бь по столешнице. Алан Уорд шлепал ладонью по бедру, словно сидел не в аудитории, а в первом ряду в цирке «Барнум и Бейли». Они не сразу заметили, что дверь в аудиторию открыта и на пороге стоит Андреа Томсон. Она медленно сложила на груди руки, когда в комнате наконец наступило что-то похожее на порядок. Ребус вспомнил, как должен вести себя класс при появлении преподавателя.
Но здесь-то совсем другое: здесь были мужчины – тридцатилетние, сорокалетние и пятидесятилетние; мужчины, обремененные ипотеками и семьями; мужчины, карабкающиеся по карьерной лестнице вверх.
Ребус не сомневался, что, увидев эту промелькнувшую перед ней сцену, мисс Томсон будет размышлять над ней на протяжении нескольких месяцев.
Сейчас она смотрела на него.
– Детектива Ребуса просят к телефону, – объявила она.
– Я не буду, – сказала она, – расспрашивать вас о том, что там произошло.
Они шли по коридору к ее аудитории.
– Это разумно, – одобрил он.
– Не понимаю, почему этот звонок переключили на мой телефон. Мне кажется, гораздо легче было бы сходить за вами из приемной…
– Тем не менее благодарю вас за хлопоты.
Ребус наблюдал, как раскачивается при ходьбе ее тело. Ее походка напоминала попытки до крайности неловкого человека танцевать твист. Возможно, у нее была родовая травма позвоночника в легкой форме; а может, это результат автомобильной аварии в подростковом возрасте…
– Ну и как?
Он слишком поздно отвел от нее взгляд.
– У вас смешная походка, – признался он. Она подняла на него глаза:
– Да? А я и не замечала. Спасибо, что сообщили мне об этом.
Она открыла дверь. Снятая с рычага телефонная трубка лежала на столе. Ребус поднес ее к уху.
– Алло?
В трубке слышались только гудки. Он встретился с ней взглядом и пожал плечами.
– Должно быть, надоело ждать, – предположил он.
Она взяла у него трубку, поднесла к уху, потом положила на аппарат.
– А кто звонил? Как представился?
– Никак.
– Это был междугородний звонок?
Она пожала плечами.
– Так все-таки что он сказал?
– Только то, что хочет поговорить с детективом Ребусом. Я ответила, что вы в другом конце коридора, тогда меня спросили, могу ли я… нет… – Она на секунду задумалась, потом покачала головой. – Я сама предложила сходить за вами.
– И он не представился?
Ребус сидел за ее письменным столом – на ее стуле.
– Я вам что, автоответчик?
Ребус улыбнулся.
– Да я просто шучу. Кто бы это ни был, перезвонит.
При этих словах телефон зазвонил вновь. Ребус поднял вверх руку, обращенную раскрытой ладонью к ней.
– Ну вот, что я и говорил, – с улыбкой произнес он.
Он потянулся к телефону, но она, опередив его, сама взяла трубку. Ее взгляд красноречиво говорил, что это все-таки ее кабинет.
– Андреа Томсон, – представилась она. – Эксперт по профпригодности.
Потом еще секунду слушала, прежде чем до нее дошло, что звонят ему. Ребус взял трубку.
– Детектив Ребус слушает, – сказал он.
– В школе у меня был советчик по выбору профессии, – произнес голос в трубке. – И он разрушил все мои мечты.
Ребус узнал этот голос.
– Только не рассказывай мне, – ответил он, – что у тебя не хватило упорства стать солистом балета?
– Я бы мог танцевать только вокруг тебя, друг мой.
– Одни обещания. Какого черта ты, Клеверхаус, решил испортить мне отпуск?
При слове «отпуск» брови у Андреа Томсон удивленно поднялись. Заметив это, Ребус подмигнул. Он занял ее стул, поэтому она полусидя пристроилась на столе.
– Слышал, ты преподнес своей начальнице чашечку чаю.
– И тебе не терпится позлорадствовать, потому и звонишь?
– Вовсе не потому. Мучительно признаваться, но нам, возможно, потребуется твоя помощь.
Взяв в руки телефон, Ребус медленно поднялся со стула.
– Шнур длинный?
– Наверно.
Воспользовавшись моментом, Андреа Томсон заняла свой стул. Ребус топтался около нее, держа в одной руке телефон, в другой трубку.
– Я здесь застрял, – сказал он. – Не вижу никакой возможности…
– Очень может быть, что увидишь, когда узнаешь, что нам от тебя нужно.
– Нам?
– Мне и Ормистону. Я звоню тебе из машины.
– И где сейчас эта машина?
– На гостевой парковке. Так что отрывай свою задницу и дуй сюда.
Клеверхаус и Ормистон раньше работали в Втором отделе Шотландской криминальной полиции, который размещался в Большом доме – так называли Главное полицейское управление. Отдел служил также штаб-квартирой полиции Лотиана и Пограничного края. Шотландская криминальная полиция, или ШКП, занималась расследованием громких дел, связанных с серьезными преступлениями: наркоторговлей, организованной преступностью, укрывательством краденого, убийствами. Ребус знал обоих с незапамятных времен. С недавних пор ШКП, вместе с Клеверхаусом и Ормистоном, вошла в структуру Агентства по борьбе с наркотиками. Оба сейчас сидели в машине на гостевой парковке, найти их не составило никакого труда: Ормистон занимал водительское место в старом черном такси. Клеверхаус, изображая пассажира, расположился на заднем сиденье. Ребус забрался в машину и уселся рядом с ним.
