— Проходи, не задерживайся! — рявкнул стражник, перегораживая дорогу. Мордатый заржал.
Аррайда, огибая препятствие, вскочила на парапет, поскользнулась и полетела в воду. И едва не оглохла, вынырнув — так ревела и пенилась Одай, ударяясь о каменные сваи и берега. С шипением лопались молнии, гремел гром. Но даже в этом ужасающем грохоте можно было расслышать презрительные выкрики и громкий хохот. Стражники и редкие прохожие развлекались в свое удовольствие, видя, как несчастная барахтается в мутной воде, силясь вскарабкаться на каменистый скользкий берег, а вода играет ею, будто щепкой, кружит и волочет за городскую стену. Сломав ногти и ссадив кожу на ладонях, Аррайда все же выбралась из реки и часть пути до «Южной стены» проделала на четвереньках.
В тепле девушку повело, поплыли вокруг огни и лица. Она попыталась ухватиться за стол и стянула за собой половину утвари со всем содержимым. Грохота и гневных выкриков Аррайда уже не услышала.
Очнулась она от текущей на лицо воды и от голосов.
— Соттильд, она и так уже мокрая!
— И болотом воняет. Это ж надо так нализаться…
— Араторн, лапы убери!
— А возместить пропавший ужин? Эй, Бакола! Лягушек я не заказывал!
— Из лягушек иногда получаются царевны… — промурлыкал повелительный голос.
Открывшая, было, глаза Аррайда опять зажмурилась. Потому что, раздвинув разношерстную публику, над ней наклонилась рыжая кошка ростом с человека — в похожем на жучиный панцире, яркой юбке, и с серьгой с зеленой капелькой, кокетливо продернутой в острое ухо. Хвост кошки метался по бедрам, а язык облизывал длинные усы. Мягкой лапой, не выпуская когтей, кошка схватила ладони Аррайды и облизала.
— Она ранена… Ну-ка, отнесите ее к огню. Перевяжите. И суджаммы погорячее.
Край плошки ткнулся девушке в губы, пойло полилось внутрь и огнем полыхнуло в желудке.
— Во-от и м-молодец… — протянула кошка. — Тебя как звать?
— Аррайда.
— А я Хабаси, хаджит. Хабаси Сладкие Губки. Я в Гильдии.
Аррайда открыла глаза, отняла у низкорослого белобрысого босмера плошку с суджаммой и осушила одним глотком.
— В к-какой гильдии?
— Хм… — Сладкие Губки сморщила нос, — ты разве не знала, что мы тут собираемся?
— Я дорогу хотела узнать. Мне нужен Косадес.
— Старый сладкоежка? — воскликнула вторая хаджитка, которая только что подошла с кувшинами на круглом подносе. Двигалась она чуть медленней Хабаси и носила черное платье с гранатовыми рукавами и поясом. — Зачем он тебе? Лопает лунный сахар, как скаттл. Как еще на ногах держится… — кошка обмахнулась хвостом.
— Помолчи, Чирранирр. Ничего не будет, если привыкнуть, — бледная женщина с очень правильными чертами лица намотала на палец рыжую прядь.
— Лучше нас с вами держится, да, Соттильд? — босмер подтолкнул красавицу локотком и сунул руки за широкий пояс. — Я, Араторн, вам так скажу. И подкатывать к нему не пробуйте: выловят утречком из Одай с ножом в горле.
— Это уж ты глупости несешь, — поджала губы Хабаси. — А найти старика просто. Выйдешь отсюда — поднимайся направо по лесенке, а потом прямо до Восточной башни, там его хибара. На левобережье Бакола многим дома сдает, и этот трактир его.
— А уж за пойло дерет!.. — оглянувшись, прошептал босмер.
— И ничего тут не поделаешь, — вздохнула рыжая Соттильд. — Императору акциз плати, Дому Хлаалу плати, вот Бакола и крутится… за наш счет.
— А что же это, — опомнился Араторн, — мы при ней, как при родной, разговариваем? А, Хабаси?
Хаджитка подбросила полешко в очаг и сверху вниз заглянула Аррайде в глаза:
— Мы воры. Но всегда берем, сколько нам нужно, не больше, и уважаем человеческую жизнь. К тому же, в отличие от Камонна Тонг, нам все равно, человек ты, босмер, хаджит или аргонианин. Хочешь быть одной из нас? В Гильдии бывали особы весьма знаменитые…
— А главное, — босмер подмигнул, — не рискуешь однажды проснуться без кошелька.
Аррайда поморгала:
— И вы не боитесь, что я сейчас кликну стражника?
Рыжая Соттильд ухмыльнулась:
— Да мы такая же гильдия, как и все. И налоги платим. До последней «дракошки».
— Очень немаленькие, — Сладкие Губки гордо вскинула мохнатый подбородок.
— Кроме того, — надулся Араторн, — все равно никто тебе не поверит. Мы почтенные обыватели, это хоть Бакола подтвердит. А ты кто?
— А еще, — нежно улыбнулась Соттильд, прищурив правый глаз, — ни один стражник в здравом уме в «Южную Стену» не полезет. Ну так как?
Замороченная девушка кивнула. От суджаммы у нее гудело в голове и хотелось спать. Силой она заставила себя подняться на ноги. Воры переглянулись. Хабаси чуть заметно дернула ушастой головой: пусть идет. Босмер, ворча под нос, на всякий случай подался следом.
