— Ревнует, — сказала Эдвина. — Вместо того чтобы цыкнуть на псов и дать действовать открыто. Гильдию магов и гильдию бойцов практически взяли в осаду.
— И не один несчастный шпион, — хмыкнул бойцовый кот, — а стадом ходят, на плечи едва ли не ложатся, в затылок дышат, разговоры подслушивают без стеснения.
Он схватил и согнул в кольцо кочергу.
— Прощупывали мы дорогу, чтобы Красиус подтвердил полномочия полководца Хлаалу. Ну, пришлось спасаться каналами. Не первый раз, но прошлые не были столь сокрушительны. А Курицу вызвали в Кальдеру письмом — шахтеры народ сурьезный, шпионам Ордена Дозора рыло начистить не постеснялись.
— Странно Сала использует пожертвования, на которые живет, — хаджитка отобрала кочергу и, с пыхтением разогнув, поставила на место. — Народ ему платит, чтобы он их за эти же деньги гнобил?
— Ну, послушаем, что скажет Сариони. Не все же они дураки, в конце концов.
— Ну, я надеюсь, — посмотрела стеснительно Эдвина.
Кошка дунула на лампу:
— Теперь точно спать!
Игфа с Анасси занимались Аррайдой, добиваясь безупречной маскировки. А Черрим гонял отряд ради слаженного взаимодействия.
Он поделил своих людей на три части. Первые должны были идти в авангарде и осуществить предварительную разведку, выбрать безопасный маршрут. Потом выдвигалась основная группа — прикрывать Аррайду с Гилу. А за ней уже следовал аръергард, он же резерв.
— Ваше основное дело — оберегать Нереварина, — внушал Черрим подопечным. — Все остальное тоже существенно, но не очень. Не влипайте в драку, дайте отвести Арри подальше и прикройте отход.
С условными сигналами здорово помог командир форта Пелагиад Ангорил, наградив каждого из спутников Аррайды порцией шариков, безо всякого заклинания дающих, если их расплющить, высокий световой столб. А еще научил запускать цветные дымы, способные дезориентировать на время любого противника. Чтобы местные жители не сбежались на зрелище, командир приказал запереть ворота, но зеваки стояли под стенами и разошлись совсем не скоро. А утром проспали дольше обычного, что позволило отряду покинуть Пелагиад на рассвете почти незаметно.
Последний привал перед рывком на святой город они устроили чуть в стороне от моста, ведущего в квартал Чужеземцев.
Здесь было пусто, горячие солнечные лучи пронизывали ветви ивового пыльника и канета, покрытые свежей весенней листвой. Словно рыбья чешуя, сверкали на темной воде обводного канала.
Авангард ушел в город, и оставалось время отдохнуть без суеты перед тем, как, дождавшись гонца, двинуться следом.
Аррайда, уже замаскированная, присела на перевернутую тележку, в которой ей предстояло ехать. Внимательно разглядела свои кисти, перевязанные грязными бинтами. Старательно посребла пальцами землю, добавляя под ногти грязи, и задумчиво произнесла:
— И скажите мне, какая зараза запретила тут вьючных и верховых?
— Гуарий помет не должен осквернять мостовые Священного Города, — ответил огородник.
— А еще это сильно бы ударило по гильдии лодочников и носильщиков, — поднял желтый палец вверх Тьермэйлин.
— Нашли проблему, — фыркнула Эдвина. — Могли бы им мешки под хвосты подвязать.
— Лодочникам?
Громовой хохот встряхнул ветки. Черрим зашипел:
— Тихо-о…
— А не обратиться ли нам к гильдии чистильщиков, — провещал Лин, перестав икать от смеха, — и не пройти ли к Храму тайными широкими тропами канализации? Все же легче, чем в тележке трястись.
Эдвина зажала нос и гнусаво пробурчала:
— Там воняет.
— Зато ординаторы после той бабы с ножом не лазят.
— Ну, ради Арри слазят, — Черрим хмыкнул, теребя себя за ухо. — Проще надо быть.
— И к тебе потянутся, плотно сжимая кольцо.
— Еще лектикариев нанять предложи. Орден Дозора и за занавески к тебе заглянет, и братский поцелуй запечатлеет на гнусной твоей физиономии.
Аптекарь с притворным ужасом прикрылся широкими коричневыми рукавами.
— Я серьезно, — вздернула подбородок Эдвина. — Да ну вас. Обсудили уже все! И лодка не годится! И вплавь!
— Ладно-ладно, — вскинул мохнатые кулачищи Черрим. — Это мы так. Поговорили, и будет.
Тут как раз объявился, раздвинув ветки, гонец, и сообщил, что путь чист. Гилу перевернул тачку, бросил на дно свернутый втрое плащ, и Нереварин уместилась внутри, согнувшись в три погибели, руками ухватившись за борта. Сверху огородник прикрыл «рабыню» кожаным фартуком и с усилием двинул тачку с места.
На мостах Гилу несколько раз останавливали патрули, но, заглянув под фартук, где «болящая» пускала пену изо рта, брезгливо сплевывали и разрешали ехать дальше. Несколько раз огородник останавливался, отдыхая. Пил воду из долбленки, привешенной к поясу, давал Аррайде продышаться. И снова трогался в путь.
Тележка тряслась и подскакивала на неровностях мостовой, и, несмотря на подстилку, Аррайда набила себе синяков и занозила ладони о шершавые борта. Все болело, а пальцы, казалось никогда не получится разогнуть. Да и спину тоже. А еще «Рабыня» обливалась потом под кожаным фартуком и панически боялась, что грим потечет.
