Тревожность
Вера и Витя
В коридор многоквартирного дома шумно вылетела дизайнерская сумочка. За ней полетели кофточка, чулки, один сапог. А следом, цепляясь за дверной косяк, вылетела Вера. Больно схватив за плечо, ее вытащила на лестничную площадку сильно уставшая и сильно вспотевшая то ли от нервов, то ли от физической борьбы женщина.
– Ты больная, милочка! – Вера покутила пальцем у виска. – Да эта сумка стоит столько, сколько ты за год не заработаешь. Кстати, мне ее твой Витенька подарил, прикинь!
Вера натягивала чулок и вызывающе смотрела на потрепанную женщину, которая для устрашения встала «руки в боки» и отчаянно пыталась проглотить то и дело выступающие слезы. Контраст был очевиден и до боли примитивен – красивая и эффектная любовница и уставшая, «поплывшая» жена.
Витенька не хотел никого удивлять, он просто спал с Верой, пока его жена работала на двух работах, чтобы заработать двоим детям на одежду и подарки. Все до банального просто – и оттого пуще прежнего горько, досадно и, черт возьми, дико больно.
– Зачем тебе Витя? Что, на твоем небосклоне кончились богатенькие сынки олигархов? Как тебя вообще занесло в наш край?
Витина жена держалась молодцом, хотя всего десять минут назад застала мужа с другой женщиной на постельном белье, подаренном на свадьбу. До конца жизни, закрывая глаза, она будет помнить эту картину – как тихо войдет домой, затем пройдет в комнату, чтобы побыстрее показать Вите подарки, купленные с аванса детям, и застынет, рассматривая тоненькую фигурку обнаженной дамы рядом с мужем. В том, что это ее муж, сомнений никаких. И в том, что он ей изменяет прямо у них дома – тоже. Витина жена хоть и была менее привлекательной, зато отличалась живым умом и способностью переспорить даже одесского продавца на рынке.
Вера поправила салонную укладку, зажала под мышкой дорогую сумочку, послала воздушный поцелуй Вите, стоявшему за спиной жены и не вторгавшемуся в бой двух женщин за него, и гордо удалилась, виляя бедрами и цокая каблучками по старым обшарпанным ступенькам.
– На нем не было написано, что он твой, – донеслись уже снизу слова Веры. – Понравился, и все! Я всегда получаю, что хочу, и мне плевать, чье оно.
Так Вера поставила жирную точку в диалоге между ней и законной «владелицей» Витеньки. В ответ хозяйка хлопнула дверью квартиры.
Толкнув тяжелую дверь подъезда, Вера вышла на солнечный свет, надела очки и закурила. Компания парней присвистнула, проходя мимо нее, а она лишь дежурно и максимально натянуто улыбнулась – все же она лукавила. Ей было больно, чертовски больно впервые в жизни.
Она действительно получала все, что хотела. Ее не сильно заботили моральные принципы – в 7-м классе она начала общаться с мальчиком, который нравился ее подружке. В 9-м классе пошла на выпускной с парнем девчонки из 11-го. Параллельно встречаясь с двумя ребятами, Вера могла просто так, от скуки, отбить у одноклассницы парня, которого та очень сильно боялась потерять. «На нем не написано, что он твой».
В институте Вера поняла, что хватит встречаться со всеми подряд и разбрасываться своей красотой и молодостью на всяких странных парней. Тем более что и они не спасали от скуки и юношеского максимализма. В конце первого курса она вышла замуж за коллегу отца, быстренько провернула шоу с девушкой, которая за небольшое вознаграждение согласилась поучаствовать в спектакле под кодовым названием «Жена застукала». Он просто ей надоел, и Вере нужно было развестись так, чтобы остаться жертвой.
Нанятая девушка быстренько охмурила мужа Веры, а та всего лишь появилась в нужном месте в нужное время. Дабы не навлечь гнев отца Веры и остаться на своем посту, муж отделался откупом и легким испугом, а у Веры появилась дорогущая машина и возможность два года баловать себя всем, чем захочется. Так через полгода после шикарной свадьбы, которую оплатил папа, Вера развелась с мужем и снова запорхала, но уже вместе с состоятельными мужчинами, часть которых появилась еще во время ее брака.
