– Что именно? Что она рассказала вашему мужу?
– Она сказала, что ее жизнь в опасности, что ей надо уехать из Нью-Йорка, – ответила Сэлли. Она махнула рукой, как будто отгоняя мысль о том, что это могло быть правдой. – Мы хорошо знали Эмили. Она вечно все преувеличивала и любила сочинять.
– Она боялась кого-то конкретно? – продолжала я спрашивать.
Убийство Эмили подтверждало, что ее тогдашние страхи были небеспочвенны. Она не просто так умоляла о помощи. Хотелось, чтобы ее сестра это наконец поняла.
– Она говорила, что это был ее приятель. Он якобы перебрался к ней. Мы могли только гадать, что там случилось. Наверное, она не смогла выкинуть его из квартиры, поэтому решила на какое-то время уехать к нам.
– Он плохо с ней обходился? – спросила я. – Она боялась его?
– Она ни разу не говорила, что он ее как-то обидел, – вкрадчиво проговорила Сэлли Брендон. – В это я бы поверила. А то, что она сказала, было просто пьяным бредом.
– Почему?
– Она заявила мужу, что ее знакомый убил женщину, и поэтому она боится его. Она была почему-то уверена, что он кого-то схоронил заживо.
Глава 16
– Кто рано встает, тому бог подает. Я, честно сказать, не был готов к тому, что ты дернешь меня в такую рань, – говорил Майк. – Надеюсь, ты прихватила завтрак? А то у меня в карманах ветер, а я умираю с голоду.
Я показала на пакет на столе у Лоры.
– Два бублика твои. Что у тебя с деньгами? Могу одолжить.
– Слишком длинная история. Расскажу на следующей неделе. Я занял бы пару сотен, чтобы дотянуть до получки, если не возражаешь. Я знаю, мой долг за «Опасность» уже вырос до небес.
– Возьми в бумажнике. Сколько надо, – сказала я, снова обращаясь к экрану компьютера. Я пришла в семь тридцать, надеясь найти в архивах старые записи об аресте Эмили Апшоу за наркотики. Майк приехал к девяти.
– Есть что-нибудь? – спросил он.
– Не думаю, что старые данные сохранились. И если это действительно был первый арест, то дело было автоматически уничтожено.
Тем, кто находился под судом впервые, назначали испытательный срок на полгода, а обвинение аннулировалось – при условии, что осужденный вновь не попадался.
Майк набрал номер.
– Алло, кто это? Привет, Ральф. Помнишь Апшоу, вчера делали вскрытие? Посмотри, готова там карта с отпечатками ее пальцев? Да, я подожду.
Судмедэксперт всегда снимал у покойных отпечатки пальцев. Во многих случаях требовалось опознание, иногда это помогало в расследовании.
– Отлично. Перебрось их в отдел опознания, – сказал Майк и положил трубку. – Надеюсь, ее защитник, какой бы он ни был, не озаботился тем, чтобы удалить отпечатки из архива.
– Мы сможем узнать, как зовут полицейского, который производил арест.
– А также имя типа, с которым она водила шашни, если он был соучастником.
Я снова обернулась к столу и сказала:
– Значит, так. Что нам нужно. Скотти поднимет данные о налогах и собственности на дом на Третьей улице? Надо проверить список лиц, проживавших там двадцать-тридцать лет назад.
– Попросим его, когда он подойдет.
– Вы говорили обо мне? – раздался голос Скотти Тарена.
– Легок на помине, – сказал Майк. Он поднялся и пожал руку детективу. Это был ветеран с тридцатилетним стажем. Коренастый, ростом с Майка, седоволосый. Его нос выглядел так, словно по нему молотили кулаками.
– Доброе утро.
Встав, я двинулась к Тарену, собираясь пожать ему руку и тут же всучить повестку в суд на имя доктора Ичико – тому надлежало предстать перед Большой коллегией. Я только что ее распечатала.
– У меня как раз кофе и твои любимые круассаны. Снимай пальто. Будем решать, что делать дальше.
– Не могу, Алекс. – Тарен скрестил пальцы, словно отпугивая злых духов с вампирами. – Приказано не принимать от тебя распоряжений. А кофе я выпью. Замерз как собака.
– О чем это ты?
– Этот ваш болван Маккинни. Вчера увидел доктора по телевизору и звонит насчет скелета среди ночи. У него возникла та же мысль насчет повестки, что и у вас. Он как с цепи сорвался, когда узнал, что вы этим уже занимаетесь.
– Вот как? Да, именно этим я сейчас и занимаюсь. И ты будешь…
– Он пользуется своим положением, Алекс. Говорит, что он заместитель начальника и пока что никого не назначал. Я должен из-под земли достать этого Ичико и притащить к нему. А мистера Чэпмена мне следует… – не буду повторять. Боюсь показаться грубым.
Я подняла трубку – договориться о встрече с окружным прокурором. Видя, что я нажимаю кнопку быстрой связи с ассистентом Баттальи, Майк перехватил мою руку и положил трубку на место.
– Думай, куда лезешь. Понятно, что это тебя бесит. Но ты ухватилась за этот скелет, совершенно ничего о нем не зная. Маккинни хочет, чтобы доктор предстал перед Большой коллегией, – ну и пусть. У нас полно дел. Ведь Скотти ничего не будет от нас скрывать.
– Только продолжай меня подкармливать, Алекс. Я буду рассказывать обо всем, что вас интересует.
