— Ну, бери, — пробормотала Аррайда. — В Арктанде этих чашек…
— Ты была в Арктанде?
— А что, нельзя?
— Именно, — Варро тяжело вздохнул. — Я обязан вменить тебе незаконное проникновение в руины двемер. Потом, возможно, контрабанду… или запрещенную сделку… — он поочередно загнул три пальца на левой руке, пристукивая указательным правым. — Два месяца на рудниках с конфискацией. Беда в том, что древних руин много, а нас мало — чтобы ставить часовых возле каждой. В этом форте обязан стоять легион! А у меня когорта… неполная. Так что… живи, — буркнул Лариус, наливая суджамму в кубок. — Ничего я тебе не сделаю.
Он прикрыл ладонью глаза.
— А даже если сделаю… Балморский суд выпустит через два дня. И будешь ходить, и, как те, скалиться мне в лицо. Пей, давай.
Аррайда приподнялась на локте:
— Не буду я скалиться. А что такое?
— А то, — рыцарь-протектор тяжело взглянул исподлобья, — что Империи только кажется, будто мы осуществляем тут закон. А правда такова, — он пьяно взмахнула рукой перед глазами, — что есть данмеры — и все остальные. Нет, я непра-ав… Тебя охотно осудят. Потому что ты — нвах. Не кривись. Это значит всего лишь: «чужак», «чужеземец». Азура… проклиная данмеров, чванства им полной мерой отмерила. Глядят на тебя презрительно… пепельные хари, будто перерезать глотку готовятся. Вот так забудешь, как выглядит обычное человеческое лицо. Дрянь!
— Что-о?
— Дрень… Дрен… — забормотал Лариус. — Точно, Дрен.
— Это кто?
— Я же сказал, — скривился имперец, — дрянь. Редкостная дрянь.
И растолковал, пожалев девушку:
— Вельможа, на Аскадианских островах, родной младший братец правящего герцога Ведама Дрена. И, п-пожалуй, самый страшный человек на Вварденфелле. У него на дороге не становись. А то мигом окажешься в этой вот норе… дыре Лунной Бабочки. Или убийц подошлет… Только не думай, что меч защитит от удара в спину.
Аррайда именно так и думала, но из сочувствия промолчала.
— Заговор… — бормотал рыцарь-протектор. — Свидетели пропадают… или мигом теряют память… В собственный дом зайдут, убьют — и ничего им не сделаешь…
— Кому?
— Камонна Тонг. В Балморе… только шепотом о них… боятся. Я уже попробовал. Досыта дерьма нахлебался. Слышишь меня? Не лезь!
Он схватил Аррайду за плечо. Девушка вскрикнула.
— Ты что? — охнул Варро, мгновенно трезвея. — Ранена? Показывай!
— Высплюсь — пройдет, — просипела Аррайда сквозь зубы. Рыцарь-протектор настаивать не стал. Шатаясь, побрел к дальнему зубцу, повозился там и вернулся с коричневым пузырьком. Зубами выдернул пробку. Присел на корточки возле Аррайды:
— Это зелье исцеления. Глотай давай.
— Не надо.
— Надо. Все равно ведь не заснешь, — вздохнул он.
— Почему?
— У тебя глаза сверкают… как у любопытного щенка. Только я вот… великих истин тебе не открою.
Отобрал пустой пузырек. Укрыл Аррайду тяжелым алым плащом с золотой пряжкой. Затоптал догорающий факел.
— Лежи. Смотри на звезды.
— Зачем?
— Потому что убьют — и вспомнить будет нечего. А мне будет… п-присягу у им-мператора… и этот… как его… — Лариус постучал по ножнам. — У меча есть рукоять, крестовина и этот… И я п-повязан… п-по рукам и ногам.
Он задрал голову, глядя, как две луны катятся по небосводу. Заходить им было еще долго.
— Вот скажи мне, — все так же заикаясь, продолжал рыцарь-протектор. — Ведь над Киродиилом те же луны. Я помню, как они в Нибене отражаются. Но почему-то там они не такие красивые, как здесь.
— Ты говорил, что повязан.
— По рукам и ногам, — хмуро повторил Варро, глядя в землю. — Когда дом горит, без толку траву вокруг прибивать. Нас-то и хватает еле-еле… дороги стеречь да контрабандистов… Ловить контрабандистов. Это вранье, что суда не ходят. Да останови вывоз эбонита, стекла-сырца хоть на день… вопли поднялись бы — до неба…
Он сердито фыркнул.
— Зато нам… Задень мы что: тут же данмеры кричат, что им права защемили. Что закон о Перемирии не… бля… блю… блюдем. И письмо за письмом из столицы. Вместо подкрепления.
Размахнувшись, он кинул через парапет опустевший горшок. Послушал, как далеко внизу глина смачно хряпнулась о плиты.
— Им невдомек, что тут варится…
Аррайда слушала, забыв, как дышать. И Лариус о ней забыл, похоже. Казалось, разговаривал сам с собой.
— …Что надо причину давить. Это только тому, кто не воевал никогда, кажется, что все само по себе и отдельно: контрабандисты, шармат их за… ногу… И пепельные бури, и мор. И статуэтки эти долбаные. И что у Призрачных Врат тихо-тихо, а у Альдруна и Маар-Гана твари так и лезут. Мне бы хотя бы восемь когорт! — простонал рыцарь-протектор. — Мы бы вошли в фояду за Вратами… и положили всех. Все их зло… на хрен. Десяток боевых магов Легиона… Двери в крепостях вышибить. Прожарить коридоры перед собой огнем. А лучше… воду пустить. Там лавовые выходы, там бы все рвануло, — он прижал кулак к лицу. — Откуда маги… ни одного… нет.
— А в гильдии?