Сразу после института Вера пошла работать к папе. Заняла приличный пост, целыми днями скучала в кабинете и радовалась, что весь коллектив в ее подчинении – толковые ребята, умеющие существовать автономно. Она лишь изредка отвлекалась на подпись бумаг и на встречи с новенькими в ее команде. Одним из таких новеньких и был Витя.
Он понравился ей сразу – высокий, симпатичный, умеющий быстро реагировать на все, что творится в поле его зрения. Он грамотно выстраивал диалоги с ней и ее папой – и в течение полугода стал ее помощником. Папа Веры узнал практически сразу, что его дочь спит со своим сотрудником. Но любые призывы к совести и требования прекратить роман с подчиненным, женатым подчиненным, между прочим, Вера с улыбкой игнорировала. Кто был авторитетом для Веры? Лишь она сама. Ни папа, ни мама, ни тем более ребята из коллектива, которые шептались о романе начальницы с новеньким, который «ясно, каким способом заработал себе повышение», не волновали Веру.
Когда она узнала, что Витя женат? На первой встрече, заглянув в личное дело. Он рассказывал о жене и незаметно для себя, но вполне заметно для Веры, состроил гримасу брезгливости. А это означало лишь одно: жена ему противна, и он не такой уж приличный и прилежный семьянин, каким хочет показаться.
Их роман был бурным и краткосрочным. Они не бегали от чужих глаз, не скрывались от папы Веры и от Витиной жены. Вера часто бывала у него дома, когда жена работала. Скудненький интерьер, волосы в сливе и занавеска с запахом сырости в душе, окошко в ванной, ведущее в кухню – чудо советской логики. У Вити были дети; она всегда замечала детские сапожки в коридоре, когда обувалась. И Вера испугалась этого чувства – ей было больно, что она уходит, а он остается.
Вера всегда избегала этого чувства привязанности. Стоило очередному ухажеру признаться в любви, как на следующий же день Вера заканчивала эти отношения. Она росла и училась извлекать выгоду из всего, что ее окружает. Когда в 16 лет папа просил не приводить домой мальчиков, Вера начинала торговаться, что он должен ей за это дать. Самой крупной аферой на своих чувствах, бесспорно, был театр с разводом и отыгрывание роли несчастной и оскорбленной жены. Вера умолчала, что на протяжении всего брака у нее были любовники.
Но Витя был особенным для нее. Она думала о нем перед сном и даже на работе стала мягче. Сексуальная красотка, сражающая наповал своим напором, превратилась в мягкую и нежную, хрупкую девушку, которая иногда забывала о жене и детях Вити и представляла, как счастливы они будут вместе. Конечно, Вера гнала от себя эти мысли прочь – это было ей чуждо, несвойственно, да и не нужно. Но выйдя из подъезда Вити после встречи с его женой, она впервые физически ощутила эту дыру в своей душе – саднящую, серую, без заплаток.
Жизнь Веры разделилась на «до Вити» и «после Вити». Она уволила его, и он был не последним, с кем у Веры на работе возник роман. Она не замкнулась в себе и не стала «ведической» женщиной – мягкой, понимающей, готовой любить и быть любимой. Жизнь продолжилась, но Вера убедилась, что она не создана для длительных отношений и тем более для брака.
Она уже поставила галочку: родители увидели ее в красивом свадебном платье и погуляли на ее свадьбе. Даже несмотря на то, что они придерживались понятия «твоя жизнь – тебе решать», родители были рады и светились от счастья и гордости – их девочка выросла и уже создала свою семью. Когда они узнали о разводе спустя полгода, это их не удивило. Скорее, именно это было про Веру больше, чем свадьба и семья. Алла пожала плечами, папа кивнул – и жизнь понеслась дальше. Вера облегченно вздохнула и лишний раз порадовалась, что родителям нет дела до ее личной жизни. Пока девочки в курилке на работе жаловались, что их старики требуют внуков, родители Веры не требовали ничего.
