– В чем дело? – спросила она.
– Я насчет денег, которыми ты мне велела заняться.
Она вопросительно посмотрела на него.
– Деньги? Какие еще деньги?
– Лаура Стаффорд думала, что Марберу предстоит получить какой-то крупный перевод, – напомнил Хайндз, заметив ее замешательство.
– Ах да…
Она поняла, что, пока она отсутствовала, кто-то сидел за ее столом: на столешнице круги, оставленные кофейной чашкой; несколько разогнутых скрепок. Лоток для входящих документов полон, и в нем, похоже, рылись. Она сразу вспомнила, как Грей бегло перелистывал документы по делу… вспомнила других из команды Ребуса, слонявшихся по рабочей комнате… Алана Уорда, расспрашивавшего Филлиду о том, как продвигается следствие…
Монитор ее компьютера был выключен. Когда она его включила, маленькая рыбка проплыла от края к краю экрана. Новый скринсейвер – но не послание в форме бегущей строки. Видимо, анонимный мучитель почувствовал сострадание к ней.
До нее дошло, что Хайндз говорил ей что-то, только когда он замолчал. Ее внимание привлекла наступившая тишина.
– Прости, Дейви, я не ухватила сути.
– Я могу подойти попозже, – сказал он. – Может, не стоило тебе приходить в таком виде…
– Лучше повтори еще раз.
– Ты уверена, что это сейчас необходимо?
– Черт возьми, Дейви… – Она схватила карандаш. – Мне что, привести тебя в чувство, воткнув карандаш в одно место? – Он изумленно посмотрел на нее, она также изумленно посмотрела на него, вдруг осознав, что она сказала. Она посмотрела на свою руку, зажавшую карандаш… зажавшую, как нож. – О господи, – воскликнула она, – прости меня!
– Не за что.
Она бросила карандаш и схватила телефонную трубку. Свободной рукой подала Хайндзу знак подождать, пока она будет говорить с Бобби Хоганом.
– Это Шивон Кларк, – представилась она. – Я кое-что забыла: нож, которым действовал Дау… мне кажется, такие продаются в магазине «Сделай сам» рядом с нашим участком. Может быть, он его здесь и купил. В системе охраны используют видеокамеры… или, может быть, кто-то из работников магазина опознает его. – Выслушав ответ Хогана, она сказала: – Спасибо, – и повесила трубку.
– Ты уже завтракала? – спросил Хайндз.
– Вы буквально украли этот вопрос у меня с языка. – Это был Дерек Линфорд. Озабоченность на его лице была настолько неестественной, что Шивон едва не передернуло от отвращения.
– Я не голодна, – ответила она сразу обоим.
Зазвонил ее телефон, она подняла трубку. Оператор на коммутаторе просил разрешения перевести звонок на нее. Звонил некто назвавшийся Андреа Томсон…
– Меня просили позвонить вам, – сказала Томсон. – Я… как бы это сказать, я всегда чувствую неуверенность, когда представляюсь и употребляю слово «консультант».
– Вы, как я понимаю, эксперт по профпригодности, – подсказала Шивон, избавляя Томсон от дальнейших мучений.
– Так меня иногда называют, – произнесла она после долгого молчания. – Вы ведь работаете вместе с детективом Ребусом, не так ли?
Шивон ничего не оставалось, как согласиться, Томсон не так-то легко было провести.
– Он говорил, что вы против того, чтобы вас называли экспертом.
– Некоторым офицерам это не нравится.
– Можете причислить к ним и меня.
Шивон посмотрела на Хайндза, который подбадривал ее жестами. Линфорд все еще пытался придать лицу сочувственное выражение, но все его усилия были напрасны. Мало практики, предположила Шивон.
– Надеюсь, вы не откажетесь поговорить, чтобы исчерпать вопрос, – предложила Томсон.
– Я пока не слышу никаких вопросов, – холодно отозвалась Шивон. – Послушайте, мисс Томсон, у меня куча дел, с которыми надо…
– Позвольте дать вам мой номер телефона, просто на всякий случай.
Шивон вздохнула:
– Ну хорошо, если вам угодно.
Томсон медленно, цифру за цифрой продиктовала номера служебного и мобильного телефонов. Шивон слушала молча, застыв на месте и не пошевелив ни одним пальцем, чтобы их записать. Голос Томсон стал тихим:
– Вы ведь ничего не записали, верно?
– Ну что вы, не волнуйтесь, я все записала.
Хайндз укоризненно качал головой, неизвестно как догадавшись, что происходит. Подняв карандаш, протянул ей.
– Продиктуйте, пожалуйста, еще раз, – произнесла Шивон в трубку.
Закончив разговор, она сунула клочок бумаги под нос Хайндзу.
– Доволен?
– Я был бы еще более доволен, если бы ты что-нибудь поела.
– И я тоже, – поддержал Хайндза Дерек Линфорд.
Шивон смотрела на телефонные номера Андреа Томсон.
– Дерек, – сказала она, не отрывая взгляда от листка, – у нас с Хайндзом назначена одна очень важная встреча. Не будешь ли ты так любезен, чтобы отвечать на звонки моего телефона? – Она начала просовывать руки в рукава джемпера.
– А где вы будете? – спросил Линфорд, стараясь не показать раздражения. – Если вдруг понадобитесь…
– У тебя же есть номер моего мобильника, – ответила Шивон. – А я всегда на связи.
