Долго не отворяли, испуганные напором, разглядывали пришелицу в глазок; потом дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Аррайда, обдирая бока, сумела попасть внутрь, и тут же захлопнулась.
— Ты была сегодня у примаса Сарано, — поднеся масляную плошку к лицу гостьи, проговорил служка в коричневом глухом балахоне, — а то бы я не пустил.
Аррайда фыркнула и закашлялась. Прижала ко рту кулак.
— Где… он?
— Ушел… туда…
Нервно почесываясь, служка принялся запирать двери, ясно давая понять, что назад Аррайду не выпустит. Наемница облизнула пересохшие губы. Отгоняя звон в голове, постралась сосредоточиться, решить, что делать дальше. Глаза обежали круглое пространство главного нефа, заполненное испуганными людьми, раненых, с которыми возились священники в перепоясанных веревками рясах… От духоты, воняющей потом, горелым маслом и благовониями, стало нечем дышать. Сквозь в боль в висках пробилось воспоминание. Дом Косадеса в Балморе, его рука на плече, и собственные, стиснутые между коленями. Опущенный в колени взгляд, и дрожащие губы, раз за разом повторяющие… Это какой же дурой надо быть!.. Держась за стену, обошла Аррайда истово молящихся, коленопреклоненных и распростертых на полу, и пробралась к лестнице вниз. Верники, на коленях ползущие по ступенькам к нижней зале с ее триолитам и Шепчущими Колодцами, отшатывались от наемницы, как от пораженной мором. Бросали обидное «нвах», злобно шипели в спину. Она даже не оглянулась. Редгардка сама могла бы напугать сейчас кого угодно, если бы в ее покрытое потом, красное, точно отлакированное лицо решились заглянуть. И даже призрачный стон Шепчущих Колодцев на этот раз ее не смутил.
Внизу Аррайда втиснулась в какую-то нишу, чтобы набросать несколько строчек, объясняющих, как, по ее мнению, действуют чары Красной горы. Враг передает свои сны, соблазны и внушения именно через пепельные идолы, укрытые в пещерах близ крупных городов, а теперь, похоже, наводняющие и города. Сетью безумия накрывая Вварденфелл. Слишком много идолов проходит через контрабандистов, чтобы на каждого нашлось святилище. Это казалось Аррайде настолько важным, что мастер-шпион обязан был узнать обо всем как можно скорее. Девушка свернула листок и, прикидываясь, что молится на коленях, сунула его в щель под триолит святой Рилмс — специально оговоренный тайник, из которого курьер заберет послание и немедленно передаст Каю.
Из храма Аррайда выбралась через люк в крыше. Жар накатывал на нее, как прилив, меч и броня казались неимоверно тяжелыми, вода в баклажке — теплой и невкусной. Двигалась наемница на чистом инстинкте, цеплялась ногтями, упиралась коленями, толкая непослушное тело. Время от времени вглядывалась в мир внизу, локтем прикрывая от секущего ветра слезящиеся глаза.
С карниза вдоль купола Храма перебралась она на склон горы и поползла дальше — с одной изогнутой крыши на другую: мимо храмовой площади с колотящейся на ветру хоругвью и вспышками, разрывающими воющий мрак, мимо кузни с потушенным горном, вдоль лавчонок торговой площади перед Скаром. Казалось, этой ночью Альдрун был предан пепельной буре и огню. Вросший в землю, каменный, загореться он не мог, но огня хватало. На западе, у пологой дуги здания, занятого гильдией волшебников, промелькнула цепочка огненных атронахов. Под стеной Скара пылал, разбрасывая огненные иглы, огромный трамовый куст. Тлели чья-то тележка и куча бревен; рея знаменем, полыхал сорванный с части стоек холщовый навес. Метались тени спящих с дубинами, взблескивали кирасы легионеров. По счастью, никому не пришло в голову повторять эскападу Аррайды, спящим недостало соображения, а страже и Легиону хватало дел внизу.
За то время, что редгардка моталась туда-сюда, решая проблемы, диспозиция изменилась. В начале вечера стража владела ситуацией, выжимая разрозненных безумцев с дубинами с главных улиц. Сейчас спящих стало намного больше. Им удалось расчленить оборону защитников, и теперь спящие с нечеловеческим упорством давили очаги сопротивления. Стража и легион огрызались, укрепившиись за наспех сложенными баррикадами, ростовыми щитами и снятыми с петель дверьми, и все реже и реже переходили в контратаку. Сейчас даже пылинка могла склонить чашу весов в ту либо другую сторону.
Высокий раздраженный голос Раисы прорвался сквозь крики, свист ветра и треск огня.
— Нам нужно подкрепление! Они идут в сторону Храма!.. — захлебываясь, орал гонец. — Долго мы не продержимся!
— Их цель — Храм! Они кричали о ложных богах! — Льорос Сарано, словно нарочно, оказался здесь же. Он будто наскакивал на командира, поддерживая левую руку правой.