Вера не представляла, что в ее светлой и просторной двушке в центре поселятся черные носки и большой дядька, не умеющий мыть посуду. Она не представляла, что ей придется устроить перестановку в гардеробной, лишь бы поместились вещи мужа. Она вообще редко оставляла постоянных партнеров и кратковременных визави на ночь – ей нравилось спать одной, растянувшись по диагонали на большой и мягкой кровати. Ей нравился прохладный душ с утра. И ей доставляло истинное удовольствие варить одну чашечку кофе и рассматривать за завтраком просыпающийся город. В ее планы и привычки не входил мужчина, утренние разговоры или приготовление масштабного завтрака.
Вера не хотела больше ни к кому привязываться. Потому явно давала понять во время первого свидания, что ищет и что ей нужно. Некоторые мужчины радостно кивали, а потом все равно приходили под окна петь серенады. Были и такие, кто спустя пару встреч честно признавался, что переоценил свои силы, и данный формат его тяготит. А иные просто пропадали, как только понимали, что Вера действительно не собирается звонить, контролировать, привязываться, влюбляться и влюблять.
Вера не нарушала личного пространства мужчин и от них хотела того же. Не обманывала и не охмуряла. Брала, что хотела, и давала, что могла. Она не погружалась в фантазии и мечты – после Вити не получалось. Она просто жила свою жизнь, даже если это многим не нравилось.
Забегая вперед, скажу: Вера не изменилась и потом. Выходила несколько раз замуж в надежде, что очередной муж – самый лучший мужчина в ее жизни, который сможет «усмирить» ее пыл. Но как только свадебное торжество было позади, семейная жизнь заходила в тупик. И чем быстрее очередной муж Веры начинал показывать свое «Я» и свои права на нормотипичные отношения, от которых Вера и убегала, тем быстрее на ее горизонте появлялся очередной мужчина, с которым можно было забыть об удушающих оковах брака.
Что делать с тревожностью?
Тревожный тип личности
Единственный плюс в этом типе личности, который формируется при холодном отце и страдающей всю жизнь матери – такая женщина, как Вера, сразу обозначает, что ей нужно. Она не старается понравиться, но начинает игру, если понимает, что ей не заинтересовались. Она должна быть в центре внимания, должна быть единственной женщиной, которую хотят, но при этом сама не гарантирует такого же отношения. Вера была ярким примером типичной фразы: «Стой там, иди сюда».
У Веры, как сказали бы многие, был «мужской» тип личности. Она выставляла на первое место интимную жизнь, как бы идентифицируясь через нее. С детства у нее были нарушены простые человеческие механизмы внутри – ей давали материальное взамен духовного. Потому, повзрослев, Вера не ценила ничего и закрывала душевные потребности материальными благами. Видя с детства мамину позицию жертвы, она шла от обратного – не строила долгосрочные отношения еще и потому, что боялась попасть в такую же ловушку, как мама.
Через физиологию Вера добирала недостающие эмоции, от которых бежала в дневное, основное время – это и слияние, и единство с партнером. Подсознание требовало, и единственным щадящим вариантом, который не ранил бы и не сдвинул с насиженного, комфортного места, были именно свободные отношения с партнерами. Именно в них Вера получала то, что не добрала в детстве от родителей, и ту самую близость, от которой так и бегала всю жизнь.
«Моя жизнь – мои правила». Таков девиз решительных людей, которые уяснили главное жизненное правило: их судьба принадлежит только им и никому больше. Ответственность за жизнь, за принятые решения и за все последствия такие люди воспринимают не иначе, как опыт и прокачку собственных умений. Но… есть один большой «минус».
И «минус» этот – не к кому бежать жаловаться и обвинять. Ты и только ты сделал то, что у тебя есть. В этом не виноваты родители и муж, окружение и ретроградный Меркурий. Ты приняла решение, ты сделала все, что могла в тот момент, и ты получила, что вышло. Не нравится? Увы, это последствия. Опыт. Отныне ты будешь внимательнее относиться ко всему, что происходит, и к тому, какую тропинку выбирать.
Как избавиться от тревожности?
Самое здравое решение – позволить себе ошибаться. Людям это свойственно, мы имеем право, мы можем быть разными и не всегда по умолчанию должны быть сильными и принимающими только лишь правильные решения. Позволить себе ошибаться и не ругать на каждом шагу, убрать тревожность и перестать загонять себя в рамки – вот признаки зрелого человека, который живет, а не проходит уровни в своей жизни, словно в игре.
