– Тебе, похоже, она понравилась.
– Кто, Томсон? – переспросила Шивон, валяя дурака.
– Лаура, – язвительно уточнил Ребус, принимая из ее рук тарелку и вилку.
Они принялись открывать картонные коробочки с едой.
– Мне она действительно нравилась, – призналась Шивон, поливая лапшу соевым соусом. Она сидела на диване, Ребус расположился в кресле. – А как тебе это?
– Да как-то еще не задумывался, – ответил Ребус.
– Я про музыку.
– А, музыка отличная.
– Кстати, они из Грейнджмута.
– Там, где в воде присутствуют все химические элементы, какие только существуют на свете, – задумчиво проговорил Ребус, вспоминая бесчисленные нефтяные вышки морских платформ у берегов Грейнджмута, напоминающие дешевую копию декораций к фильму «Бегущий по лезвию», которые он все время видел по пути из Эдинбурга в Туллиаллан. – Все говорит о том, что у тебя был спокойный уик-энд.
– Ммм, – промычала она что-то невнятное, поскольку рот ее был набит овощами.
– Все еще встречаешься с Мозгом?
– Кстати, его зовут Эрик, и мы с ним просто друзья. А ты виделся с Джин в этот уик-энд?
– Да, виделся.
Он вспомнил, что произошло сразу после их расставания, припомнил патрульную машину, сопровождавшую его по улицам, неподалеку от дома Шивон…
– Может, объявим мораторий на взаимные расспросы о том, как обстоят дела на любовном фронте?
Ребус кивком подтвердил, что не возражает, и они молча принялись за еду. Поев, освободили журнальный столик и разложили бумаги. Шивон сказала, что в холодильнике есть несколько бутылок лагера. Увидев принесенные бутылки, Ребус нахмурился: пиво было мексиканское, но Шивон не придала этому значения, поскольку знала, что он выпьет и такое.
Они снова углубились в работу.
– Так кто же все-таки был на приеме в тот вечер? – нарушил молчание Ребус. – У нас есть хоть какое-нибудь описание внешности Монтроза?
– Я почему-то была уверена, что он там был и что каракули на гостевом листе – это не Марлоу и не Мэтьюс…
Она нашла в папке гостевые листы. Проводя расследование, они расспросили всех, кого только можно, но все равно оставалось много неясностей. Народу на приеме было много, и не все были знакомы друг с другом. Она вспомнила, как Худ смоделировал ситуацию на компьютере. Галерея послала сто десять приглашений. Семьдесят пять адресатов приглашения приняли, но не все они оказались в числе гостей, однако другие приглашенные, не ответившие на письма, на приеме были.
– К примеру, Кафферти, – подсказал Ребус.
– Да, к примеру, Кафферти, – согласилась Шивон.
– Так сколько всего человек присутствовало на приеме?
Шивон пожала плечами:
– Это не из области точной науки. Если предположить, что все гости потрудились расписаться в гостевой книге, мы получим число, более-менее близкое к истинному.
– Монтроз расписался.
– Или Мэтьюс…
Он высунул язык, затем потянулся и со стоном изрек:
– Так что ты все-таки предприняла в отношении всех этих гостей?
– Мы попросили всех вспомнить, кого они там видели: имена всех тех, кого они знали, и тех, с кем разговаривали, а также описание запомнившихся им незнакомых гостей.
Ребус кивнул. При проведении расследования такие скрупулезные подробности часто оказываются бесполезны, но иногда и из них можно извлечь крупицу ценной информации.
– А ты смогла идентифицировать всех описанных лиц поименно?
– Не всех, – призналась она. – Один из гостей утверждал, что там был кто-то в тартановом пиджаке. Но больше никто этого гостя вроде бы не видел.
– Похоже, они слегка выпили на приеме.
– Или побывали еще на каких-то приемах и вечеринках в тот вечер. На нас обрушилась целая куча невнятных описаний… Мы, конечно, сделали все, чтобы соотнести каждое описание с именем…
– Задача не из легких, – покачал головой Ребус. – Итак, что мы имеем? Кто-нибудь упоминал Кафферти?
– Да, один или двое. Но сам он был не очень расположен к беседе.
– Так ты все еще считаешь, что Монтроз – это он?
– Мы же можем это выяснить.
– Вообще – можем, – согласился Ребус. – Но пока не получается.
Она отметила абзац на одном из листков.
– Похоже, вот эти описания относятся к Кафферти.
Ребус внимательно прочитал записи на листе.
– Двое гостей видели его в черном кожаном пиджаке.
– Который он обычно и носит, – добавила Шивон. – Он приходил в нем в участок.
– А двое других видели его в коричневом пиджаке спортивного покроя…
– Но ведь гости осушили почти пятьдесят бутылок шампанского, – напомнила Шивон.
– И еще один из гостей утверждает, что у него темные волосы… и еще… вот: «довольно высокий».
Кафферти – он примерно пять футов девять дюймов. По-твоему, это высокий?
– Может быть, этот человек видел его с другого конца галереи… А ты как думаешь?
– Я думаю, что, должно быть, речь идет о двух разных людях.
– О Кафферти и ком-то еще?
– Ком-то, кто на него похож, – уточнил Ребус. – Выше ростом, чем Кафферти, и с волосами, тронутыми сединой.