– На кой ляд вам эта колымага?
– Прикрытие лучше некуда, – ответил Клеверхаус, поглаживая дверцу. – Никто никогда не обратит внимания на черное такси.
– В такой глуши еще как обратит!
Клеверхаус согласно кивнул.
– Но ведь сейчас мы не ведем слежки, так что все нормально.
Теперь Ребус в свою очередь вынужден был признать, что довод Клеверхауса не лишен смысла. Он закурил, не обращая внимания ни на надпись «Не курить», ни на то, что Ормистон опустил переднее стекло. После недавнего повышения Клеверхаус стал детективом, а Ормистон получил чин сержанта. Это была странная парочка – высокий и худой Клеверхаус, почти дистрофик, худобу подчеркивал пиджак, который он обычно застегивал на все пуговицы. И невысокий, коренастый Ормистон с блестящими черными кудрями, придававшими ему сходство с римским императором. Говорил, как правило, Клеверхаус, оставив Ормистону роль напарника, стоящего на стреме.
И сейчас, как всегда, тон задавал Клеверхаус.
– Ну и как тебе в Туллиаллане, Джон? – спросил он.
Ребуса насторожило, что он называл его по имени.
– Нормально, – ответил он, опуская стекло и стряхивая пепел.
– И кто еще из провинившихся там ошивается?
– Стью Сазерленд, Там Баркли… Джаз Маккалоу… Фрэнсис Грей…
– В общем, компания разношерстная.
– Мне кажется, я в нее вписался.
– Даже не верится, – фыркнул Ормистон.
– Шофер, забудь о чаевых! – прикрикнул на него Ребус, постукивая ногтями по плексигласовому экрану, отделяющему его от Ормистона.
– Кстати об этом, – произнес Клеверхаус. Это был сигнал. Ормистон повернул ключ зажигания, включил первую передачу, и машина тронулась.
Ребус обратился к Клеверхаусу.
– Куда мы едем?
– Просто едем и разговариваем, вот и все.
– Я ведь схлопочу за это взыскание.
Клеверхаус усмехнулся:
– Я уже переговорил с директором. Он обещал, что все будет в порядке.
Ребус откинулся на спинку. Машина гремела и дребезжала на ходу, двери дрожали, он чувствовал каждую пружину под вытертой кожаной обивкой.
– Надеюсь, вы застрахованы на случай, если машина развалится на ходу, – сказал Ребус.
– Джон, ты же знаешь, я всегда все предусматриваю.
Они выехали из двора колледжа и повернули налево, в сторону Кинкардин-бридж. Клеверхаус, отвернувшись к окну, разглядывал окрестности.
– Дело касается твоего приятеля Кафферти, – неожиданно сказал он.
Ребус мгновенно ощетинился:
– Он не мой приятель.
Клеверхаус заметил нитку, приставшую к штанине его брюк. Он снял ее и принялся разглядывать с таким вниманием, словно она была для него важнее, чем резкий ответ Ребуса.
– Вообще-то дело касается не столько самого Верзилы Гора, сколько шефа всей его команды.
Ребус нахмурился:
– Хорька?
Ребус встретился взглядом с Ормистоном, сосредоточенно наблюдавшим за ним в зеркало заднего вида в надежде понять, что скрывается за его сдержанностью, к которой примешивалось волнение. И Ормистон, и его коллега считали, что вышли на что-то существенное. И что бы это ни было, помощь Ребуса была им необходима, однако в том, что ему можно доверять, они уверены не были. Ведь и до самого Ребуса доходили слухи о его якобы близости с Кафферти, о том, что они во многом похожи.
– Хорек, насколько известно, никогда не прокалывался, – продолжал Клеверхаус. – Но когда Кафферти освободился, его делам в Эдинбурге пришел конец.
Ребус кивнул: пока Кафферти сидел в тюрьме, Хорек держал для него город в руках.
– Интересно, – задумчиво проговорил Клеверхаус, – после того как Кафферти снова взял дело в свои руки, чувствует ли наш Хорек себя обиженным? Как говорится, сперва дали порулить, а потом отправили на заднее сиденье.
– Некоторые предпочитают ездить с шофером. Через Хорька вам к Кафферти не подкопаться.
Ормистон стал сморкаться, выводя носом звуки, похожие на сопение быка.
– Там видно будет, – сказал он.
Клеверхаус сидел безмолвно, точно аршин проглотил. Но и в таком положении он, казалось, подавал команды напарнику. Ребус не был уверен, что Ормистон произносит хоть слово без того, чтобы Клеверхаус не подал ему знак кивком головы.
– Бесполезно и пробовать. – Ребус счел необходимым подчеркнуть только что высказанную мысль.
Клеверхаус отвернулся от окна и впился в него пристальным взглядом.
– У нас есть кое-что в запасе. Сын Хорька кое на чем прокололся.
– А я и не знал, что у него есть сын.
Вместо утвердительного кивка Клеверхаус медленно опустил веки: это требовало меньшей энергии.
– Его зовут Эли.
– И что же он натворил?
– Открыл собственный бизнес, так, пустяки: преимущественно кокаин, немножко амфетамина, ну и марихуана до кучи.
– Вы ему уже что-нибудь предъявили? – поинтересовался Ребус.