Тревожность возникает в нашей голове. Ранее я говорила: мы заучиваем с детства некоторые паттерны поведения. Так, при равнодушных и холодных родителях, которые не проявляли теплоту, понимание, хоть и давали внешние и материальные блага, у нас нет никаких шансов позволять себе ошибаться. Как правило, путь у таких родителей простой – они раздражаются от своей жизни и ищут крайнего. Если женщина недовольна своей жизнью с мужем, она редко подойдет к зеркалу и скажет себе все, что она думает, сработает инстинкт самосохранения. А вот то, что она найдет выход негативным эмоциям в своих детях – это скорее грустная, но на 99 % правда. И эти дети научатся распознавать ее раздражительность на начальном этапе. Будут делать, что она просит, и даже предугадывать, что она может попросить и к чему придерется.
С биохимической стороны в организме тревожного человека еще с детства выработался механизм: человек пребывает в постоянном стрессе, выброса адреналина нет, поскольку нет видимых причин для бегства, паники или сражения. А вот на психологическом уровне давление есть. Биохимия в сочетании с психологией приводит к тому, что на выходе мы наблюдаем тревожного человека, внутри которого вечный стресс, напряжение, испуг и «низкий старт».
Избавляться от тревожности – это сложный процесс, при котором недостаточно просто расклеить стикеры с напоминаниями о своей исключительности.
Борьба с тревожностью – это кропотливая работа, в ходе которой организм на биохимическом уровне должен уяснить, что все в порядке, нет потребности в выбросе гормонов и нахождении в боевой готовности. И начинается вся эта цепочка с принимания ответственности за свою жизнь. Человек устал, человек плохо себя чувствует, пытает своей тревожностью близких и любимых, обещает измениться, но ничего не может с собой поделать. А не может, потому что это не так просто, как может показаться. Но коль он взял ответственность за свою жизнь – значит, в скором времени придет к необходимости трудиться над избавлением от тревожности.
Также снизить тревожность помогает принятие решений, которые мы должны тренировать с самого детства. С момента, когда мама либо позволяла одеваться, как захочется, либо четко следила, чтобы кофточка подходила к юбочке, а бантики к сандаликам. Когда ребенку с детства дают выбирать, он вырастает человеком, который не боится вопросов с двумя вариантами ответов и ответственность за свою жизнь берет весьма охотно.
Если всегда только родители решали, что ребенку делать, чувствовать, надевать, говорить, то он никогда не будет знать, кем хочет стать, с кем спать и почему нужно ходить на работу.
На самом деле, мамы не злобные монстры, которые только и делают, что калечат. Просто воспитание – это не про научить не сморкаться в занавеску и не пи́сать в раковину. Воспитание – это еще и отдать ребенку бразды правления и долю ответственности за свою жизнь. Как правило, тревожные мамы сейчас подумали: «Ему дай, так он не будет ничего делать – будет только есть пиццу, голову мыть перестанет и закроется в комнате до старости». А зрелые мамы поняли механизм: чтобы уметь принимать решения во взрослом возрасте, человек должен учиться этому постоянно, тренируясь и практикуя это регулярно.
Неумение принимать решения – это одно из последствий родительской гиперопеки или родительского равнодушия. Почему так странно? Абсолютно противоположные состояния порождают абсолютно одинаковое качество в человеке. Давайте разбираться, рассмотрев два состояния взрослых.
Родительская гиперопека
Родительская гиперопека предполагает проникновение родителя во все сферы жизни ребенка. Мы уже выяснили, что первая осознанная сепарация происходит в возрасте трех лет. Она стыкуется как раз с первыми попытками ребенка социализироваться отдельно от мамы, общаясь со сверстниками в детском саду. И чем старше становится ребенок, тем больше он хочет автономного движения. Понимающий, вовлеченный родитель эту автономность поддерживает, поскольку видит в ребенке личность, а не щит для своих травм, проблем и болей. Ребенок растет и хочет жить свою жизнь, иметь свои увлечения и интересы, и только он решает – делиться ли этим с родителем или предпочесть более скрытную жизнь и позицию. Гиперопекающий родитель пресекает все попытки ребенка отделиться от него.
