— На моих глазах Морроувинд сдался Империи. И я досыта хлебнул горя побежденных. Я клялся отомстить киродиилам и Триединым — за предательство. Борьба была безнадежной, но позже я обрел новую цель. И сдался смерти у Красной Горы, борясь с порожденными мором чудовищами. У меня не вышло, но я верил, что получится у тех, кто придет за мной.
— Рабы Триединых зовут это место пещерой ложных воплощений. Не верь. Я — Ане Терия. Я была священным рыцарем Храма и знаю, о чем говорю. Я приложила руку к Апографу, который так защищают жрецы-отступники и так старается уничтожить Храм. Но я не посмела противоречить Триединым, к сожалению. Я никогда не верила в пророчество Нереварина, пока не стало слишком поздно. Опасайся слепой веры, держи глаза открытыми.
— Да уж! — выскочила вперед тень тощей данмерки, одетой по-мужски и в черное, гибкой, как змея. — Я Идрени Неротан из Дома Хлаалу. Впрочем, мне было плевать и на мой Дом, и на сладкую троицу Сота Сила, Вивека и Альму… лексию, которые ханжески требовали от нас морали, а сами предавали, лицемерили, прелюбодействовали почем зря. И плевать на Дагот Ура и Нереварина. Я и не знала-то о них, пока не пришлось прятаться у степняков от… И не смотри на меня так! — Идрени зыркнула на Терию. — Я вела жизнь подлеца и гробокопателя и погибла, пытаясь ограбить разрушенный Когорун. Не стыдись, — обратилась она к Аррайде, — когда победишь. Мы не ложные. Мы — предтечи. Ты станешь тем, кем не стали мы.
Наемница приложилась ладонью к шлему, давя смешок. Как-никак Триединые, устав бороться с верой данмеров в даэдра, приписали к благостным предтечам себя любимых Азуру, Мефалу и Боэту, а более зловредных Мехруна, Молаг-Бала и Малаката с Шигоратом определили в Дом Забот. А у Нереварина предшественников аж пятеро, явный выигрыш.
— Ну вот. Теперь у меня тоже есть предтечи. Я польщена.
И она поклонилась призракам.
— А что, узнать, что у меня не получилось, не хочешь? Не хочешь поторжествовать?
Тень, до того робко держащаяся за спинами других призраков, вылетела вперед. Растрепанная, рыжая, в той самой одежде, в которой ее нашли, и Аррайда потрясла головой, давя в себе желание заглянуть Пикстар за спину: а торчит ли там нож.
— И теперь ты Луна-и-Звезда. А я кто? Несчастный дух под опекой Азуры. Провалившаяся попытка. Предтеча. Смейся, ну!
— Мне жаль, что так вышло.
Наемница обхватила пальцами пояс.
— Засунь свою жалость в…
— Я и так виню себя в твоей смерти. Не пытайся сделать эту боль еще сильнее.
Звездочка еще мгновение посверлила соперницу алым взглядом и неожиданно опустила глаза.
— А вот этого не надо. Доведи до конца то, что мы затеяли. Оплакивай Дом неоплаканный. Все, что они делают, все, чем они стали — это зло и нечестие, но начинали они с яркости и чести. И невольной причиной их падения была… был ты. Владыка Неревар… Не вели ты Даготу охранять Нечестивые инструменты под Красной горой — он не поддался бы искушению. Выполняя твой приказ, он защищал их от Триединых. И ненавидит тебя, предавшего его, и этих троих, насмеявшихся над его честью, напавших и похитивших Разделитель, Разрубатель и Призрачный страж для себя самих.
Аррайда молчала, несколько ошеломленная этим внезапным экскурсом в историю.
— Всем им захотелось стать богами. И Кагренаку, и Даготу… всем. И ни один не откажется от украденной силы добровольно. Будь осторожна с Храмом. Они не захотят твоего возвеличения.
