Я его сейчас упущу, подумал он.
– Что с тобой, все нормально? – спросил Грей.
Ребус утвердительно кивнул и, совладав наконец с руками, поставил стакан.
– Ты знаешь… В общем, мне малость не по себе. Ведь ты единственный, кому я об этом сказал, – а что, если тебе нельзя доверять?
– Ты должен был в первую очередь все хорошо обдумать.
– В первую очередь я все и обдумал. Поэтому именно это и пришло мне в голову во вторую очередь.
– Рассуждать об этом уже поздновато, Джон. Теперь это уже не твоя идея. Она стала, как бы это сказать, общественным достоянием.
– Если я не оставлю тебя в деле…
Он предоставил Грею возможность закончить мысль и, выдержав паузу, продолжал:
– Меня убьют бейсбольной битой? Как это произошло с Рико?
Грей вздрогнул и прикусил нижнюю губу.
– А что с ним произошло, Джон?
– Не знаю.
Грей пристально смотрел на него:
– Говори…
– Фрэнсис, я правда не знаю. Клянусь жизнью дочери. – Ребус приложил руку к сердцу.
– Я думал, ты знаешь.
Грей, казалось, был разочарован.
Ах ты, скотина… а может, Стрэтерн тебя специально подослал? И ты вешаешь мне лапшу про Берни Джонса, надеясь, что расколюсь и расскажу тебе про Рико?…
– К сожалению, – только и мог сказать Джон Ребус, подсунувший руки под себя, чтобы скрыть, как они дрожат.
Хлебнув лимонада, Грей приглушенно рыгнул.
– А почему я?
– О чем ты?
– Почему ты выбрал меня? По-твоему, я похож на того, кто берет взятки?
– Такое ведь тоже случается.
– А что, если я побегу к Арчи Теннанту и расскажу ему то, чем ты меня только что прогрузил?
– Ну и что он сделает? – поинтересовался Ребус. – Нельзя же привлечь за мечты, согласен?
– Но ведь это не мечта, ведь так, Джон?
– Как сказать.
Грей кивал головой. В его лице что-то изменилось. Он принял какое-то решение.
– Вот что я тебе скажу, – проговорил он, – мне понравилась байка об этой твоей мечте. Что, если по дороге обратно ты прояснишь некоторые белые пятна?
– Например?
– Где этот склад… Кто его охраняет… О каких именно наркотиках идет речь. – Грей сделал паузу. – Для начала достаточно.
– Вполне, – согласился Ребус.
19
Шивон проспала. Она позвонила на службу и извинилась, наврав, что ждет, пока в нагревателе согреется вода и она сможет помыться. Никого в участке, казалось, не обеспокоило ее отсутствие. Она сказала, что придет, несмотря ни на что. О ране на голове она не вспоминала до той минуты, пока в нее не попала вода, и тогда ее ванную огласили громкие проклятия.
Донни Дау перевезли в Лейт, после чего она разрешила себе передохнуть. Детектив Бобби Хоган проверил заявление, которое она сделала прошлой ночью. Никаких изменений не потребовалось.
– Вы хотите его увидеть? – спросил он после того, как формальности были закончены.
Она отрицательно покачала головой.
– Два ваших сотрудника – Прайд и Силверз – будут присутствовать при допросах. – Хоган сделал вид, что записывает что-то очень важное. – Они хотят повесить на него дело Марбера.
– От них и не такого можно ждать.
– А вы против? – Он перестал писать и поднял глаза, стараясь поймать ее взгляд.
– Если Донни Дау убил Марбера, то потому, что знал о его отношениях с Лаурой. Тогда почему Дау пришел в неистовство, когда услышал об этом от Линфорда?
Хоган пожал плечами.
– Если я влезу в это дело, смогу привести не меньше дюжины объяснений. – Он на мгновение замолчал, а потом продолжал: – Вы же не можете отрицать, что это было бы здорово, да и логично.
– И часто дела заканчиваются подобным образом? – бросив на него скептический взгляд, спросила она и встала, чтобы уйти.
В Сент-Леонарде все говорили только о Дау… все, кроме Филлиды Хоуз. Шивон столкнулась с ней в коридоре, и Хоуз знаком поманила ее в дамский туалет.
Когда дверь за ними закрылась, Хоуз призналась, что прошлый вечер она провела с Аланом Уордом.
– Ну и как? – вполголоса спросила Шивон; она намеренно говорила тихо, ожидая, что Хоуз последует ее примеру. Она еще не забыла, как Дерек Линфорд подслушал их разговор, стоя под дверью.
– Все было здорово. Он и впрямь парень что надо, ты согласна? – Филлида Хоуз перестала быть детективом криминальной полиции: сейчас это были две женщины, сплетничающие о мужчинах.
– Не могу сказать, что я это заметила, – заявила Шивон, но Хоуз, казалось, пропустила ее слова мимо ушей, поскольку внимательно изучала свое лицо в зеркале.
– Мы пошли в мексиканский ресторан, а потом посидели еще в двух барах.
– И он, как истинный джентльмен, проводил тебя домой?
– Вообще-то да, проводил… – Она повернулась к Шивон, и лицо ее искривила усмешка. – Такая свинья. Только я собиралась пригласить его на кофе, как вдруг звонит его мобильник. И он объявляет, что должен срочно возвращаться в Туллиаллан.
– Он не сказал зачем?
Хоуз покачала головой.
– Мне показалось, он не очень-то стремился ехать. Но все кончилось поцелуем в щечку.