– Сведения о принадлежности…
– Вчера я начал над этим работать. К концу недели должно что-то появиться. Нам со всей страны звонят отделы по учету без вести пропавших. Как только мы разошлем описание ее зубов, некоторые звонки можно будет отсеять.
– Куп считает, что это дело связано с воскресным убийством в Верхнем Ист-Сайде. Попозже найдешь время встретиться? – спросил Майк.
– Сомневаюсь. В любом случае позвоню, когда привезу сюда Ичико. Как бы мне не опоздать к Маккинни. Он не бывает здесь раньше десяти тридцати, но сегодня обещал специально приехать пораньше.
Скотти Тарен отдал честь и вышел в коридор.
– Какие планы на сегодня? – спросил Майк.
– Значит, Ичико я уже заниматься не буду. После обеда представлю дело Анники Джелт в Большую коллегию. А с утра помогу одному из наших с трудным свидетелем.
– Тогда я слетаю в Главное управление и постараюсь найти документы по Эмили Апшоу. Созвонимся. Молодой прокурор Стюарт Вебстер работал в отделе всего пять месяцев, под началом одного из лучших моих коллег, Райана Блэкмера. Но неделю назад они столкнулись с проблемой, которую не смогли решить даже сообща. Свидетельница, восемнадцатилетняя девочка, никак не шла на контакт. Я попросила их прийти вместе с ней ко мне в кабинет в десять часов.
Райан приехал первым, чтобы изложить суть дела.
– За вами последнее слово. Если этому делу дать ход, оно попадет в прессу.
– Почему?
– Свидетельницу зовут Йоланда. Она утверждает, что ее изнасиловали в вагоне метро, на ходу поезда, когда он подъезжал к Таймс-сквер.
Конечно, такая новость сразу попадет в заголовки. И после этого женщины будут бояться пользоваться метрополитеном.
– Ты ей не веришь?
– БТВ.
Это неофициальное обозначение, принятое у нас в отделе. «Большой толстый врун».
– Вы не смогли ее расколоть?
– Ее старшая сестра все время вмешивалась. Ей кажется, что мы слишком давим. Я пытался не впускать ее в кабинет, но безуспешно.
– Думаешь, у нее есть мотив? – спросила я. Когда свидетель дает ложные показания, он всегда чем-то руководствуется. Если это основание обнаружить, можно дойти до правды.
– Возможно, ее просто застукала транспортная полиция. Поступило сообщение от пассажира, что он видел половой акт в метро. Когда полицейский подходил к ней, она подняла голову и стала орать, что ее насилуют.
– Он хотел упечь их обоих за непристойное поведение в общественном месте?
– Коп говорит, что не успел ничего сделать. Что она стала вопить, как его увидела, – сказал Райан. – Другой факт. Сестра вернулась домой раньше обычного, около полуночи, а Йоланды все еще не было.
– Кем работает сестра?
– Стриптизерша. Трудится в баре «Розовая кошечка» на Варик-стрит. Так она платит за учебу в университете.
– Стриптизерша? Все понятно.
В дверь постучал Вебстер. Я махнула ему рукой, приглашая войти. Он привел обеих сестер, Йоланду и Ванду. Нас представили.
– Йоланда, садитесь, пожалуйста, здесь. Ванда, вас я прошу подождать в конференц-зале, пока я вас не вызову.
– Долго ждать? У меня занятия днем, – сказала Ванда.
– Чем откровенней будет Йоланда, тем меньше мы потратим времени, – ответила я.
Танцевальный костюм Ванды едва прикрывал ее тело. Она еще не успела переодеться. Вообще-то я боялась предположить, что у нее сейчас будут за занятия.
Ванда приподняла лицо сестры за подбородок, так что их глаза встретились, и сказала:
– Давай выкладывай все как есть. Не трать время, у меня куча дел.
Юная школьница (в прошлом, потому что ее отчислили) начала рассказывать. Встретилась с Лаконом в шесть часов вечера в прошлую среду. У «Старбакса» на Бродвее.
– О чем вы с ним говорили?
– Ни о чем.
– Как все началось? Первое, что он сказал?
– Ну, он подошел и сказал, что я, типа, клевая, и все такое.
– Йоланда, что ты делала, когда он подошел к тебе?
– Ничего.
– В шесть часов вечера холодно и темно. Почему ты стояла на улице?
– Не помню, – Йоланда уставилась на свои ногти и три сантиметра длиной и сколупывала разноцветный лак.
– Йоланда, пожалуйста, смотри на меня, когда отвечаешь. Мы говорим о вещах, которые произошли меньше недели назад, – твердо сказала я. – Думаю, ты нее можешь вспомнить. По крайней мере попытайся.
Взглянув на меня, она снова принялась за узор на ногтях.
– Я вроде как друга ждала, когда он сменится на работе.
– Он работает в «Старбаксе»?
– Ну.
– Во сколько он закончил работать?
– Точно не знаю. В шесть должен был закончить. Но я там торчала до шести пятнадцати, а он так и не вышел. Ну, и я отвалила.
– Почему?
– Из-за Лакона. Он хотел меня в кино сводить.
– Вы долго разговаривали, прежде чем ты согласилась пойти в кино?
– Ну, минут десять. Чтобы как следует познакомиться, типа.
Йоланда сколупывала сухой лак себе в руку, а потом бросала на кове