Визуально это можно представить так: ребенок отходит – родитель подходит. Ребенок выставляет руки вперед, дабы очертить свое пространство, родитель бьет по рукам и вторгается в пространство.
Ребенок будет бороться с родителем до тех пор, пока у него на это есть силы и желание. Гиперопекающие родители подавляют в ребенке все его желания, подвергая их вечной критике, сомнениям, насмешкам. И каким бы воином по характеру ребенок ни был, рано или поздно он опустит руки и впустит назойливого, громящего все вокруг родителя в свой мир. Психика таким образом сигнализирует, что она в состоянии энергосбережения, еще немного, и будет большой бабах.
Гиперопекающий родитель проникает во все сферы жизни ребенка. Диктует свои правила и условия. Решает, что читать, что слушать, что смотреть, с кем дружить, с кем встречаться. Осознанно лишает ребенка права выбора (которое, к слову, должно быть в каждом зрелом человеке по умолчанию – это наша опора в абсолютно любых взаимоотношениях с внешним миром) и делает это якобы из лучших побуждений. Но что он делает на самом деле?
Растит удобного, гибкого, не знающего ничего человека. Такой взрослый пойдет за тем, кто поведет. Будет терпеть все, что будут с ним делать. Такой человек не возмутится, потому что у него просто нет внутреннего разрешения на это.
Прикрывается своим ребенком, как щитом. Порой решение родить ребенка – это не что иное, как эгоистичная позиция: «Меня будут любить». Изначально еще не появившийся ребенок уже наделен непосильными качествами – стать маме всем, заменить всех, защищать и делать все, лишь бы ей было комфортно.
Лишает ребенка умения делать выбор. Зачем ему этому учиться, если мама все равно знает, как лучше? Зачем пытаться устроиться на работу, если мама найдет другую? Зачем жениться, если маме все равно не понравится невестка? Список можно продолжать до бесконечности, и он порой принимает страшные очертания – такие дети могут даже не понимать, что можно не есть еду, которая не нравится, можно не доедать, если наелся, и не мучать себя, не взращивая в себе различные расстройства пищевого поведения.
Лишает ребенка ответственности. У детей гиперопекающих родителей нарушена причинно-следственная связь. Они просто не понимают, что за действия придется отвечать. А не понимают этого они лишь потому, что мама всегда защищает и бежит впереди планеты всей, даже если ее ребенок не прав. У нормального родителя его ребенок, бесспорно, самый красивый и самый лучший, но он может быть не прав, может ошибиться.
Лишает понимания яркости жизни. У такого ребенка мир либо черный – обижающий его, не принимающий, осуждающий, желающий зла. Либо белый – где его все любят, хвалят, умиляются. А между тем в жизни слишком много оттенков, и всегда нужно наблюдать через призму данного понимания. Ни в отношениях, ни в работе не бывает только белого и только черного. И ваш партнер не разлюбил вас только потому, что не поцеловал вас после работы. Он мог просто устать. И это уж точно не должно было стать причиной для ссоры. У гиперопекаемых детей только лишь они имеют право на усталость, плохое настроение, негатив. Такие же чувства от других воспринимаются ими как враждебность.
Родительское равнодушие
Другая крайность в отношениях между родителем и ребенком – родительское равнодушие. Выстраивание стены между ними. Стены абсолютной, нерушимой и даже несдвигаемой. То есть даже в критические моменты, когда ребенок уже не просто сигнализирует, а просит о помощи и поддержке, он ее не получает. Порой даже из принципа.
Равнодушие родителей порождает в ребенке:
• невероятный страх потери. Во взрослой жизни это аукнется драмой после каждого расставания, да такой, что без специалиста не обойтись;
• ощущение ненужности. Даже с близкими людьми этот ребенок будет чувствовать себя лишним, чужим, нелюбимым;
• сублимацию стресса: заедание, запивание, заигрывание. Ребенок был предоставлен сам себе и нуждался в позитивных эмоциях. Откуда брать? Конечно же, извне. Поэтому это либо еда – самый быстрый способ получить положительные эмоции. Либо алкоголь – еще и отлично справляется с забыванием боли внутри. Либо заигрывание – отличное решение почувствовать себя другим человеком;
• неумение брать ответственность. Нет базовых понятий, рассказанных родителями или показанных на примере.