— Знаешь… я тоже не хочу своего возвеличения. Если ты еще не поняла. Дедка Сул-Сенипул говорил, что мертвые видят дальше…
— Прости меня.
Звездочка робко коснулась Луны-и-Звезды, обдав руку Аррайды колючим холодом.
— Я так стремилась к этому кольцу. Я так тянулась. Я так спешила тебя опередить, что забыла об осторожности.
— Знаешь, я тоже.
— Опасайся Храма. Не дай себя убить.
— Это они…
— Они шли по моему следу, да.
Аррайде вдруг припомнились соглядатаи из Молаг-Амура, данмеры в простых коричневых плащах, шепчущиеся в углу таверны.
— Ты вырвала меня у них из рук, ты столько раз спасала меня, а мне казалось, что ты стоишь на моей дороге и путаешься под ногами.
Звездочка покусала рыжую прядь.
Аррайда откашлялась:
— Надо было взять тебя с собой.
— И что бы, дала мне примерить кольцо? — тень рассмеялась. — Я бы все равно сбежала. Я ушла из Уршилаку той же ночью «вмешательством Альмсиви», пока ты благополучно дрыхла в шатре этого… Занумму. А потом на судне в Вос, надеясь тебя обогнать. Оттуда до Пещеры воплощения намного ближе.
Звездочка пожала плечами.
— Я потому так и бесилась, что в глубине души знала: Нереварин не я, а ты. И не заметила, что соглядатаи храма вновь взяли мой след. Дура я дура! Из актрисы худой полководец. Великие Дома все равно не признали бы меня. Ты знаешь, что тебя ждет? Бегать, уговаривать, уламывать, облизывать; пытаться соединить несовместимое. Льстить, доказывать силу. Раздавать подарки и затыкать рты. Данмеры способны объединяться в годину нужды, — Пикстар заходила перед строем молчаливых призраков, — но поди докажи им, что нужда настала. А еще придется убеждать, что ты военачальник — Нереварин для степняков, Наставник — для Великих домов. Чтобы показать им правду, тебе придется рассказать, как Триединые приняли Нечестивые инструменты Кагренака, как они предали свой народ — и представить доказательства. Тебе придется раскрыть им глаза на Дагот Ура, Шестой дом, их планы и силу. И что Альмсиви больше не могут сдерживать их. А люди очень не любят, когда их пробуждают от благодатного невежества.
— Могут и в морду засветить, — скромно поделилась опытом Идрени Неротан. Пикстар дернула острым плечом.
— Храм объявит тебя врагом. Ординаторы устроят загонную охоту, а правоверные данмеры будут плевать и браниться вслед или просто сдадут первому патрулю. Степняки же станут испытывать тебя и сомневаться в твоей чести. О тебе раскопают все. Будь готова к этому.
— Вывалят всех скелетов из шкафа и рассмотрят на свет.
Ане Терия наступила Идрени на ногу.
— Чтобы стать командиром объединных армий, просто покажи мощь в бою, благородство в речи и мудрость в руководстве.
— Ага, спасибо, — Аррайда кивнула.
— Но даже если ты добьешься всего этого, — продолжала стращать Звездочка, — это не означает твоей победы.
— Но и не означает поражения, — перебил ее философ Хорт Ледд. — Видения, что посылает нам Азура, туманны по двум причинам. Одна — потому что будущее нельзя узнать, и всегда есть выбор. Вторая — потому что правда не бывает ясной или простой. Владычица сумерек учит нас, что нужно думать долго и усердно. Искать правду и смысл, и не надеяться лишь на порыв и силу.
— Зато можешь надеяться на друзей. Я перестану чувствовать себя жалким призраком, если хоть чем-то помогу твоей победе, — Эрур-Дан раздернул пряжки на ремешках сияющей кирасы и уложил доспех к ногам Аррайды. Рядом сложил копье. — Мои кости как-нибудь обойдутся без этого, а тебе пригодится.
