— Угу, вроде того. Пойдем.
В священной долине горели костры. Советники племен установили шатры кругами — каждый у своего огня. А общий костер под тонким кожаным навесом не был пока зажжен. Его время настанет, когда пепельноземцы договорятся.
Палатки каждого племени были своего цвета, кроме того, новые, яркие, еще не вылинявшие от солнца и непогоди.
— Ты готова официально принять титул Нереварина от Уршилаку? — наклонившись к Аррайде, спросил Сул-Матуул. А призрак его отца прибавил:
— Так будет проще договариваться с упрямыми гуарами из других племен. Сын старался изо всех сил, но каждому многого хочется, и даже самую мелочь они готовы повесить на героя.
— Некоторые задания тебя позабавят, — ашхан подвел Аррайду к костру Уршилаку и налил ей кислого гуарьего молока.
— Все идет медленней, чем мы хотели, — вздохнула девушка, отпивая по глотку. — Черрим пытается договориться с Хлаалу, Эдвина — с Великим Домом Телванни.
— Хотя гильдию магов они недолюбливают, — вставил Лин, — и это мягко сказано. Только Редоран за нас. И то без Венима.
— Но тянуть с нереваринством я не стану, раз уж я здесь.
— Хорошо, — Сул кивнул. — Пошлю за Нибани и начнем.
— А почему у костра сидят с такими промежутками? — спросил аптекарь, проводив взглядом в спину гонца. — Народу здесь мало? Или чтобы избегать конфликтов?
— Многие заняты в охране совета. Но это не пустые места. На них сидят духи предков, чтобы советовать живым. А провидицы доносят до нашего слуха ими произнесенное.
Но сколько Аррайда ни всматривалась, духов предков, кроме Сенипула и Белаала, так и не разглядела.
Через четверть часа примерно явилась раздраженная Меса, схватилась за чашку с молоком:
— Да чтоб их! Вечно требуют решать за них ерунду. Притязания удалось умерить, но побегать придется. А Эрабенимсуны и вовсе недоговороспособны. К их вождю Улат-Палу и соваться нечего. Все кругом для него враги, все покушаются на его власть и воруют его гуаров. Пойдем сразу к Манирай, их пророчице, хоть она там вменяемая, может, присоветует чего.
Нибани вытерла локтем потное лицо и пустила чашу по кругу.
— Никто из нас не сомневается, что ты, Арри, достойна звания Нереварина Уршилаку. Не завидую тебе, девочка, божеством быть трудно.
— Слишком много конкурентов, — вылез Лин.
Меса торжественно кивнула.
— Перед лицом предков, греющихся у священного огня, — Сул-Матуул надел Аррайде на шею эбонитовый медальон с кровавым камнем, — нарекаю тебя Нереварином нашего племени. «Зубы Уршилаку» тому порукой.
— Действительно зубы?
— Нет. Но хорошая защита от паралича, — дедка Сенипул хмыкнул. А Сул добавил: — Прости, что все так скромно, но сейчас не до пышных торжеств.
— Я не обижаюсь.
Аррайда прислушалась к себе, пытаясь уловить изменения, тряхнула головой:
— Я готова идти к остальным. И принести продуманные подарки.
— Вернее, выслушать жалобы и поручения? Ох, я и так за день натопталась, — Нибани тяжело встала. — Я так думаю, ты еще хочешь узнать, кто убил Звездочку?
Нереварин дернула щекой.
— Пришли новые вести от Ашулки из Гнисиса?
— Нет. Но кое-что рассказала Синнамму Мирпал, провидица Ахеммуза. Им не позавидуешь, у них нет защитника-вождя. Синнамму приходится все разгребать самой. Если ты не голодна, пошли. Все равно там накормят.
Но Нереварину при упоминании убийц Звездочки стало не до еды.
— Если я правильно помню, убийцы скрылись на лодке от наших разведчиков? — переспросила старуха. Аррайда кивнула:
— Мои защитники даже видели парус в море, лодка шла на восток. И след: где ее стянули с берега. Чуть подальше Зубов Айрана.
— Так вот, Синнамму рассказала мне, что на острове, где они обычно ищут убежища в годину бедствий, видели ординаторов. Это к северу от Вварденфелла и становища Ахеммуза. Среди мелких островков там есть один достаточно большой. Ординаторы прогнали рыбаков, якобы, те возят еду адептам Шигората, поселившимся в руинах Альд Даэдрот. Индорильские доспехи, «желтки с гребнем», — Нибани скривила губы. — Ну, выкуривать «язычников» они будут долго. А еще у Ахеммуза увели трех лучших гуаров. Причем, первого… — провидица хмыкнула. — Расспроси сама Мирпал или пастуха. Пусть тот краснеет.
Желтые аккуратные шатры Ахеммуза вблизи оказались не новыми. Хотя были ярко раскрашены и заплатаны там, где это было нужно.
Над костром висел котел, распространяя запахи приправ. Лин чихнул. Морщинистая данмерка, мешающая варево в котле, проворно разогнулась.
— Вас мне показывал сон или не вас? Вы разбираетесь в лечьбе?
— Хм-м… — избежал подробностей альтмер, предчувствуя подвох. — Мир тебе, добрая женщина.
— И вам, странники. Я Уршамуса Рапли, лекарка племени. Мне снился сон о белом гуаре. Кто побежит за ним — найдет исцеление нашим хворям. Мор жесток, мои отвары помогают слабо.