Гроза прекратилась, но дождь все еще лил, как из ведра. И по дороге к дому Косадеса Аррайда снова продрогла и вымокла до нитки, а прилив сил, вызванный суджаммой, окончился. Девушка робко постучала, и поскольку никто не открыл, уселась на крыльце, подтянув колени к животу и обнимая руками, чтоб хоть чуть-чуть согреться. Аррайда почти заснула, когда ее потрясли за плечо.
— Нельзя тут спать.
— Издеваетесь? — Аррайда зевнула и протерла глаза. Над ней склонился человек в непримечательной одежде. Седой венчик волос охватывал лысеющую голову, но на круглом лице не было морщин, а глаза — то ли желтые, то ли зеленые — глядели остро.
— То есть, конечно, можно… Только проснешься в тюрьме. Хлаалусцы не терпят, когда на их улицах спят бездомные нищие.
Девушка вскинула подбородок:
— А я все равно не уйду. Мне Косадес нужен. У меня письмо.
— Я Кай Косадес. Входи.
Дом Кая изнутри оказался еще меньше, чем снаружи: всего одна комната, в меру опрятная для одинокого старика: стол, два стула, кровать в углу, застеленная шерстяным одеялом; несколько полок с глиняной посудой и окованный железом сундук… Пару книг, брошенных прямо на пол, и опрокинутый кувшин гостья решила в расчет не принимать. Пока она оглядывалась, хозяин раздул маленькими мехами угли в жаровне, развесил над ней на веревке мокрые плащ и рубашку; зажег лампу на столе.
— Давай письмо. И сушись. Догола раздевайся — я пялиться не стану: не на что.
Швыряться в хозяина малознакомого дома его же вещами было заманчиво, но не слишком вежливо. Аррайда сцепила зубы.
— Панцирь к огню не клади: покоробится.
— А…
— Не болтай, ты мне мешаешь.
Косадес углубился в письмо. Никто теперь не препятствовал Аррайде разглядывать Кая в свое удовольствие. И чем дольше она смотрела, тем больше расширялись глаза и приоткрывался рот. У немощного старика оказалось тело воина — подобранное, мускулистое, с широкими плечами: мышцы перекатывались под загорелой кожей.
— Если попала ко мне в дом — изволь слушаться!
— А?..
Девушка вскинулась: Кай протягивал ей охапку сухой одежды.
— С тебя лужа натекла. Переодевайся, я отвернусь.
— Я вытру.
— Да уж, — ухмыльнулся он и действительно отвернулся, стал расставлять на столе посуду. Запахло вяленым мясом с пряностями. У Аррайды слюнки потекли.
— Садись, ешь.
Трижды уговаривать не пришлось. Улучив миг, когда Кай не смотрел, девушка слизала с тарелки подливу. Сам хозяин ковырял мясо безо всякого аппетита.
— Ну, и что мне с тобой делать?..
— Не знаю, — Аррайда поцарапала вилкой чисто вылизанную тарелку.
— Вопрос был риторический.
— Какой?
— Ответа не требующий.
— Так зачем тогда спрашивать?
Косадес пнул ножку стола и выругался сквозь стиснутые зубы.
— По глупости тебе равняться только с… Хотя нет, ирчи умнее. Вся гильдия каменщиков за ними, а там сложные расчеты нужны. Короче, так. Ни мне, ни тебе деваться некуда, поэтому вступаешь в «Клинки».
— Куда-а?..
— А, — он махнул рукой. — Это Орден, объединение людей, особо преданных императору. Быть «клинком» почетно. Среди них есть члены знатнейших семейств, дипломаты и военные. Но в твоем случае… — Кай побарабанил пальцами по столу, — придется быть простым соглядатаем. Смотри и запоминай.
Он совершенно немыслимым образом переплел длинные пальцы.
— Вот так мы узнаем своих. Повтори этот жест — и можешь попросить об услуге или узнать что-либо важное. Станешь выполнять мои поручения — а там посмотрим.
Косадес высыпал перед девушкой горсть «дракошек»:
— Это тебе на первое время. Купи пристойное снаряжение, обучись чему-нибудь; вступи в гильдию и поболтайся по Вварденфеллу…
Аррайда не слышала. Она спала, положив руки под голову, глубоко и ровно дыша.
Бойцы и крысы. Балмора.
Два дома на Торговой улице Балморы, напротив глухой стены лавки оружейника Мелдора, были похожи, как близнецы. Серо-зеленые бока, балконы на толстых опорах, в их тени арочные, с железной оковкой двери. Разве что фонарик над левой был желтый, а над правой голубой, квадратную вывеску украшали скрещенные за щитом мечи, а щитовидную — широко раскрытый глаз. Аррайда водила глазами туда-сюда, как кошка в ходиках, выбирая, пока толчок случайного прохожего не решил за нее. Скрипучая дверь отворилась в узкий коридор с пыльными драпировками и сундуком у стены. На обитой железом крышке восседала легкомысленная тощая девица в кожаном панцире. Косила глазом, хмыкала и сдувала челку, падающую на глаза. Предмет ее хмыканья — здоровый темнокожий кузнец — упирался в стенку ладонями так, что девица оказалась как раз между ними. Парочка была слишком занята, чтобы отвлекаться на постороннее. Аррайда неловко кашлянула. К ней обратились сперва зеленые глаза девицы, потом карие кузнеца. Он лапищей обмахнул прожженный в нескольких местах кожаный передник.
— Тебе чего? — спросили девица с кузнецом дружно.
— Я… э…
— Айдис там, — девица подняла палец к потолку. — Она главная. С ней о делах и говори.
И вздернула нос.
— Все путем, — пробасил кузнец. — Если крыс душить и браконьеров по шахтам тра… гонять, то ты правильно.