…Щиты опадают со звоном хрустальным, как от разлетевшегося на осколки бокала. А он… он рядом, он смеётся, он счастлив. Голод ушёл. Ему хорошо… Ксиль, огненная звезда, я горю, а ты греешься в этом пламени… Руки немеют, тьма и бесчувственность наползают неотвратимо, но по странному совпадению – кто бы оценил эту иронию! – последним уходит зрение, и я вижу, как на твоём лице проступают понимание и ужас.
Синева взгляда, чернота волос и алая, алая кровь. Слишком слабый для тебя, слишком…
Прости.
Я помню эту историю. «Чудом выжил», – сказал тогда Тантаэ и улыбнулся. Пепельный князь всегда улыбался, когда говорил о Максимилиане. Он действительно любил Ксиля – всем сердцем, без грязи и человеческих предрассудков, без сожалений и попыток дать определение этой любви – друг, брат, сын?
Ни то, ни другое, ни третье – и всё одновременно.
«Единственное существо, которое было мне ближе и дороже, чем Максимилиан, – это моя Эвис» – как-то раз сказал Тантаэ.
Об отношениях Эвис и Тантаэ мне было известно мало. Я знала лишь, что они прожили вместе несколько столетий, у них родился сын – Ириано, кажется, а потом Эвис погибла. Ириано вскоре покинул клан и перешёл под крыло кровного врага то ли Ксиля, то ли Тантаэ.
Да уж, нелёгкая жизнь была у Пепельного князя.
Мне вдруг подумалось, а как бы сложилась судьба Тантаэ и Максимилиана, если бы они не были шакаи-ар? Если бы они родились… ну, скажем, среди аллийцев. Тогда не было бы жгучего голода, не приходилось бы убивать лишь для того, чтобы выжить. И регены в крови Максимилиана не заставляли бы его…
Стоп. Вот оно.
Регены.
Уникальные частицы, которые делают шакаи-ар, собственно, шакаи-ар. Ни одна другая раса не обладала подобным свойством. Ни одна другая раса не была подвержена влиянию солнечного яда.
Яд взаимодействует с регенами, это доказали давно, но почему он взаимодействует?
Я подскочила на кровати. Сон слетел с меня, будто его и не было. Эх, только восемь утра, Дэриэлл ещё спит… Ничего, ради такого дела и разбудить не жалко. Так, где я вчера рисовала руны вызова? В ванной, что ли…
Дозваться Дэриэлла удалось только с четвёртого раза. И вправду не вставал ещё, бедняга: волосы были не заплетены, глаза сонно блестели… И футболка наизнанку. Кстати, мне всегда было интересно: как Дэйр умудряется спать, не убирая свою роскошную шевелюру в косу? У меня даже в лучшие – худшие? – времена, когда волосы были длиной чуть ниже талии, за ночь они спутывались так, что к утру расчесать их получалось только при помощи заклинаний. А у целителя даже после ночи в лаборатории или дня на узком, неудобном диване – мягкие медовые пряди, волосок к волоску.
– С добрым утром, – сощурился Дэриэлл, позёвывая и неаристократично прикрывая рот ладонью. – Ты чего так рано, Нэй? Пятый час, я только недавно лёг.
– Пятый? Да уже вроде половина девятого. – Я с сомнением взглянула на часы, и тут меня озарило: – Вот Бездна, у нас же разница во времени четыре часа! Ладно, извини, – торопливо покаялась я и, нервно облизывая губы от нетерпения выпалила: – Мне тут в голову идея одна пришла…
В глазах Дэриэлла появилась искорка интереса.
– Рассказывай, чудо моё. – Он перекинул волосы через плечо, на грудь и потянулся за гребнем. – А я с удовольствием послушаю, только для начала приведу себя в порядок – право, стыдно непричёсанным и без штанов разгуливать… Впрочем, через зеркало отсутствие штанов не разглядишь – уже хорошо.
Ну, я и рассказала. Идея, если честно, оригинальностью не блистала. Мне вывод казался настолько очевидным, что было странно, что до него до сих пор никто не додумался. Регены есть только у шакаи-ар – и яд действует тоже исключительно на них. Вещество солнечного яда воздействует на регены, но кто сказал, что дело здесь только в химическом составе? Что, если солнечный яд в сочетании с регенами провоцирует магическую реакцию? Скажем, высвобождает энергию, накопленную в них. Этим можно объяснить воспламенение поражённых ядом шакаи-ар. Принцип тот же, что и у молодых обращённых. Только там катализатором для реакции высвобождения энергии выступает солнечный свет.
– Что-то в этом есть, определённо. – Дэйр, поглощённый моим рассказом, позабыл про свою причёску, и теперь недоплетённая коса жалко перевешивалась через плечо. – А что же касается того, почему никто до сих пор не додумался до тех же выводов, что и ты – подумай сама. – Тёмно-зелёные глаза азартно сверкнули из-под длиннющей чёлки. – У многих есть такие же сведения о регенах, как и у тебя? Сведения из первых уст?
– Не может быть, чтобы за такое долгое время никто не заинтересовался шакарской физиологией, – недоверчиво покачала я головой.
Дэйр досадливо поморщился:
– Человеческой науке – серьёзной науке, я имею в виду – всего пятьсот лет. Магическая примерно в три раза старше. Это крайне мало. Шакаи-ар не стали бы сотрудничать с людьми или магами – разница в менталитете сказывается. Равейны наукой не увлекаются, аллийцы… Да, мы пытались изучать шакаи-ар как вид, но не сильно преуспели. Немногие кланники решатся сотрудничать с тем, кто почти наверняка употребит полученные знания им во вред.