— Может, сразу им рецепт зелья дать? — наклонился к уху подруги аптекарь. — Не уверен, правда, что нужные травы здесь растут, — он повертел головой, разглядывая камни вокруг и под ногами, и чихнул опять. — Хотя если бы не пепельные бури и Дагот, тут бы цвели сады. Потрясающая земля.
— Надо будет послать к Ахеммуза Ажирру…
— Надо.
— Кто побежит за белым гуаром… — тянула Рапли.
— Единственный белый гуар, что я здесь видел, твой, — Лин подмигнул Нереварину. — Спутан и пасется с остальными. Так и быть, я мог бы за ним побегать.
Лицо лекарки просияло надеждой. Тьермэйлин вздохнул.
— Эх! Надо было отправиться в Вивек с Черримом, — и отсалютовав просительнице, отправился на выгон.
Провидица Ахеммуза Синнамму Мирпал оказалась такой же морщинистой и ворчливой, как Меса. Худая, в золотистом кожаном платье с красным ожерельем, с диадемой на совершенно седых, гладко причесанных волосах. Склонив голову к плечу, она иронично рассматривала Аррайду.
— Это Нереварин?.. Больно длинная да тощая…
— А еще нвах.
Нибани придержала девушку за локоть:
— Тихо.
— Знала я другого Нереварина. Другую. Шкода, Предок прости. Хотя нехорошо так о мертвой. Ночевала у нас, ела наш хлеб и пила молоко. Хвостом мела. А потом с лучшим гуаром усвистала.
— Была за ней особенность верховых красть.
— И не только! Парня-пастуха с толку свела, как суранская шлюха.
Аррайда подумала, что слава дома земных наслаждений госпожи Дезель достигла самых глухих уголков острова, если провидица поминает ее чаровниц с таким знанием дела.
— Облапошила дурня несчастного! А потом сверху по голове получил. И еще двух верховых как не бывало.
— От кого получил?
Мирпал пожала узкими плечиками:
— От кого-то здорового, женщина с такой силой не ударит. Ну, если не ты, конечно. Сверху пришлось, значит, выше пастуха. Левша.
— У Пещеры воплощения гуаров не было. И гуарьих следов.
— От зараза!
Синнамму покосилась на Луну-и-Звезду на пальце Аррайды.
— Жаль, что прежняя померла. Но ездовых этим не вернешь.
Сул-Матуул достал и отдал старухе тяжелый кошель. Нибани сморщилась, но промолчала.
— Ну, так я не против признать тебя Нереварином, девушка…
— Аррайда.
— Ага. Но мое племя страдает от мора, мы лишились вождя. И жены с детьми, которые не могут воевать, должны получить надежное убежище. До сих пор в годину бедствий мы прятались в Альд Даэдроте. Там можно укрыть три племени таких, как наше. Храм древний крепок, в нем имеются подземелья, потайные чертоги, запасы пищи и воды. Стеноломным орудиям и то его не взять. Но плясуны Шигората и ординаторы… Уговори воюющих пропустить нас. И когда я убежусь, что самые слабые в безопасности, то провозглашу тебя Нереварином Ахеммуза и дам лучников и разведчиков в твое войско, — выдала Синнамму на одном дыхании.
— Да.
Сул одобрительно кивнул.
— Когда отправимся? — деловито спросила провидица.
— Прежде я должна поговорить с предводителями других племен.
Старуха фыркнула, но согласилась. Указала место у костра и предложила ужин.
— Как выглядели гуарьи воры, пастух вовсе не разглядел? — поковыряв кашу, спросила Аррайда. Мирпал крякнула.
— Не… думаю. Слишком был разочарован исчезновением девицы после обещания сладостных утех. Но как-то слишком много совпадений, чтобы считать их случайными. И гуары… И парус после был в нашу сторону, но никто не причаливал. Мимо нашего берега, кстати, на заход чужая лодка не шла. Разве что пробиралась в тумане рано утром или поздно вечером. Но в те дни, о которых Нибани выспрашивала, тумана не было. Рыбаки выходили на лов, а мы тщательно следим за округой. А вот в нашу… Да я говорила уже. Парус обычный, вымпела не было. Мелькнул и исчез между островками.
— А в Восе твои люди что-либо узнали, Сул?
— Звездочку там запомнили, деревня невелика, все на виду. А вот преследовал ли ее кто? Никого особенного не заметили. Если шпионы храма сопровождали ее от Гнисиса до Воса, то там сменились, скорее всего, на кого-то из местных.
— Значит, среди островов…
— Мы дознаемся. Я обещаю. Но сама в это не лезь.
— Да.
Чего ей это стоило, Аррайда и сама не знала пока.
— Твой гуар меня невзлюбил, — жаловался Лин, вернувшись к середине ужина, — и так дернул, что мы с пастухом верхами едва его настигли. Наши гуары чуть ноги не переломали на камнях, хоть солнце еще не зашло. Пастух подстрелил скального наездника. Толковый паренек и в следах шарит.
Он уселся, вытянув длинные ноги, и надолго припал к долбленке с сывороткой.
— Кисленькое, хорошо-о… А когда нагнали белого, тот мигом сделался паинькой, стоит, траму жует. И на меня пялится. А под кустом нашли тело. Оно высохло давно, одежда обветшала, но по размерам и платью женское. И не здешнее. Платье шерстяное, с богатой вышивкой. Вдруг в остатках сумки что-то блеснуло. И вот! — зелейщик протянул на ладони медальон с цепочкой, — амулет исцеления.
— Погоди-погоди…
Меса поднесла вещичку к глазам. Прищелкнула языком: