчика оставим при вас. Все равно он плавать не умеет.
— На здоровье, — Звездочка показушно зевнула и улеглась набок, свернувшись под одеялом. Аррайда вышла за Черримом наружу. Поежилась от ветерка. Отыскала взглядом Эдвину, колдующую над костром. И, махнув рукой хаджиту, двинулась к ней.
Котище, оттолкнув лодчонку с горящим на носу фонарем от берега, прыгнул к Лину. Босмер Зайчик, помогавший ему, вернулся на мостки и уселся, прислонившись к двери хибары спиной, собираясь бдить.
Ровный шум прибоя заглушал треск огня. Пламя дергало и тянуло в сторону моря вместе с паром, поднимающимся над котелком, висящим на треноге. И потому пряный запах варева стал ощутим только у самого костра. Он обозначался особенно резко при каждом движении большой деревянной ложки, которой помешивала в котелке Эдвина, попутно подсыпая измельченную зелень.
— Уже почти готово, — заметила магичка, рукою с ложкой отводя ото лба налипшую прядь. — Убрались неуемные? Не попробуют — им же хуже.
Она громко фыркнула.
— «Приличную уху» им подавай. Можно подумать, то, что я варю, у Дезель клиентов обслуживает.
Аррайда засмеялась. Проводила взглядом яркий огонек, мерцающий среди массы темной воды.
— Плащ расстели, а то тут колючки, — подала совет Эдвина. — Вроде выбрались мы по делу, а разбрелись кто в лес, кто по дрова.
Аррайда разложила плащ и устроилась на нем, жмурясь на огонь.
— Может, нам завтра никуда не торопиться, — бретонка отхлебнула, подув на ложку, и кинула в котел еще горсть приправ. — Обождать денек. Мне кажется, нам всем не хочется заглядывать за окоем.
— Мы уже туда заглянули, — Аррайда оперлась лбом на кулак и прикрыла глаза. — Меня преследует видение, будто мы стоим на самом краю, и песок и мелкие камешки шуршат из-под ног. Нас унесет вниз, Эдвина, даже если мы не станем шевелиться. Но если мы осознанно двинемся вместе с потоком, есть шанс не сломать себе шею.
— Возможно. Это же не я Нереварин, а ты, — магичка улыбнулась. Наемница хмыкнула.
— Мы выйдем на рассвете, как договорились. Если что — доспим в лодке.
От разговора их отвлекла возня на мостках. Пикстар рвалась из хибары наружу, приснувший Зайчик удерживал тушкой двери. Актриса поднажала. Зайчик отъехал и с воплем вскочил. Расставил руки для равновесия, чтобы не свалиться в воду.
— Ну вот! — ноющим голоском заметил он. — Я охранял ее, как сокровище, а она улупила меня дверью по спине!
Звездочка раздраженно фыркнула.
— Дрыхнуть не надо! Я стучала, между прочим.
И удалилась за камни. Зайчик подался к костру, потирая поясницу. Уловил аромат юшки и стал потирать ладони.
— И тебя не смущает неприличность этого варева?
Босмер отчаянно затряс головой.
— Ладно уж, — сжалилась Эдвина, — тащи миски. Звездочка, тебе наливать?
— Немного, — актриса подошла, стряхивая воду с пальцев. Изящно присела, поджав под себя ноги. Приняла миску, с поклоном поданную кавалером. Боясь обжечься, поскорей устроила на песке. — На ночь наедаться вредно.
Магичка фыркнула, оделяя варевом остальных. Поднесла ко лбу ладонь, вглядываясь в волны.
— Далеко же их занесло. Вон там огонек.
Зайчик привстал на колени:
— И вон там тоже.
Передернул плечами:
— Это же море Призраков! Мало ли чьи души носятся над водами.
— В туман, — подняла глаза к небу Аррайда. — А сегодня ясно.
Звездочка зачерпнула из миски и подула на ложку.
— А может, это вовсе огни Дагон-Фелла, земли Дагона, скалистой и суровой.
Наемница хотела поправить ее, что из Хуула остров Дагон-Фелл вряд ли разглядишь, но решила послушать, какую нить рассказа Пикстар сплетет. А та взглянула на тяжелые волны, потом на звезды над головой и продолжила таинственно:
— Пожалуй, это единственный клочок суши у Вварденфелла, где удержались северяне после гибели Лорхана, их бога Шора. Они прикидываются мирными рыбаками, рудокопами, пастухами квама, но по ночам, точно злые оборотни, меняют шкуру, превращаясь в контрабандистов и разбойников. И ждут, ждут, пока сумеют вернуть себе Морроувинд.
Эдвина стукнула по котелку, выражая несогласие, Зайчик же застыл с ложкой во рту, заслушавшись.
— Дагон-Фелл — остров страхов и чудес.
Пикстар тряхнула головой.
— Говорят, в одной из шахт квама несут золотые яйца. И тот, кто их найдет… — данмерка многозначительно замолчала. Проглотила несколько ложек супу.
— А еще в развалинах двемерской башни у самого поселка живет злой волшебник Сорквильд Ворон. Он хранит у себя маску Клавикуса Вайла, даэдра, который часто появляется в компании лохматого пса. Ту маску, что, несмотря на собственное уродство, дарует несравненную красоту надевшему ее. Она черная, блестящая и рогатая, с усами на личине. И кстати, в ней изображена Альмалексия — на столбах, подпирающих Призрачный Предел.
— Двемерская… — повторила Эдвина зачарованно, обращая глаза к огоньку на волнах.
— Зря ты это, — хрипло сказал босмер Звездочке. — Теперь нам придется завернуть на Дагон-Фелл, а я моря страх как боюсь.