Я нехотя признала правоту Дэриэлла. Шакаи-ар до сих пор весьма снисходительно относились к аллийцам, а аллийцы открыто ненавидели шакаи-ар. Даже Дэриэлл, известный попиратель традиций, морщился, когда слушал мой рассказ о Максимилиане. Если бы не слёзные просьбы «мелкой манипуляторши Нэй», то целитель никогда не стал бы разрабатывать противоядие. Со временем, конечно, азарт учёного возобладал – задача оказалась трудной, и это только подстёгивало его. Но Дэриэлл всё же потребовал с меня клятвенное обещание не заставлять его лично обследовать «потерпевшего» – Северного князя.
– Думаешь, дело всё-таки в магии? – подытожила я после короткой дискуссии.
Дэриэлл кивнул и медитативно огладил пальцами косу.
– Конечно, надо провести дополнительные исследования, но версия весьма перспективная. Со слов князя известно, что ритуал работает, а значит, без магии и вправду не обошлось. Даже не магии, а энергетических взаимовлияний… Давай поступим так: ты изучишь этот вопрос, пользуясь возможностями Академии, я проведу несколько экспериментов в лаборатории, а затем сравним результаты. Идёт?
– Дэйр, какой из меня учёный? – вырвался у меня отчаянный вздох. Настроение упало ниже плинтуса. – Я даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому противоядию.
– Скверно, Нэй. А у меня нет шакарской крови для опытов… – Дэриэлл задумчиво дёрнул себя за прядь. – И добровольно сдавать её мне никто не собирается. Скверно, – повторил он. – Да, я не подумал об этом.
– Кровь – не проблема, я свяжусь с Пепельным князем, он что-нибудь сообразит, – нетерпеливо переступила я с ноги на ногу. – В крайнем случае, дождёшься, пока я приеду в Дальние пределы, Тантаэ оставил мне несколько образцов. Солнечный яд-то у тебя есть?
– Обижаешь, – хмыкнул целитель. – У меня в коллекции есть почти все известные официальной науке яды… И неизвестных достаточно. Ладно, попробуй поговорить со своим Пепельным князем, может, что и выйдет, хотя лично я очень сомневаюсь. Когда тебя ждать в Пределах?
Я прикинула и скисла:
– Месяца через четыре, не раньше. Ох, Дэйр, знал бы ты, как я скучаю по близким! В жизни бы не подумала, что я такой «домашний» человечек, – посетовала я. Целитель сочувственно улыбнулся:
– Представь себе, знаю. Я тоже скучаю… по тебе, Нэй.
И отключил связь. Что бы это значило?
То, что в столовой я столкнулась с Хэлом, ввело меня в состояние радостного ступора:
– Боги, ты уже вернулся! Как прошла практика?
– Нормально прошла. А ты как? Поступила?
Я огорчённо вздохнула:
– Какое там. Готовлю материалы для защиты проекта. Защищусь – зачислят. Но, честно говоря, эксперименты зашли в тупик. Искусственный солнечный яд действительно содержит скрытую энергию божественного происхождения. В смысле, её источник не Изначальное, а Вечные. Она и вступает во взаимодействие с регенами. Чтобы её обезвредить, нужно подобрать противовесную магию. А в сфере смерти я не сильна.
– Не переживай, – ободрил Хэл. – Нельзя же во всём разбираться. Зато в тьме у тебя достаточный уровень. – Брат утешительно похлопал меня по плечу.
И тут меня озарило.
«А ведь он прав! – в состоянии, близком к шоковому, подумала я. Наверное, открытия и совершаются так, с бухты-барахты. – Даже сам не понимает, насколько!»
– Хэл, ты гений! Я побежала, вечером поговорим, а сейчас надо кое-что проверить…
– Да что случилось-то?!
– Потом, всё потом!
Действительно, а с чего я решила, что противодействием «божественной» магии будет именно смерть, то есть некромантия? Только потому, что ритуал принадлежит к этой сфере? Нет, некромантия – это способ извлечь энергию… а сама она заключена в «тёмной» крови.
Значит, тьма?
– …лаборатория нужна позарез и срочно, – закончила я и, состроив умоляющие глаза, в упор уставилась на некроманта.
– Детка, а чем тебя твоя не устраивает? – нахмурился Рэмерт, поднимая воротник.
Настроение у некроманта уже который день было ниже плинтуса – в преддверии полугодовых экзаменов студенты окончательно съехали с катушек. И часа не проходило, чтобы на горизонте не появился какой-нибудь жаждущий отсрочки, консультации или пересдачи зачёта несчастный. Мэйсон скрепя сердце посылал просителей к демонам, в бездну и лесом, но поток студентов не иссякал. В замке от них было не спрятаться, и поэтому для обсуждения проекта мы всё чаще выбирались в сад на задворках.
Впрочем, сад – это громко сказано. Десяток кривых яблонь, непомерно разросшийся колючий кустарник и пара лавочек. Я накидывала простенькое плетение, отводящее глаза, совершенно незаметное с точки зрения мага, Рэмерт телепортировал из столовой кофе, и мы погружались в обсуждение.
– Оборудования практически нет – раз, печь не работает – два, компонентов для опытов мало – три, защиты нет – четыре… А кроме того, Рэмерт, мне нужен ассистент, – бодро отба