— Как тебя звать?
— Аррайда.
— Сейчас я тебя осмотрю, Аррайда, — начала она строго. — Если будет больно — стони, кричи. Не вздумай меня стесняться и корчить передо мной героиню. Я должна знать, что с тобой на самом деле.
Девушка дернула здоровым плечом.
— Вот и славно, — целительница налила в миску воды, выплеснула туда один из своих пузырьков и тщательно вымыла тонкие белые руки.
Ее пальцы двинулись по телу Аррайды, почти не причиняя боли.
— Кто тебя?
— Са-ма.
— Щекотно? Ну, потерпи. Как это вышло?
— Заблудилась. Спьяну.
— Вивек — большой город. В нем заблудиться немудрено.
Аррайда распахнула темные злые глаза:
— Не утешай меня! Я нализалась, как гуар. Скуумы… и лунного сахару… горстями. И не нашла выход с Плазы Чужеземцев. Бегала по кругу. Долго. Пока не почернело в глазах.
Игфа вытерла ей вспотевший лоб:
— А не проще было дорогу спросить?
— Не проще!
Целительница сложила пальцы в опознавательный знак «клинков»:
— А почему ты прогоняешь этого данмера, Драласа?
— Не хочу, чтобы его убили.
Имперка свернула разговор. Помогла наемнице перевернуться на живот. Прошлась ладонью вдоль позвонков по худой спине. Ощупала ребра. Помяла руки и ноги. Произнесла с улыбкой:
— В общем, Анасси мою работу уже сделала…
Вытрясла на скомканный платок жирную, желтую мазь из бутыли:
— Это очень сильное снадобье. Завтра ты уже встанешь. Но ночь может оказаться неприятной.
Она натерла наемницу мазью с головы до ног, запеленала в кусок холста из запасов Анасси и укрыла до подбородка одеялами.
— А ты все лечить умеешь?
Игфа снова присела на край кровати:
— Нет, не все. Корпрус не умею. Но это никто не умеет.
— А что это такое?
— Неужто не слышала? Это мор, поветрие, приходящее с Красной Горы. В отличие от других моровых болезней, заразиться им очень трудно. Но вот если не повезло… — целительница вздохнула. Покусала узкие губы. — Или человек сгорает за несколько часов… или превращается в гору безумной плоти. Тычется вслепую, без глаз, без ушей, и воет от боли. И если не добить — так может продолжаться бесконечно. Не нужно тебе это знать.
— А… беспамятство ты можешь вылечить?
— При определенных условиях.
— При каких?
Имперка прислушалась к ее тяжелому дыханию:
— Я отвечу. Но больше никаких вопросов, хорошо? Ну, во-первых, можно отвезти человека туда, где он долго жил в детстве, детские воспоминания самые прочные. Встречи с дорогими людьми и вещами могут пробудить память. Во-вторых, можно скопировать обстоятельства, при которых он все забыл.
— Снова стукнуть по голове?
Целительница подавила смешок:
— Ну, зачем так жестоко? Просто сделать вид, что бьешь, этого хватит. А главное, не принуждать себя вспомнить. Всплывет само.
— А н-никакими зельями, заклинаниями нельзя?
— Не думаю. Впрочем… о заклинаниях лучше спрашивать магов. Все, отдыхай!
Игфа поправила подушки и собиралась уйти, но тут Аррайда заговорила возбужденно:
— Иг-фа, пожалуйста… В «Черном шалке», в Вивеке, Эдвина. Вылечи ее!
Целительница приподняла узкие брови. Потом, делая вид, что сердится, сказала:
— Я попробую… если ты пролежишь смирно… хотя бы до утра.
И пряча улыбку, вышла.
На кухне на нее накинулась с вопросами возбужденная Анасси. Данмер, который, несмотря на ворчание хозяйки, так и не ушел, отодвинул хаджитку плечом:
— Целительница, я… могу что-нибудь для нее сделать?
— С ней все хорошо. Гилу, я не понимаю. Ты встречался с этой девушкой где-то?
Красные глаза скрестились с прозрачно-серыми:
— Целительница… Может, я не так чего скажу. Мне сны снились… про Шестой Дом… и мною правили… — Дралас до крови прикусил губу. Отвернулся, словно стыдился смотреть Игфе в лицо. Анасси хотела что-то вставить, но прикусила язык. — Все равно, как гуаром. И… — он зачерпнул воды из ведра, пил, обливаясь, кадык дергался на худой шее.
— И будто сердце из меня вынули, и камень вложили. А она — камень выбросила, а сердце вернула.
Проснулась поутру Анасси от шума во дворе. Ее найдена, которой по всему еще следовало, постанывая, лежать в постели, колола дрова. Она управлялась ловко и даже красиво. Ставила на чурбак полено и с размаху рассаживала надвое, а потом разрубала половинки. Если же топор застревал в сучковатой древесине, поднимала их вместе и стукала поленом о чурбак. Щепки так и летели в стороны.
Судя по всему, работала девушка давно. Поленница изрядно поубавилась, а утрамбованная земля вокруг чурбака была завалена наколотыми дровами.
Услышав сердитый вопль кошки, Аррайда вонзила топор в чурбак. Локтем смахнула волосы, налипшие к потному лбу.
— Игфа сказала, что я могу встать.
— Встать… потихонечку, а не дрова колоть!
— Мне нужно руку разрабатывать.
Казалось, седая хаджитка сейчас лопнет от возмущения.
— Домой! — рявкнула она. И широко зевнула, показав великолепные зубы.