— Нам не прорваться! — рявкнула Пулия. — Отовсюду! Как крысы лезут!! Только чу…
Стараясь расслышать ее, Аррайда неосторожно подалась к краю крыши, поскользнулась и нелепо взмахнув руками, слетела по покатому навесу в клокочущее варево безумия. К счастью, падать было невысоко — чуть больше двух ярдов. Наемница не разбилась и даже осталась на ногах. Смутно подумала, сейчас придется отбиваться, пробиваться из толпы в сторону легионеров… Чьи-то руки поддержали ее. И даже сквозь завывание бури было слышно, как, будто диковинные плоды, со стуком падают на мостовую дубины из враз ослабевших рук. Красные огоньки-глаза разбуженных данмеров поворачивались к Аррайде, точно подсолнухи к солнцу. И данмеры, увязнув, как в смоле, в пропитанном пеплом воздухе, в темноте, разбавленной светом костров и огненных заклинаний, плавно опускались рядом со своим оружием, точно их ударили под колени — все расширяющимися кругами. Считать синяки, досадовать, злиться на свое безумие — все это они будут потом. А сейчас маятник качнулся, но не от беспричинной ярости к столь же беспричинному обожанию. Пробужденные спящие ощутили настоящую свободу. И как некогда, принимая клятву Лландраса, Аррайда произнесла для всех, внимающих ей среди свиста ветра и рева пламени:
— Я принимаю ваше служение, — и позволила времени сдвинуться и потечь обычным образом.
— Что та…
— Стой!.. Стой, хватит!! — пара морозных зарядов, предназначенных остудить драчливые головы местного населения, приморозила нескольких увлекшихся легионеров, особенно злых оттого, что их бросили в бой с безумцами, лишив настоящего оружия. Сколько было в эту ночь затоптанных, задавленных, сожженных заклинаниями, получивших в голову углами щитов, камнями и дубинками, предстояло еще сосчитать. Пострадавшие были с обеих сторон. И все же легионеры неохотно, но подчинились приказу. Раиса Пулия, вынырнув из-за скутумов, подбежала к Аррайде, за ней торопился, припадая на левую ногу, Льорос Сарано.
— Ты… что ты здесь делаешь?
— Я упала с крыши.
Раиса растерянно заморгала, потрясенная простотой объяснения.
Данмеры — те, что ближе — подались заслонить Аррайду, и наемница крикнула:
— Нет! Идите домой! Я позову, когда будет нужно!
И альдрунцы подчинились, а недоумевающие легионеры и стражники Дома Редоран им не препятствовали.
Победитель Легиона выглядела сердито и ошеломленно.
— Что это было?!
Сарано ответил за Аррайду:
— Милость Альмсиви, великое чудо.
Сошло и это объяснение — за неимением лучшего. Редгардка вздохнула. Лучше б боги позаботились, чтобы Косадес обо всем этом не узнал. Как ни старается Аррайда держаться в тени — все выходит с точностью до наоборот.
— Если это чудо, то благодарить за него следует Девятерых, — ехидно отозвалась Раиса.
Наемница, пошатнувшись, вяло подумала, что не хотела бы стать поводом для межконфессиональной розни. Резни. Льорос взял ее за горячую руку, чутко поддержал.
— Идемте в Храм. Тебе необходимо отдохнуть. Дом Редоран в великом долгу перед тобой.
Раиса подхватила Аррайду под локоть другой руки.
— В доме Ханарай святилище, пепельный идол! — хрипло выдохнула наемница. — Надо туда!..
Пулия с Сарано отпустили ее, обернулись к своим людям, выкрикивая приказы, болью отдающиеся у наемницы в голове. Вокруг становилось пусто; воняя, горела бочка со смолой. Аррайда отошла. Прислонилась к стене дома, с которого упала, и заснула.
Секреты Редоранской кухни. Альдрун.
— Наша спасительница проснулась.
Два глаза — две влажные большие ежевичины, — столкнувшись с Аррайдой взглядом, испуганно моргнули и спрятались за частоколом ресниц, таких пушистых, что их хотелось потрогать.
— Меня зовут Неминда. Я распорядительница при Совете Дома Редоран.
А улыбка вышла слегка кривой от смущения.
Было редгардке — ее обладательнице — лет двадцать пять — двадцать восемь на вид. Пухленькая, живая, с лицом круглым, точно луна, Неминда изо всех сил старалась держаться строго, морщила плоский нос и поджимала оттопыренные губы. Но было понятно, что долго она не вытерпит, брызнет весельем, засыплет словами. И копна легкомысленных мелких кудряшек так и лезла из-под узорчатого гребня.
— А ты Аррайда, верно? — с милой непосредственностью спросила она. И продолжила официальным голосом: — Ты заснула прямо на улице. Сарано считает, что это вполне закономерная реакция на усталость. Он хотел забрать тебя в Храм, но там слишком шумно, слишком много людей… хотели взглянуть на… вас. И я распорядилась перенести вас в Залы Совета.
— Такая честь для меня…
— Что вы! Это — самое малое, что мы могли для вас сделать. То, что вы совершили — имеет не только религиозное, но и политическое значение! Мы так давно не побеждали… — совсем по-человечески сказала Неминда. — От нашей гордости мало что осталось. И то, что вы… ты сделала… для нас означает надежду.
Кто-то робко поскребся в двери, и распорядительница, извинившись, отошла.
Отключившийся мозг постепенно начинал соображать. Аррайда села в постели и цепко осмотрела комнату. Та была узкой и высокой, с коричневым узором по розоватой штукатурке свода. Окон не было, но освещения хватало — ярко сияли стеклянные шары — то ли с магическим огнем, то ли со светящимися насекомыми. Обстановка оказалась добротной и даже роскошной — буковый гардероб на гнутых лапах с выдвижным нижним ящиком и двустворчатой дверцей, окованный бронзой сундук, ряд стульев с зубчатыми спинками, круглый стол под шелковой скатертью. Рисунок на скатерти копировал вышивку постели и роспись ширмы, отгораживающей входную дверь — голубые цветы каменевки, золотой канет и силуэты парящих над ними скальных наездников. На столе стояли стеклянный, с «изморозью», кувшин под крышкой, парная ему чаша и набор целебных зелий в коричневых бутылках — такие держат у себя на розлив алхимики.