Зная подругу, Шивон догадалась, что поцелуй был прощальным.
– А после этого вы с ним виделись?
– А как я могла его не видеть, если мы оба работаем в одном здании?
– Ты же понимаешь, о чем я спрашиваю.
Хоуз захихикала. Шивон никогда прежде не видела ее такой… кокетливой, хотя она и не была уверена, что именно это слово уместно в данном случае. Она казалась разом помолодевшей лет на десять и, несомненно, более привлекательной.
– Мы собираемся кое-что организовать, – призналась она.
– Интересно, о чем вы говорите, когда оказываетесь вдвоем? – спросила Шивон, заинтригованная ответом.
– В основном о работе. Дело в том, что Алан по-настоящему умеет слушать.
– Значит, в основном вы говорили о тебе?
– О том, о чем мне приятно слышать и беседовать. – Хоуз прислонилась спиной к раковине, скрестила руки и, закинув голову, стала с удовольствием рассматривать себя. – Я рассказала ему о Гейфилд-сквер и о том, как меня направили на работу в Сент-Леонард. Он хотел как можно больше узнать об этом деле…
– О деле Марбера?
Хоуз кивнула.
– Какова моя роль в расследовании… как вообще оно проходит… Мы пили «Маргериту» – ее подают в кувшине.
– И сколько же кувшинов вы оприходовали?
– Да всего один. Не хотела давать ему преимущество, ты что, сомневаешься?
– Филлида, должна сказать тебе, что ты определенно хочешь дать ему преимущество.
Обе расхохотались.
– Ты права, – согласилась Хоуз и снова захихикала.
Внезапно замолчав, она сделала глубокий вдох, ее лицо исказила гримаса, и она резко прикрыла ладонью рот.
– О господи, Шивон, я ведь не спросила, как ты?
– Все в порядке, – ответила Шивон.
Как она и предполагала, причина, почему Хоуз позвала ее сюда, была одна: убийство Лауры.
– Но это, должно быть, было ужасно…
– Если честно, я не хочу об этом думать.
– Но хотя бы сходила к психологу?
– Господи, Фил, зачем мне это надо?
– Не надо держать это в себе.
– Да мне нечего держать в себе.
– Но ведь ты только что сказала, что не хочешь об этом думать.
Настойчивость подруги начала раздражать Шивон. Она не хотела думать о смерти Лауры, потому что сейчас ее беспокоило и отвлекало другое: интерес, проявленный Аланом Уордом к делу Марбера.
– Как ты думаешь, почему Алан так заинтересовался твоей работой? – спросила она.
– Хотел узнать обо мне все.
– Но особенно о твоем участии в расследовании дела Марбера?
Хоуз внимательно посмотрела на нее:
– К чему ты клонишь?
Шивон покачала головой.
– Да ни к чему, Фил, успокойся. – Но Хоуз не сводила с нее вопросительного взгляда, и по ее лицу было видно, что она волнуется. А вдруг она кинется сейчас прямо к Уорду и начнет глупые выяснения отношений? – Возможно, ты и права. – Шивон сделала вид, что соглашается с доводами подруги. – Я и вправду бываю излишне подозрительной… Наверно, это из-за всех этих ужасных событий.
– Наверняка из-за них. – Хоуз взяла ее за руку. – Если захочешь поговорить, я всегда рядом, ты ведь знаешь.
– Спасибо, – ответила Шивон, сопровождая ответ улыбкой, которая, как она надеялась, выглядит убедительной.
Когда они вместе вернулись в рабочую комнату, в голове у нее снова возникла картина происшедшего у «Парадизо». Щелчок замка: она так ничего и не сказала Рики об этом… но еще скажет. За прошедшие несколько часов она многократно прокручивала в уме то, что случилось, спрашивая себя, что она сделала не так. Может, надо было протянуть руку и открыть дверь со стороны пассажирского сиденья, чтобы Лаура оказалась в машине прежде, чем Дау добрался до нее… или самой скорее выскочить из машины, скорее обежать ее спереди… сильнее ударить Дау. Надо было сразу вырубить его… Нельзя было допускать, чтобы Лаура потеряла столько крови…
Надо забыть об этом, подумала она.
Надо думать о Марбере… об Эдварде Марбере. Еще одна жертва требовала ее внимания. Еще один дух, взывающий о справедливости. Однажды после обильных вечерних возлияний в баре «Оксфорд» Ребус признался ей, что видит духов. Вернее, не столько видит, сколько ощущает их присутствие. Все дела, невинные – и не совсем невинные – жертвы… все эти жизни, перетекшие в базу данных и архивные папки криминальной полиции… Но для него всегда оставалось что-то еще. Он, похоже, считал это своим слабым местом, с чем Шивон никогда не могла согласиться.
Мы не можем считать себя людьми, если их судьба нас не трогает, сказала она ему тогда. Но ее пыл охладил цинизм в его глазах, которые словно говорили, что быть «людьми» они-то как раз и не должны.
Она окинула взглядом комнату. Вся команда усердно трудилась: Худ, Линфорд, Дейви Хайндз… Когда они заметили ее, все наперебой стали интересоваться ее самочувствием. Она отмахнулась от их сочувствующе-озабоченных вздохов, заметив, как вспыхнуло лицо Филлиды Хоуз: она устыдилась, что при встрече не проявила ничего подобного. Шивон хотелось успокоить ее, но над ее столом уже навис Хайндз, требовавший немедленного разговора. Шивон села, стащила через голову джемпер и повесила его на спинку стула.