Хаджит Черрим… Сильный воин, хороший друг, с невероятным чувством юмора. Родись он в Эйльсвейре в определенное время, мог бы стать главой своего народа. Но и без того заслуживает уважения: и как советник, и как боец, и как командир.
Тьермэйлин, альтмер. Алхимик, аптекарь, учитель «клинков», умеющий то, что ему вроде не положено уметь. Шутник и любитель поэзии. Орсимер Глорб, бронник, весельчак, надежный, как скала. Советник телванни данмер Арион. И госпожа Драта. Она помогла Эдвине не заплутать в пепельной буре, сопровождала отряд в Веминал и лично добила Вемина. А после была достаточно убедительна, чтобы ее взяли в отряд вместо задержавшегося у Варро Габриеля.
И Сул. Воительница присела на корточки рядом с вождем, глядя, как тот морщится и вздыхает во сне. Любит его, как друга, как брата, и жалеет, что не может дать ему большего.
Все соратники бесконечно дороги ей. Как бы ни приходилось трудно, ни один из них не плакал, не голосил, что все пропало, не рвал на себе волосы. Они гневались, смеялись и делали общее дело. Без друзей Аррайда никогда бы так далеко не зашла.
Она улеглась на место, завернувшись в плащ. И наконец заснула. Ее долго не тревожили, давая поспать подольше, даже когда все уже встали. Ходили мимо на цыпочках. Негромко разговаривали, готовя завтрак, обсуждая незначащие мелочи. Собственно, все уже было обговорено накануне.
Буря продолжала яриться вовне, зажив самостоятельной жизнью, то ли не желая допустить отряд до замка Дагот, то ли наоборот, давая Неистовым укрытие и роздых. Снизу клубилась густая, красная пепельная взвесь. Наверху она становилась пожиже, но оставалась все такой же секущей и неприятной. И было непонятно, как вообще в ней ориентироваться. Но госпожа Драта уверенно летела впереди, показывая дорогу. Несколько раз Неистовые отдыхали на горных пиках, обновляя заклинания «воздушной ноги Ноторого», дающие не только возможность летать, но и скорость.
— Внизу осторожно, — предупредила советница телванни на последнем привале. — Там лавовые выходы. Странно, что крепость не развалилась и не утонула в них до сих пор.
— Мы все равно не пойдем через главный вход.
Арион запустил большие пальцы под лямки заплечного мешка, натиравшие плечи. И пошагал по воздуху к плоской горной верхушке, облюбованной заранее. Там они с госпожой Элберт аккуратно выгрузили содержимое и стали собирать двемерского паука-центуриона, соединив два двемеритовых полушария с механической начинкой и приладив к ним колючие ножки. Вот магистры в четыре руки полыхнули магией, придавая пауку жизнь, и зверюшка бодро поскакала по склону, стряхивая вниз мелкие камушки, цепляясь лапами за неровности и выемки. Проехала на животе остаток дороги, бодро засеменила к замковой стене и стала подкапываться под нее, расшвыривая сухую траву и щебень. Поколыхалась, сложила лапки и замерла. Арион пошевелил губами, считая мгновения. И тут земля тяжело дрогнула под ногами. Сработал начинивший паучка двемерский ранцевый заряд — такие когда-то применяли для расчистки шахт и тоннелей. Направленным взрывом высадило стену. И Неистовые ринулись в проем, магическими щитами прикрываясь от летящих обломков, окружив пузырьками Дайнара лица, чтобы можно было дышать.
Они были уже внутри, когда пыль развеялась и камни перестали падать. Переступали через тела погибших тварей, добивали оглушенных. Серьезного сопротивления не было, но так продлится недолго. И потому Аррайда почти бежала, подгоняя свое войско, брякая сапогами по каменным, ровно пригнанным плитам пола. Желтые светильники бросали бестеневой свет, охватывая рунные пояса вдоль стен. Столько лет прошло, как двемеры исчезли, а все работает. Вряд ли тонкую технику поддерживают твари.
Она подумала об это мельком, поворачивая камень в кольце Окружения и сливаясь со стеной. Держа в голове план твердыни, ступила в боковой тесный проход и стала спускаться вниз по лестнице, когда остальные ринулись вперед, чтобы ввязаться в бой, отвлечь чудовищ на себя и от Нереварина.
— Иди ко мне сквозь шум сражения! Не прячься в тени, как вор!..
Казалось, голос звучал для нее одной. Как когда-то в жутком сне, где она шла между рядами мертвецов, словно в свадебном шествии, и Ворин вел ее за руку. Она так вцепилась в руку Косадеса сквозь сон, что у того с запястья неделю не сходили синяки. Держалась, как за ветку, выбираясь из болота. Теперь вот держаться не за кого.
Воительница скинула наваждение. Проверила Разделитель и Разрубатель у пояса. И скользнула вдоль стены, стараясь не ерзать Погибелью магов. И не топать, словно кагути во время гона. Даже поймала себя на желании разуться и нести сапоги в руках. Но это, пожалуй, уже чересчур.
Вниз, вниз, вниз…
Шум сражения, лязг, крики прорываются через воздуховоды и голосники, наполняя залы Дагот Ура эхом. И легких шагов Аррайды почти не слышно. Поднявшиеся спящие, упыри, безликие пепельные трупаки безладно бегут наверх мимо нее, не замечая. Там уже идет настоящее сражение, без дураков. Значит, и самой Аррайде надо торопиться.
