Представим, что мы находимся в Средневековье. Несмотря на высокий моральных дух и процветание церкви, медицинская наука находится в зародыше. Европа сильно отстает по взглядам из-за влияния Божественного промысла над всеми отраслями. Периодически случаются вспышки чумы и натуральной оспы, уносящие тысячи жизней. Ни у кого нет понимания, откуда берутся эти болезни, нет знаний о микроскопическом мире вообще! Наблюдения некоторых критически мыслящих людей позволяет им придумать, что зараза передается через «хиазмы», поток грязного воздуха, приносящий болезнь. Большинство же верит в проклятия, в Божью кару – ни с того ни с сего неведомая жуткая болезнь прокашивает целые популяции, выживают только самые сильные, но болезнь попутно оставляла память о себе: шрамы и рубцы на теле и лице, тяжелые повреждения внутренних органов. Лекарства были, во всяком случае фармацевты и врачи без работы не оставались, но какой от них прок, когда неизвестен возбудитель и организм человека не изучен, – эти снадобья были форменными пустышками. Как можно было тогда доверять докторам? Большой вопрос.
В один день к вам в город приезжают высокопоставленные государственные чиновники и заявляют, что у них есть спасение от заразы. Есть способ предотвратить натуральную оспу. Нужно поцарапать кожу и вмазать струпья (измельченные высыпания от больного человека) прямо туда либо вдохнуть их. Это называется вариоляция. Метод опасный, смертность от самого способа была высокой, но сравнительно ниже, чем при дикой форме натуральной оспы. Этот способ пришел к нам из Азии, где медицина, напротив, не стояла на месте, а активно развивалась.
Заболевало оспой от самого такого препарата до 20–30 %! Цифра огромная. Всех спас доктор Дженнер. Благодаря своим сообразительности, уму и упорству он спас миллионы жизней.
Работая врачом, он заметил, что доярки реже болеют натуральной оспой. В случае же коллективного заражения переносят болезнь легче. Но почему? Опрашивая их, он узнал, что одна из их профессиональных болезней – коровья оспа. Относительно легкая болезнь, похожая на ветрянку, только с более глубокими высыпаниями. И тут гений Дженнер подумал: а что, если коровья оспа обеспечивает защиту от натуральной? Дает организму некие силы для борьбы с инфекцией? Напомню, тогда научное общество даже не знало о клетках крови, не то что об антителах, а тут такая блестящая догадка!
И вот в 1798 году Дженнер взял струпья с рук больной коровьей оспой доярки, помолол их в ступе, а затем нанес препарат на кожу мальчика, который прекрасно перенес эту прививку и стал первым, кто получил искусственную защиту от натуральной оспы. Так и появилось слово «вакцина», от vacca – «корова».
Успех прошел волной по миру, все интеллигенты, вся знать, включая российскую, считали необходимым приобщиться к науке, а заодно и защитить свой организм. На протяжении десятков лет вакцина претерпевала изменения – становилась менее опасной и более эффективной, разрабатывались оптимальные схемы по введению. И вот в 1978 году ВОЗ официально заявила о полной ликвидации натуральной оспы. Ее нет. Все. Она больше не убьет ни одного человека. Живи мы в XVI веке – оспа была бы нашим самым большим необъяснимым страхом, потому что могла унести нашу жизнь или жизнь близкого человека, родного ребенка за 2–3 недели, а сейчас мы лишены такой тревоги. Если честно, даже я редко вспоминаю о таком триумфе науки над болезнями. Воистину одно из лучших достижений человечества!
Вакцина от натуральной оспы стала первопроходцем и дала бесценный опыт. Вторая половина XIX века считается бумом открытий бактерий, а первая половина XX – бумом вирусологии. Характеристики микроорганизмов, их факторы патогенности, особенности выживания, а также первые препараты, защищающие организм от заражения, дали мощную основу, заложили фундамент современных вакцинальных препаратов.