Конун Чодал хмыкнул и стал разуваться:
— Вот тебе сапоги. И топор еще. Прими с благословением.
Хорт Ледд опустил поверх переливающуюся мантию и рядом — бережно — книгу:
— Знания тоже не бесполезны.
Ане Терия кивнула и прибавила к подношениям свою книгу в зеленой обложке и увесистую булаву.
Идрени Неротан громко зафыркала и сунула в руки Аррайде воровской инструмент:
— Лучше укради что-нибудь достойное. Да хоть всю вивекскую библиотеку.
Гора подарков росла у ног наемницы, и Аррайда задумалась, не помогут ли призраки дотащить их хотя бы до выхода. Не хотелось бы еще день провести голодной в пещере, перетаскивая подношения. Звездочка отвлекла Нереварина от мыслей, хрипловато закашлявшись:
— Вот, — и стеснительно сунула в руки зачарованный поясок и изрядно потертые, в бурых пятнах, штаны.
— Надеюсь, это не кровь? — пошутила Аррайда неловко.
— Это я села на смолу, — Пикстар чмыхнула и засмеялась. — Она отвратно отмывается, зато штаны зачарованы на полет и, поверь, летать в них хуже не стало. А лютню оставь с моим телом, ты все равно играть не умеешь.
— Хорошо. Спасибо.
Горло перехватило.
Конун Чодал ободряюще похлопал Аррайду по плечу:
— У нас не вышло. Пусть получится у тебя, девушка. Иди, пора.
— Те, что наверху, пока солнце встает, как раз успеют вынести все наружу, — широко улыбнулась Идрени.
— Мы благословляем тебя, иди, — звучно произнесла Ане Терия. И Аррайда двинулась к проему распахнувшейся двери.
Утро снаружи было перламутровым и розовым.
Девушка подняла руку, и солнечный луч сверкнул на Луне-и-Звезде.
Она сказала подбежавшим степнякам:
— Помогите мне вынести подарки и уложите в пещере тело Звездочки. Так будет правильно.
Делай, что должно. Бал Исра, Индарис
Глорб вел Аррайду по подземному коридору, то и дело оглядываясь на пепельноземцев, следующих по пятам. Встряхивал лампу со светящимися насекомыми. Зевал, показывая коричневые клычки.
— Вот так и ходим. Мне приходится привыкать, — Аррайда сильней оперлась на могучую руку орсимера. — Чувствую себя священным триолитом. А их цель — защищать меня любой ценой.
Бронник хмыкнул.
— Ла-адно. Тут есть пустая кладовая. Пусть устраиваются. А для караулящих под твоей дверью распоряжусь принести спальники.
Орсимер отпер замок на окованных бронзой арочных дверях. И после пустого, едва оштукатуренного здания Аррайду поразила собственная спальня, уже обставленная скромно и со вкусом.
Пока охрана ерзала под кроватью и обшаривала закомарки спальни, гардеробной и не действующей пока купальни, Глорб давал пояснения — со сдержанной гордостью — и ключи: с видимой неохотой. И пообещал кадку горячей воды поутру. А Нереварин с вожделением засматривалась на широченную кровать.
Спальня располагалась глубоко под землей. Здесь было тихо, как в очищенном экзорцистами склепе — даже когда наверху бушевала буря, — и потому девушка не смогла уснуть сразу, хотя телохранители осмотрелись и оставили одну, пожелав добрых снов. Вытянувшись на постели, покачивала ногой волшебный фонарь — мотыльки вспыхивали золотыми искрами и разметывались по всему шару, поднимаясь со дна. И думала, что впервые может почувствовать себя дома. Где она жила до Вварденфелла, Арри не помнила. А потом… что ей было считать своим домом? Хибару Косадеса в Балморе, опустевшую с его отъездом? Гостевые покои Скара? Юрту Нибани Месы?