Вообще любые базовые чувства и эмоции у детей таких родителей как будто заблокированы. Разблокируются они только во взрослом возрасте, при желании и после работы над собой. Нет внутренней опоры и уверенности, что родители поддержат в любой ситуации. Связь не сформировалась из-за нарушения баланса: в моменты, когда ребенок пытался просить о помощи или чувствовал необходимость в поддержке, родитель был не рядом и не выказывал ее. А как мы выяснили ранее, дети в самом начале своего жизненного пути опираются лишь на реакцию родителей – как негативную, так и позитивную. Не было реакции – не будет попыток повторить, а будет лишь выученная беспомощность.
Выученная беспомощность – это состояние смирения даже с самыми негативными и плохо влияющими факторами. То есть буквально человек привыкает ко всему, что у него есть на данный момент, и не предпринимает никаких попыток вырваться из порочного круга ужасающих условий, принимая их за свое такое уютное, родное, пусть и болото.
Мартин Селигман в 1964 году провел опыт на собаках. Истязая их на протяжении долгого времени ударами тока, потом он давал им возможность уйти из клеток. Но выяснилось, что собаки не уходят. Они жмутся, боятся, но остаются на месте, даже если дверца клетки оставалась открытой. А все потому, что страх блокирует даже возможность мозга видеть, что клетка открыта. То есть собака не воспринимала ее как возможность спастись. Мозг не посылал сигнал к бегству.
Человек действует примерно так же: получая свой «ток» и имея возможность вырваться из этого, он выберет привычное, пусть и неприятное, чем нечто неизвестное впереди. Он не обратится за помощью, не станет бороться, не увидит возможностей – даже если они будут плыть к нему в руки одна за другой. Он зациклится на своем ощущении страха и жалости, будет упиваться своей болью и возведет ее в абсолют.
Именно условный рефлекс вырабатывается даже в негативных и гнетущих обстоятельствах, а на биохимическом уровне постоянное чувство страха начинает восприниматься организмом как стабильное, привычное, обыденное состояние.
Именно это и становится основой абьюзивных отношений. Жертва привыкает к своей роли, не видит выхода, а потом и вовсе не стремится уйти. Она боится. Страх – сильнейшее чувство и сильнейший стопор. А в это время абьюзер не забывает подкидывать дровишек в костер страха – сравнивая, унижая, воздействуя физически. В конце концов жертва перестает воспринимать насилие как нечто ужасное и привыкает к этому, как к своей реальности и обыденности.
Важно запомнить: в основу любых отношений, где один страдает, но не уходит, где мучается, но не предпринимает никаких действий, легла именно ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ.
Упражнения и практики по устранению тревожности должны быть направлены на стабилизацию внутреннего гармоничного состояния. Постоянная тревога – это состояние без определенного раздражителя, без реальной опасности.
Ситуативный страх при этом, как реакция на раздражитель – абсолютно нормален. Проще говоря, если на вас из-за угла выбежала злая собака, а вы дико боитесь собак, испугаться – это нормальная реакция.
А вот находиться постоянно в ощущении тревоги – это не норма, и нужно тщательно разбирать эти ощущения, чтобы найти первопричину.
Очень хорошо можно работать с тревогой через тело, так как у тревожных людей именно в теле формируются блоки и области чрезмерного напряжения.
В 20 см от себя, на уровне рта, поставьте горящую свечу. Ваша задача – не задуть ее, репетируя день рождения, а плавно покачивать дыханием ее пламя. Тренируйтесь в течение недели и вы заметите ощутимый эффект от этого упражнения: стабилизация дыхания, внутреннее успокоение, которое разливается теплом по телу.
Тревожные люди часто не могут объективно оценить происходящее с ними из-за истощенности нервной системы и всего организма. Упражнение поможет принять правильное решение или же просто посмотреть на ситуацию под другим углом.
Представьте, что ваша жизнь – не ваша. Вы наблюдаете за героем фильма или за действиями соседки. Сначала это покажется вам странным, но потом вы почувствуете, как натурально отстраняетесь от происходящего и держитесь на расстоянии. Наблюдайте – и в конце дайте совет, словно постороннему, который нуждается в нем.
Этот совет и будет самым верным решением в сложившейся ситуации.