Камеры фиксировали мотоциклиста, но опознать личность преступника никто не мог.
Грабителем был Гиль.
Когда банки были взяты под усиленный контроль полицией и грабить их стало небезопасно, он переключился на ювелирные магазины и обменные пункты. Улов был разным, но постепенно у него скопилась довольно круглая сумма, которой вполне бы хватило на просторный дом и безбедное существование.
«Я вытащу тебя из этого болота!» – Говорил он ей при встрече. В ответ она лишь усмехалась. Он думал, что она не верит ему и это только еще больше его раззадоривало.
Когда он наконец собрал нужное, по его мнению, количество денег, Гиль пришел за ней.
«Пойдем со мной!» – Сказал он ей.
У него уже все было спланировано. Они улетят далеко отсюда и остаток жизни проведут вместе у океана. Она забудет о своем прошлом как о страшном сне. Они будут счастливы, как Адам и Ева в Раю.
Он готовил для нее все это как свадебный подарок, готовясь обрушить на ее голову счастье, как водопад.
«Куда? Зачем?!» – Всполошилась она, когда он сказал ей: «Пойдем со мной!» – и решительно сжал ее руку…
«В рай», – Со счастливой улыбкой на лице ответил он.
«Ты сумасшедший», – сказала она, все еще надеясь, что он пошутил. Но он схватил ее за руку и потащил за собою в рай…
Потом, во время обыска, полицейские обнаружили у него в квартире целый шкаф, забитый ассигнациями и драгоценностями. Жил Гиль весьма скромно, и шкаф с несметными сокровищами совершенно не вписывался в убогую обстановку его жилища. Воспользоваться своими богатствами Гилю было уже не суждено.
Соседи
Когда-то он мечтал стать конструктором и строить корабли. Когда-то он мечтал заниматься наукой. Он о многом когда-то мечтал. А потом все превратилось в воспоминания.
«Это может стать основой докторской», – сказал научный руководитель Марка, когда увидел его курсовую. Марк в ту пору учился на третьем курсе института. Какие грандиозные планы были тогда! Но увы, когда началась перестройка, корабли и наука стали никому не нужны.
Став ненужными, в поисках лучшей доли, они с Людой уехали в Израиль. Но и с семьей ничего не получилось. Прожив вместе восемнадцать лет они так и не стали друг для друга близкими людьми.
Новая жизнь, в которую они будто нырнули сойдя с трапа самолета, казалась ему все эти годы бесконечной гонкой без начала и конца. Они работали с утра до ночи и все время что-то выплачивали: сначала машину, потом ипотеку и какие-то бесконечные ссуды то на достройку дома, то на обучение детей, то еще на что-то…
Жене такая жизнь нравилась. Здесь она могла позволить себе несравненно больше, чем в прежней жизни. Ей нравилось например, соревноваться с родственниками, знакомыми и сослуживцами в зарплатах, домах, поездках за границу, качестве образования для детей. Ей всегда хотелось быть, жить и отдыхать «не хуже других», а может и лучше. Короче говоря, у нее всегда был стимул.
А у него этого стимула не было. Поначалу он видел хоть какой-то ориентир – поднять детей, достроить наконец дом, обеспечить себя пенсией на старость. Все как у всех… Но по мере того, как накапливалась усталость, эта бесконечная гонка все больше казалась ему бегом по замкнутому кругу.
Ему уже давно хотелось сойти с дистанции, вырваться из этого замкнутого круга, но он по инерции продолжал свой нескончаемый бег, работая на тяжелой и бесперспективной физической работе, выплачивая ссуды и поддерживая привычный образ жизни.
Лишь оказавшись в больнице, он вдруг подумал о том, что ничего не может вспомнить из своей жизни за эти семнадцать лет кроме отдельных эпизодов.
Все тогда разрешилось для него разом: однажды на заводе, где он работал, произошла авария, после которой его буквально собрали по частям. Став инвалидом он расстался с прежней жизнью навсегда. На полученную компенсацию они с женой купили просторный дом, новую машину и рассчитались с прежними долгами. А еще чуть позже они развелись, поскольку он стал ей не нужен.
Оставив жене все, на оставшиеся от полученной компенсации деньги Марк и купил эту квартиру на земле.
Место это было особое и жить здесь мог далеко не каждый. Жили тут в старых домах в основном многодетные семьи с низким доходом по причине хронической безработицы, матери-одиночки, инвалиды, алкоголики, наркоманы и старики, существующие на пособие по старости от института национального страхования… Одним словом, люди неблагополучные. Поэтому и район, где жили все эти люди, тоже считался неблагополучным.
У обитателей этих домов были свои собственные представления о правилах хорошего тона, и наряду с низким качеством жизни это была одна из главных причин по которым более благополучные граждане города избегали здесь селиться.
Соседи постоянно держали двери в свои квартиры открытыми, и те, кому посчастливилось жить с ними в одном доме, были вынуждены с утра до глубокой ночи дышать сигаретным дымом, слушать их громкие разговоры и такую же громкую и навязчивую восточную музыку.