В кухне, сунув найдене в руки кружку с молоком, Анасси принялась крошить зелень, доставая из жестяного таза с водой. Нож ровно стучал о столешницу.
— Тебе помочь?
— Сиди уж, — буркнула кошка. В кружевном чепце, сдвинутом на левое ухо, выглядела она уморительно и совсем не сердито. — Объясни лучше, чем Драласа приворожила. У данмеров воды из моря не допросишься. А он вон сколько натащил, — ножом она поворошила в тазу нарядные овощи и зелень. — С вечера еще. Так мечтает тебе услужить — чуть из штанов не выпрыгивает.
Аррайда опустила глаза и убрала под скамью вытянутую ногу.
— Дай ему дело. Пожалей человека, — хаджитка ухмыльнулась. — Давай хоть к завтраку пригласим.
И вышла, не дожидаясь ответа. Сквозь распахнутую дверь Аррайде все было замечательно видно. Анасси гордо прошествовала к плетню и окликнула соседа. Данмер, занимавшийся прополкой здесь же, по другую сторону плетня, распрямился. На голове у него сидела смешная старая шляпа с торчащими из полей соломинками и дырявой тульей. Анасси переговорила с ним, и через минуту Гилу вслед за хозяйкой вошел в дом — в серой рабочей одежде, с пятнами грязи и зелени на коленях, с закатанными рукавами, шляпу он держал в перепачканных землей руках. Поклонился.
Хаджитка фыркнула, отняла соломенное недоразумение; полила гостю на руки. Протянула чистое полотенце. Он вытерся и так и замер с полотенцем в руках.
— Садись! — рявкнула Анасси. — Тебе с маслом или сметаной?
Дралас кивнул. Хмыкая в усы, хозяйка стала накрывать на стол.
— Я… хотела попросить…
Гость, вздрогнув, обернулся к Аррайде:
— Да, госпожа?
— Ты… тебе не трудно съездить в Вивек?
— Нет, госпожа, — хриплым шепотом пробормотал он.
— Ты чего шепчешь? — гремя на полках посудой, поинтересовалась хаджитка. — Заболел?
— Нет.
— В квартале Чужеземцев есть трактир «Черный Шалк». Найди там хаджита Черрима и Эдвину, бретонку. Скажи, чтобы за меня не беспокоились. И — спасибо им за все… И пусть Черрим привезет Эдвину сюда, к Игфе, она обещала помочь. А хозяину трактира скажи, что я все сделала. Пусть остаток денег тоже отдаст Черриму.
Анасси положила на угол стола кусок пергамента, поставила чернильницу с пером и песочницу:
— Грамотная? А они? А то кто ж ему поверит?
Аррайда покраснела. Написала и сунула Драласу письмо.
А затем весь завтрак они сидели друг напротив друга молчаливые, напряженные и испуганные, точно молодые, впервые встретившиеся на собственной свадьбе.
Сразу после трапезы данмер, откланявшись, ушел.
Анасси вздохнула с видимым облегчением и взялась скоблить стол и мыть посуду. На робкое предложение помощи она сердито фыркнула:
— Вот еще. Ступай ложись. А то Игфа зайдет и хвост мне открутит.
— Мне уже хорошо.
Анасси отряхнула шерстистые руки. Брызги полетели во все стороны.
— Хорошо, говоришь? Метлу бери!
Аррайда покорно дохромала до угла и взяла метлу на длинной ручке.
— Представь, что это твой меч. Представила?
Девушка кивнула.
— Нападай.
Аррайда неуверенно взмахнула метлой. Хаджитка, проскочив под палкой, дернула противницу на себя и шагнула в сторону. Метла уткнулась в пол, и только поэтому Аррайда не упала. Анасси бесцеремонно пнула ее под зад:
— Шевелись!
И едва ушла от кругового взмаха.
Минут пять они гоняли друг друга по кухне. Наконец Анасси рявкнула:
— Хватит! — и кинула Аррайде полотенце. — Поняла? Не меряйся силой с противником! Прибавь свою силу к его — и в сторону! Враг сам себя побьет. И запомни: оружие — не меч, а ты сама.
— Что это?
— А-а… Это «Дождь на песке», бой без доспехов и оружия. Знаешь, и без меня у тебя учителя были неплохие.
— Спасибо.
Анасси широко улыбнулась:
— Если так уж хочешь мне помочь — отправляйся в Гнаар-Мок. Знаешь, где это? Ну, я растолкую. Там у меня Анисси, племянница.
Хаджитка потерла белое пятно на носу.
— Что ты, что гуар! Уперлась, замуж выскочила — и носу не кажет. А все же родная кровь. Так узнай обиняками, как там она и что. А сама не поеду. У меня тоже гонор есть!
Анасси отвернулась, вытягиваясь на цыпочках, расставляя на высокой полке вымытую посуду; полосатый, с белым кончиком хвост сердито дергался.
— Сейчас еды соберу и пойду запрягать. К Игфе заедем по дороге. Если она запретит — вернемся, и будешь лежать, как миленькая. Кстати, и за железом. И как ты его таскаешь только? В жизнь не пойму! Пока доволокла до кузнеца — упрела.
— На себе не тяжело.
— А-а, ну ладно…
Игфа удерживать Аррайду не стала, только натерла мазью места сросшихся переломов и забинтовала натуго, да надарила сумку снадобий. Вместе с едой, щедро наготовленной Анасси, выходило тяжеловато. Но хаджитка пообщала доставить до самой пристани под Вивеком, дальше баркас повезет, а в Гнаар-Моке от пристани идти всего ничего. Ну, и не голодать же в дороге…