Но наконец тачка остановилась, скрип колес прекратился, принося облегчение, зато стали слышны плеск воды, легкие шаги и шорох трущейся о мостовую метлы. Гилу хрипло откашлялся. И терпеливо ждал, пока Данса освободится и подойдет.
— Что у тебя? — послушница отставила метлу к стене арки. Огородник поманил ее наклониться, чуть сдвинул с тачки фартук и слегка оттянул бинт на руке Аррайды, демонстрируя Луну-и-Звезду. Данса, покачнувшись, ухватилась за пояс.
— За мной.
За углом две осклизлые ступеньки вели вниз, в полукруглую дверцу, за которой с одной стороны стояли метлы и ведра с тряпками, а с другой две кровати за ширмами и широкий стол с алхимическими приборами и ингредиентами для зелий.
Гилу, взвалив на плечо Аррайду, спустился под влажные, тронутые плесенью своды.
— Сидите тут, пока стемнеет, — велела Индулес и сунула огороднику ключ. — Это от задней двери в покои архиканоника. Недалеко от квартиры беглой библиотекарши, я говорила, помнишь? Ладно, — она зябко повела плечами. — Как солнце опустится — сама отведу. Запритесь изнутри. Я постучу вот так.
Она постучала по стене и, покряхтывая, вышла. Зато в дверную щель буквально втек Черрим.
— Ну, все спокойно, — утешил он. — Мы за данмеркой проследим.
Оглядел подвал и выскользнул наружу, позволив Гилу запереть наконец двери.
Солнце зашло мгновенно. Вот только на стене лежал, проникая в высокое окно, его розовый отблеск, а вот в подвале уже темно и, кажется, соленый запах близкого моря стал резче в темноте.
Явилась Данса с метлой, постучала условленным стуком и повела гостей бесконечными коридорами к задней двери в покои архиканоника, оглядываясь время от времени, испуганно прислушиваясь к шорохам и высматривая ординаторов. Но так никого и не заметила.
Указала на крутую лесенку в несколько ступенек:
— Вам туда.
И поспешно растворилась в полумраке.
Охраны у задней двери не было. Ключ легко повернулся в смазанной маслом дверной скважине. Эдвина проверила покои заклинанием. Одинокая лиловая тень откинулась в невидимом кресле. Подтверждая ее присутствие, по темным комнатам разносился заливистый храп.
— Умаялся старичок, — шепотом заметил бойцовый котище. — Осторожней, а то напугаете со сна.
Шестерка охранников бесшумно проскользнула в апартаменты, занимая оборону у выходов. Друзья задержались поодаль, Аррайда же встала напротив архиканоника в свете горящей у кресла лампы и осторожно кашлянула.
— Кто здесь?
— Вы звали меня? Я пришла.
Маскировка удалась на все сто. При виде Нереварина на Толера Сариони напала икота. Черрим плеснул старику воды из расписного кувшина.
— Что за… — архиканоник близоруко вгляделся в Луну-и-Звезду на пальце Аррайды.
— Я так понимаю, это маскировка? — пожевал губами. — Полагаю, если ты не пренебрегла условиями из моего письма, нужды скрываться больше нет. Вон там таз, умойся, — он дернул подбородком в угол на ширму. Протянул лапку: — А мне подтверждающие бумаги извольте.
На какое-то время в комнате остановилось. Аррайда умывалась с шумом и плеском, Лин поливал ей из кувшина. Черрим с Эдвиной помогали облачиться в доспех и подали оружие. Толер шелестел бумагами.
— Все правильно как будто. Госпожа полководец, ступайте за мной.
Еще в коридорах храмового квартала Нереварин обратила внимание на приглушенный, равномерный шум, а когда двери под небо распахнулись, поняла его природу. В лицо пахнуло морской солью и свежестью и пригоршней ударил дождь.
Непогодь накрыла Вивек одеялом туч так плотно, что не было видно ни зги. Разве что слепили короткие молнии: золотые, алые, лиловые. Ливень равномерно дробил по ржавым крышам, мостовой, парапетам в лад морю, бьющему о сваи священного города. Вивек был залит водой. Она маслянисто блестела везде, отражая свет молний и редких фонарей, по щиколотку заливала ноги, текла за шиворот, заставляла ежиться и вбирать голову в плечи. Всех, кроме Аррайды. Она впитывала запах мокрых листьев и соленой воды, дышала с наслаждением. После душного дня гроза казалась восхитительной.
И вспоминался разговор с Черримом, когда они вышли из особняка Дрена.
… — Чувствую себя рубахой на бельевой веревке, которую треплет ветром туда-сюда, и при этом она остается на месте.
— Завтрашним ветром, — широко улыбнулся Черрим. — И ты больше похожа на парус…
— Что? — архиканоник обернулся, прислоняя фонарь полой плаща, чтобы не погас.
Спутники перешли мост и стали подниматься по лестнице, окруженной каскадом водопадов, текущих из Канала загадок под дворцом.
Бесстрастные стражи, как статуи, выстроились по обе стороны ступенек. Капли дождя стекали по индорильской броне. Поднявшись на верх крутой лестницы, задыхаясь, Толер Сариони припал на колено у алтаря Благородства, бросил в чашку ритуальный мешочек с дракошками. Аррайда последовала его примеру.