Говорить и слушать музыку тихо эти люди не умели, не хотели, да и вообще не понимали, зачем нужна тишина. До других людей им дела не было, поскольку людьми они похоже считали только себя. Женщины, обитавшие в доме, круглый год ходили в спортивных рейтузах, майках и шлепанцах на босу ногу, а мужчины – в шортах, похожих на семейные трусы, застиранных майках и сандалях, тоже на босу ногу.
Собравшись возле дома, они громко разговаривали, грызли семечки, заплевывая узенькие дорожки между домами, а их дети в это время шумно резвились на пустырях возле домов, планировавшихся кем-то и когда-то как полисадники. В перерывах они справляли нужду там, где это им это было удобно, а удобно им было везде. Часто они усаживались прямо на ступеньках лестницы, так что соседям, для того, чтобы выйти из дому или попасть в свою квартиру, приходилось просить их потесниться.
Говорить что-либо детям или их родителям было себе дороже: любое замечание они воспринимали как покушение на свою свободу и жестоко мстили нарушителям.
Как правило, остракизму подвергались старики, не знавшие местного наречия, но пытавшиеся изменить существующие порядки. Месть принимала самые разнообразные формы: от разбитых окон до постоянной травли, когда дети и подростки шли за жертвой буквально по пятам, выкрикивая ей вслед оскорбления и бросая в спину мелкие камни.
Поэтому успевшие обжиться здесь «русские» старики предпочитали смотреть на существующие недостатки философски или попросту их не замечать.
Несмотря на своеобразные представления о правилах хорошего тона, все они – и дети, и их родители – свято соблюдали субботу, кашрут и все религиозные праздники, а входя в дом первым делом целовали мезузу.
На светские праздники, такие как день независимости, они вывешивали бело-голубые флаги со звездой Давида и прямо под окнами домов праздновали это событие ритуальной жаркой мяса. Впрочем, жареным мясом они отмечали и все другие значимые события начиная от дней рождений и до поминок.
Марк обо всем этом знал, но решил поселиться именно здесь благодаря огромной липе, которая росла прямо под его окном. Когда он впервые пришел смотреть эту квартиру, весна была в самом разгаре, окна были открыты, и он, вдруг увидев цветущее дерево и почувствовав удивительный аромат липового цвета, заполнивший затхлое помещение, решил, что будет жить именно здесь. Прекрасное дерево создавало иллюзию оазиса и компенсировало все: убогие постройки вокруг, чуждое враждебное окружение, серую жизнь. Боязнь плохих соседей, скрытых изъянов в доме, долгов и прочих страхов вдруг куда-то исчезла и вместо нее появилась уверенность, что в таком месте он сможет жить спокойно и счастливо благодаря этому чудесному дереву.
Кроме дерева перед домом не было ничего кроме загаженного клочка земли. Но Марк твердо решил превратить это место в сад. Ведь если подойти к делу с умом и приложить немного труда, то и этот захламленный пятачок можно превратить в оазис. Наверное и тот, кто посадил это дерево, тоже верил, что это возможно. Об этом говорили и лунки от клумб для цветов, которые разбили здесь когда-то прежние хозяева. Кто-то до него, очень давно, наверное, тоже собирался жить здесь долго и счастливо. И если прежним хозяевам это не удалось, то ему обязательно удастся, и он превратит этот захламленный клочок земли в цветущий сад, чего бы это ему ни стоило. И какое ему дело, до того, кто живет вокруг него и что место это совсем не подходит для садов?!
Полученной компенсации вполне хватило на покупку квартиры без ссуд и ипотек, с женой он в расчете, дети выросли и разъехались, а пенсии ему вполне хватит для скромного существования. Хотелось жить, просто жить, наслаждаясь покоем и ароматом цветущей липы. Больше он никогда не впустит в свою жизнь семейные раздоры, работу на износ, бесконечную гонку за лишним шекелем…
Пускай жизнь не слишком ему удалась, но этот клочок земли, оплаченный собственной кровью, он не отдаст никому!
Решив так, он сразу же принялся за дело.
Первым делом после вселения Марк очистил пятачок перед домом от всего накопившегося здесь за долгие годы мусора. Работы было много – участок вроде бы крохотный, а мусора на нем собралось столько, что поначалу ему казалось, что здесь лишь мусорили с момента образования государства и никогда не убирали. Это была еще одна характерная особенность этого места – весь мелкий мусор соседи с верхних этажей выбрасывали прямо из окна.
Очистив пятачок перед домом, Марк заказал в теплице специальную землю, в которой уже все есть: и необходимые удобрения, и специальный состав от жуков и змей, а затем поехал в теплицу выбирать деревья. Он решил посадить гранат, маслину и кактусы – все то, что он больше всего любил. На этом крохотном пятачке всему найдется место.
Соседям его затея не понравилась. Он вообще сразу им не понравился. Они привыкли чувствовать себя здесь хозяевами. Многие из них родились и выросли в этих домах, знали друг друга с детства и чувствовали себя з