Обработанные, правильные, регулярные чертоги как-то внезапно закончились, и пошли пещеры со светящимися сыроежками, с редкими факелами, с запахом серы и огня. Несколько раз Нереварин замирала на развилках, подталкивая память, заставляя ту подсказать правильный поворот.
В одной из ниш девушка остановилась, чтобы принять зелья из гнезд пояса, зелья горчили и хотели вылезти наружу. Следовало заесть сладким или хотя бы запить, но Аррайда не рискнула. Облизала губы, чувствуя, как тело реагирует на алхимию, наполняясь свежей силой. Как уходит из членов усталость.
Голос Дагота продолжал звучать, но Аррайда больше не обращала на него внимания. Пока не столкнулась с ним лицом к лицу. Вернее, лицом к золотой маске, растопырившей лучи, как условное солнышко. Лицо маски было карикатурно круглым, грубой работы, с дырками для глаз, носа и рта. А ниже тело атлета в набедренной повязке, схваченной широким кожаным поясом. Узкие бедра, широкая рельефная грудь… Ворин был божественно красив. И ничуть не состарился за это время.
Зато хорошо отоспался, должно быть.
Какое-то время они оба стояли молча, привыкая, осознавая присутствие друг друга. А потом Нереварин нарушила молчание:
— Сними маску. Я хочу видеть твое лицо.
Серая рука легла поверх ее руки. Вторая потянулась к маске. На какое-то мгновение почудилось, что за ней — знакомое лицо Сул Матуула, он сбросит личину и улыбнется. Но тут Дагот безумно расхохотался, отталкивая Аррайду от себя.
— Азура! Старая стерва! Старая божественная стерва. А уж как посмеется Альмалексия, тебя увидев! А может, в этом облике ты ей больше понравишься! Западала же она на безусого мальчишку-стихоплета Вивека! А у тебя теперь тоже — ни усов, ни бороды… Альма знала, как меня влечет к тебе. Больше, чем друзья, больше, чем братья. Мы никогда не переступили границу, но она все равно стервенела от ревности. Стареющая крашеная баба, мечтавшая остаться молодой. Вечно! Ты же не помнишь этого. Я чувствую, что ты все забыл…а.
— Перестань.
— Перестать… что? Напоминать тебе об их предательстве? И… о твоем?.. А Сота Сил всегда находился в стороне, — продолжал Дагот, раскачиваясь из стороны в сторону. — Возился со своими железками, ублажал Кагренака. Все ждал, что ему откроется высшая мудрость. А потом просто решился ее украсть. Он первым сказал нам, что сможет управиться с «Инструментами». Считай, война началась из-за него.
— Мы все в ней виноваты. Мне не хватило мудрости, кому-то — терпения…
— Как благородно! Знаешь, — он наклонил голову к плечу, едва не задев его лучом маски. — Ты на него совсем не похожа внешне. На Неревара. Он был… мужественней… И все же ты — это он. Он мог одним взглядом погасить склоку между нами. У вас одинаковый взгляд. Я только надеюсь, что ты окажешься умнее него. И решишься присоединиться ко мне. Вместе мы возродим Морроувинд.
— Ты уничтожаешь его.
— На пепле вырастут цветы. А кто не с нами — погибнет. О чем мы спорим? Вспомни, Неревар, ты же хотел видеть Морроувинд свободным.
— Не такой ценой.
— Ты тру-ус… — протянул Ворин невнятно, точно язык с трудом ворочался во рту. — Еще тогда ты струсил и побежал клянчить совета у этой даэдра Азуры. Бросив меня с инструментами внизу.
Он наклонил голову к другому плечу, будто оценивая собеседника.
— А потом набросился на меня. Как предатель.
— Хватит плести ложь! — рыкнула Аррайда. — Ты ополчился против всех, против Морроувинда, империи, Азуры и Триединых.
— И убью их в твоем лице, — бросил Ворин непримиримо.
— Или я — тебя.
Он хрипло рассмеялся:
— Ты думаешь, что можешь убить бога?!!
— Мне придется это сделать.
— Уж насколько я тебя знаю, ты постараешься, — прокаркал шармат. — Но, может, Азура свела нас не для этого? Гарес говорил, что ты красива. Но не говорил, насколько. Я… жажду тебя.
Ворин стремительно шагнул вперед, кладя Аррайде руки на плечи. По пещере сквозь жар и тлен поплыли сладкие ароматы цветения. Золотые губы личины почти соприкоснулись с живыми губами.
— Ах ты гад! — Глорб, ставший невольным свидетелем сцены, с размаху засадил Даготу в челюсть. — Оставь ее!!
Наваждение спало. Дагот Ур развернулся и сбежал. Орсимер поднял блеснувшее на полу оброненное кольцо и растерянно покачал на рукавице.
— Ах ты ж вот… Охмурять удумал.
Оскорбленная, красная, как рак, Аррайда отвернулась.
— Я ему голову откручу, — проскрипела она сквозь зубы.
— Вначале Сердце. Оно большое, не промахнешься. На вот, возьми колечко.
— Себе оставь, — рявкнула девушка в сердцах, дергая двери. — Предупреди остальных, чтобы уходили. Я иду за ним.
— Я обещал быть с тобой до конца. Кстати, она в другую сторону открывается.
Он деликатно придержал для Нереварина створку.
— Говорят, вы грубые…
— И неженственные, — оттопырил нижнюю губу Гро-Казар.
— И нечего насмешничать! — фыркнула она. — Ты… ты лучший орсимер, которого я знаю.