– И в коричневом пиджаке. Это уже делает поиск более предметным. – Взглянув на Ребуса, она поняла, что ее язвительное замечание пропало втуне – он глубоко задумался. – Ты думаешь о мистере Монтрозе? – поинтересовалась она.
– Возможно, он только что попал в поле нашего зрения, Шивон. Только его контур, но здесь определенно…
– И что дальше?
Внезапно Шивон почувствовала, как страшно стала. Все это время они работали напряженно и без отдыха, а ведь она была дома, и сейчас ей больше всего хотелось принять ванну и поваляться часок-другой перед телевизором.
– Чтобы дать отдых голове, я думаю, нам следует навестить Кафферти.
– Сейчас?
– Возможно, мы застанем его дома. Но я еще хочу заскочить по дороге на Арденн-стрит, взять кое-что из дома. Да, ведь надо еще потолковать с мисс Мейкл. Посмотри, может, в телефонной книге есть ее телефон?
– Слушаюсь, босс, – ответила Шивон, смирившись с тем, что ванна и телевизор откладываются на неопределенное время.
29
Когда они подъехали к дому Ребуса на Арденн-стрит, он попросил Шивон подождать его в машине. Она видела, как в окнах гостиной зажегся свет, а затем – менее чем через пять минут – снова погас, и из подъезда вышел Ребус.
– Можно задать один вопрос? – начала она.
– Оставим сюрпризы на потом, – подмигивая, ответил он.
Когда они выехали на Марчмонт-роуд, она заметила, что он слишком часто смотрит в зеркало заднего вида.
– Кто-то на хвосте? – предположила она.
– Да нет, не похоже.
– Но ты бы не удивился, если бы за нами следили?
– Мой адрес известен многим, – пожал он плечами.
– Грею и Маккалоу?
– В том числе и этой парочке.
– А кому еще?
– На данный момент один из них мертв, а второй – в самовольной отлучке.
Эта фраза заставила ее задуматься.
– Дики Даймонд и Хорек?
– Мы сделаем из тебя хорошего детектива, – похвалил ее он.
Она молчала, что-то обдумывая.
– А ты знаешь, где живет Кафферти? – Дождавшись его утвердительного кивка, она сказала: – Значит, тебе известно больше, чем я предполагала.
– Я и по чину старше, – улыбнулся он; когда Шивон снова погрузилась в молчание, он решил, что надо ответить нормально. – Мне доставляет удовольствие следить за Кафферти. Это своего рода хобби.
– А ты слышал, что про вас говорят?
– Что я пляшу под его дудку? – спросил он, поворачиваясь к ней.
– Что вы с ним очень похожи.
– Да, мы очень похожи, это точно… как Каин и Авель.
Огромный, стоящий отдельно от других, дом Кафферти располагался в зеленом, граничащем с фермерской зоной предместье позади больницы «Эстли Эйнсли». Освещение улицы было скудным – хотя ни к чему больше это прилагательное здесь было неприменимо.
– Вот, кажется, и его дом, – сказал Ребус.
Шивон во все глаза смотрела вперед, но так и не увидела красного «ягуара» Кафферти, хотя за домом был гараж, куда машину, возможно, уже поставили на ночь. Из окон нижнего этажа сквозь шторы пробивался свет. Обитатели этого района считали шторы на окнах чуть ли не излишеством. И либо пользовались ставнями, либо вовсе не занавешивали окон, так что любопытные пешеходы могли видеть все, что происходит внутри. Дом Кафферти представлял собой солидное трехэтажное каменное строение с эркерами по обе стороны от входной двери.
– Совсем не плохо для бывшего заключенного, – подытожила впечатления Шивон.
– Нам в ближайшем будущем не грозит жить так, как он, – согласился Ребус.
– Если только он вдруг не спустится с небес на землю и не станет простым смертным.
К дверям вела лестница из трех ступенек. Садовая калитка оказалась заперта. Въездные ворота также были на запоре. Внезапно вспыхнули галогеновые светильники на фотоэлементах. Шторы раздвинулись, и несколько секунд спустя открылась входная дверь.
На крыльцо вышел человек высокого роста. Черная обтягивающая футболка подчеркивала развитую мускулатуру и плоский живот. Поза была типичной для клубного швейцара: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди. Сюда вам хода нет, без слов, но ясно давал понять он.
– Верзила Гор может выйти к нам? – спросил Ребус.
Внутри послышался собачий лай, и в следующую секунду из дома выскочила собака и замерла между ногами охранника.
Шивон щелкнула пальцами и поцокала языком.
– Ага, вот и Кларет.
Услышав свое имя, спаниель чуть приподнял уши и завилял хвостом, а потом побежал к калитке. Шивон наклонилась и просунула руку в щель. Собака обнюхала ее пальцы. В следующую секунду она уже затрусила по газону, уткнув нос в землю.
Охранник, явно озадаченный тем, что Шивон знает имя собаки, вернулся в дом – вероятно, за инструкциями.
– Кларет? – переспросил Ребус.
– Я видела собаку в офисе Кафферти, – объяснила она.
Ребус понаблюдал, как Кларет, задрав ногу, справил малую нужду на газоне, и перевел взгляд на дверь. Та как раз открылась, и на пороге возник Кафферти в плотном синем махровом халате. Он вытирал мокрые волосы полотенцем такого же цвета, как халат.