Рыцарь-протектор вскинул покрасневшее лицо:
— Девочка, ты что! У каждой гильдии свой приказ. И мотивы, и тайные помыслы. Маги, скажем, ловят некромантов. Бойцы… гоняют браконьеров. Ординаторы — храмовая стража Вивека — сильные воины. Часть их стережет Призрачные Врата. Меньшая. Остальные — увязли в охоте на язычников и жрецов-отступников. Не хотят с ними власть делить. Великий Дом Редоран… тоже хорошие бойцы. Очень. Одни из лучших на Вварденфелле. Но у них своих проблем по горло: моровые твари… и телванни, плесень на редоранской земле.
Варро сощурился, словно ветер порошил песком в глаза.
— И у меня… приказ. Не дал Акатош[2] рогов бодливой корове. И против присяги я не пойду.
Аррайда высунулась из-под плаща:
— Но это же неправильно!..
Имперец буркнул:
— Лежи. Это в юности кажется, что все заживает, как на никс-гончей. А потом, храни Кинарет[3], станешь на полусогнутых ходить. Да… я хотел спросить вот что, — прищурился он, — ты что, в Арктанд в одной стеганке лазила?
Девушка захихикала:
— Не-а. Я бахтер и шлем кузнецу отдала. Обещал до утра починить.
Лариус удивленно хмыкнул. Протянул:
— Ну, с этим котищем в двемерской кирасе… до утра управятся, пожалуй. Хаджит здоровый. И от магички будет прок. Ты чего сама с ними не осталась?
— Не хотела, — Аррайда снова нырнула под плащ.
— Слабость показывать?
— Ага.
Варро отодвинул с лица Аррайды алое полотнище:
— Прости за любопытство. А они тебе кто?
— Друзья.
— Друзья?.. И давно?
— Два дня.
— Давно-о, — протянул Варро то ли с издевкой, то ли завидуя серьезности срока. — У меня вот нет друзей. Только подчиненные.
— Хочешь, я буду твоим другом?
Он посмотрел… странно… нехорошо посмотрел. Стиснул ладони в кулаки:
— Ты меня жалеть… не смей… Ты… думаешь… вот так запросто предложила — и друг?!.. Или это из-за моей откровенности? — он скривил лицо. — Не обольщайся. Просто я знаю, кто ты.
— А кто я?! — с внезапной надеждой потянулась к нему Аррайда.
Лариус выразительно постучал по клинку.
Девушка сникла, отвернулась, уткнувшись в шкуру. Рыцарь-протектор тронул дрогнувшее плечо:
— Ты что? Обиделась? Обиделась… — помолчал. Добавил тихо: — Люди — вовсе не те, кем могут тебе казаться. Но… ты запомни: нельзя плакать. Всегда нужно держать лицо.
Звезды бледнели. Луны, катящиеся к окоему, резко покраснели, даже белая Йоуд. Можно было бы решить, что надвигается пепельная буря — если бы в воздухе не ощущался влажный морской запах. Аррайда пошевелилась, умащиваясь под плащом, сонно пробормотала:
— Завтра будет ветер.
Лариус поднял голову к небу:
— Завтра. Значит, нам есть на что надеяться.
Оборванная нить. Балмора.
— Ненавижу, когда мне заглядывают через плечо. Садись и подожди, я скоро закончу.
Аррайда неловко повернулась в тесном пространстве, с высокой полки полетел горшок и разбился, чмякнув о каменный пол.
— Боги мои! Пожалей посуду, сядь, — буркнул Косадес. — Потом сам уберу.
Девушка уселась на кровать, зажмурившись, спрятав руки за спину, силясь унять дрожь в коленях. Почему она так боится? Вроде Кай ни разу не сказал ей дурного слова…
Какое-то время протекло в молчании.
— Устала? — раздался над ней его голос. — Спи. Утром расскажешь.
Аррайда вздрогнула и распахнула глаза.
— Нет.
— Хорошо, — мастер-шпион развернул стул спинкой к столу и откинулся, удобно вытянув ноги. — Как поживает Арктанд?
И улыбнулся, видя ее изумление:
— Ты справилась за два дня — значит, только Арктанд. Насколько я знаю Хасафата, ты еще легко отделалась. Он вполне мог загнать тебя за какими-нибудь черепками на другую сторону Вварденфелла. Так что рассказал тебе Антаболис?
Стараясь не слишком оттопыривать локти, наемница вытянула из сумки две потрепанные книги и пачку мелко исписанных бумаг. Кай быстро проглядел названия, отложил бумаги за спину:
— Изложи в двух словах. А то у меня уже глаза болят от писанины.
Аррайда сцепила пальцы и, глядя себе в колени, начала:
— На сегодня известны пять Великих Домов народа данмер: Хлаалу, Редоран и Телванни на Вварденфелле и Индорил и Дрес — за его пределами. Но некогда, до битвы у Красной Горы, существовали шестой и, возможно, седьмой Великие Дома — Дагот и Двемер. Насчет последнего мнения расходятся. Стоит ли его относить…
— А ты как думаешь?
Наемница осеклась, поморгала.
— Я?..
Косадес ждал, похлопывал пальцами по колену.
— Ну, я видела призрак двемера. Очень похож. На данмера… Только одежда другая и глаза не красные.
— Поражаюсь твоей наблюдательности, — улыбнулся Кай, — так много заметить в бою. Или это хаджит рубил, пока ты пялилась?
Щеки и уши Аррайды залил густой румянец.
— А откуда ты…
— Так вся Балмора судачит о ваших подвигах, — мастер-шпион, пряча искорки в глазах, покаянно развел руками. Поскреб затылок. — Я и представить не мог, что одна… хм, девчонка может дать столько пищи для слухов и сплетен. У Тьермэйлина не стоило их селить.