Они завернули за угол и вошли в так называемый технический блок. Хайндз признался, что никогда и не подозревал о его существовании.
– Раньше это был настоящий технический блок, – объяснила Шивон. – Тут, наверное, стояли паровозы. Они в свое время работали на угле или на чем-то еще. Еще до сих пор остался кусочек железной дороги, а раньше она тянулась до самого Даддингстона.
Теперь там размещалось кафе, они взяли по кексу и по чашке чаю. Откусив первый кусочек, Шивон почувствовала, что она и вправду голодна.
– Ну так что ты обнаружил? – спросила она.
Хайндзу не терпелось рассказать. По выражению его лица она поняла, что он все еще хранит при себе добытую информацию, желая обрушить ее на Шивон и увидеть произведенное впечатление.
– Я разговаривал с людьми, имевшими финансовые отношения с Марбером: с финансистами, управляющим банком, бухгалтером, счетоводом-кассиром…
– И?
– И никаких намеков ни на какое большое поступление. – Хайндз сделал паузу, словно решая, уместно ли было слово «поступление».
– И?
– И тогда я начал проверять расходы. Все они перечислены в выписках из его банковского счета с указанием номеров чеков. Но никаких указаний на то, на кого эти чеки были выписаны. – Шивон кивала головой, показывая, что пока ей все понятно. – Этим, очевидно, и можно объяснить, что один платеж не привлек нашего внимания. – Он снова сделал паузу, давая ясно понять: «нашего внимания» читай «внимания Линфорда»… Пять тысяч фунтов. Счетовод-кассир нашел корешок чека, но на нем, кроме суммы, ничего не было обозначено.
– Чек выписан на частное лицо или на компанию?
– Деньги были сняты с одного из личных счетов Марбера.
– И ты знаешь, кому они предназначались? – Она решила высказать предположение. – Лауре Стаффорд?
Хайндз покачал головой:
– Помнишь нашего друга-художника?…
Шивон недоуменно посмотрела на него:
– Малколма Нельсона? Хайндз кивнул.
– Марбер отвалил Нельсону пять штук? Когда?
– Примерно месяц назад.
– А может, это плата за какую-нибудь работу?
Этот вариант Хайндз уже обдумал.
– Марбер не выставлял Нельсона, если ты помнишь. К тому же выплаты такого рода не производятся с личных счетов. Нет необходимости скрывать то, что никто и так не сможет увидеть.
Шивон глубоко задумалась.
– Нельсон в тот вечер был возле галереи.
– Хотел получить еще денег? – предположил Хайндз.
– Думаешь, он шантажировал Марбера?
– Возможно, а может быть, хотел ему что-нибудь продать. Я вот думаю, часто ли бывает так, что ты, насмерть разругавшись с человеком, потом платишь ему четырехзначную сумму, да еще и конфиденциально?
– Так что все-таки он ему продал? – Шивон, казалось, забыла про голод. Хайндз кивком указал на недоеденный кекс, требуя его доесть.
– Наверно, на этот вопрос следует искать ответа у него самого, – сказал он. – Как только ты съешь все, что у тебя на тарелке…
Нельсон, выполнив указание Шивон, явился в участок Сент-Леонард со своим адвокатом. Обе комнаты для допросов были свободны: команда Ребуса, как говорили, поехала по стоянкам фургонов. Шивон обосновалась в комнате для допросов №2, сев на тот стул, где накануне – во время допроса Донни Дау, закончившегося побегом, – сидел Линфорд.
Нельсон и Уильям Оллисон расположились напротив, а Дейви Хайндз сел рядом с ней. Они решили записать всю встречу на пленку. Это могло повлиять на атмосферу встречи; иногда люди нервничают, зная, что говорят в микрофон… зная о том, что все сказанное может быть впоследствии использовано против них.
– Это будет и вам и нам на пользу, – объяснила Шивон, следуя правилам ведения допроса.
Оллисон четко оговорил условие: будет сделано две копии – одна для криминальной полиции, вторая для его клиента.
После этого перешли к делу. Шивон, включив магнитофон, назвала себя и предложила остальным сделать то же самое. Когда Малколм Нельсон говорил, она внимательно следила за ним. Художник сидел, приподняв брови, словно удивлялся, что вдруг оказался в таком окружении. Волосы на его голове были, как обычно, взъерошены, на нем была толстая свободного покроя рубашка из хлопка, надетая поверх серой футболки. Случайно или намеренно рубашка была застегнута не на ту пуговицу, поэтому половина воротника вместе с пуговицей болталась под шеей.
– Как вы нам уже говорили, мистер Нельсон, – без предисловий начала Шивон, – в тот вечер, когда был убит Эдвард Марбер, вы были возле галереи.
– Да.
– Напомните, пожалуйста, зачем вы туда пришли.
– Мне было интересно узнать, что происходит на выставке.
– У вас не было других причин?
– Например, каких?
– Вы должны только отвечать на вопросы, Малколм, – перебил его Оллисон. – И не должны добавлять ничего своего.
– Ну хорошо, поскольку мистер Нельсон задал вопрос, – сказала Шивон, – я, пожалуй, попрошу ответить на него своего коллегу.
Хайндз, щелкнув замочком на тоненькой папке, открыл ее и, вынув копию чека, протянул ее через стол.