Как работает вакцина?
Вакцина дает организму возможность выработать антитела и клеточный иммунитет против определенного возбудителя. Смысл прививки – создать искусственно максимально легкую форму заболевания, желательно вообще без симптомов. А лучше, если вакцина содержит не возбудителя, а только его фрагменты, чтобы риск получения вакцинальной формы инфекции свести на нет. Обычное, дикое заболевание всегда протекает бесконтрольно – врачи не могут предвидеть, у кого какая будет форма. Может, человек отделается температурой, а может, попадет в реанимацию и даже погибнет.
Почему же тогда нельзя делать минимальные дозы, чтобы свести вред прививки на нет? Дело в том, что если препарат не несет в себе частичек бактерии или вируса в достаточном количестве, то он не вызовет иммунный ответ. Поэтому современные исследования – это движение от максимально облегченного препарата с фиксированием уровня получения иммунитета. Вот есть препарат от гриппа отечественного производства. Он содержит в себе в три раза меньше частичек вируса, чем в рекомендуемых препаратах ВОЗ. Здорово? Нет. Иммунитет не будет приобретен. Человеку просто ввели лекарство, а антител как было мало, так и осталось.
Почему какие-то вакцины вводятся один раз, а какие-то три? Дело все в тех же титрах (количествах) антител и формировании иммунных клеток памяти. Убитые, расщепленные вакцины почти всегда требуют курсов из нескольких препаратов. Мы жертвуем удобством для безопасности. Ведь можно было и ослабленный коклюш ребенку вводить: иммунитет был бы супермощный, хватило бы и однократного укола, только заболевало бы после прививки много детей. Поэтому лучше использовать вакцины с убитыми и расщепленными вирусами и делать прививки чаще, так организм будет в безопасности.
А есть препараты с живым компонентом, например коревая вакцина. Уже после одного укола в 95 % случаев формируется защита. Это не значит, что какаято вакцина лучше или хуже. Болезни разные, разные возбудители, разные способы их культивирования и ослабления. Пока сделать корь, краснуху, паротит, ветрянку неживой вакциной у ученых не получается.
Почему прививки нужно делать в раннем возрасте?
Смысл вакцинации в том, чтобы защитить ребенка, когда это наиболее важно. Например, особенно опасен коклюш в первый год жизни, поэтому первая вакцина нужна уже в 3 месяца, чтобы к полугоду закончить первичный курс и обезопасить малыша (в первые 6 месяцев ребенка защищают антитела матери). Сама формулировка вопроса показывает неполное понимание: мы делаем прививку, чтобы помочь, а не чтобы проверить организм «на прочность». С этой задачей отлично справляется окружающий ребенка мир, а вакцины – просто ассистенты в борьбе с инфекционными болезнями. Подробнее о важности каждой вакцины написано в главе, посвященной наиболее частым болезням.
Антипрививочники
Сколько лет существует вакцинация, столько же существуют и антиваксы. Раньше я дико злился на таких матерей, думая: «Ну как можно быть такими безответственными?!» Сейчас же я понимаю, что это проблема самой человеческой натуры – мы всегда сомневаемся, нам трудно критически осмыслять свои ложные убеждения. Порой бывает так, что в «стерильную» голову родителя антивакцинаторская пропаганда попадает раньше, нежели врачи смогут донести и популяризировать саму идею вакцинации, ее смысл.
Чтобы перевернуть свое знание, перестать бояться, нужно разобраться, что вообще есть вакцина, какие в ней компоненты и как они могут повлиять на организм человека.
1. Сам препарат.
Чтобы выработать иммунитет, нужен контакт наших клеток с инфекционным возбудителем либо его частью. Поэтому у нас существуют вакцины с живым ослабленным компонентом, убитые цельноклеточные, субъединичные (то есть кусочки клетки или вируса), а также генно-инженерные. Последние – самые безопасные и нежные, в них вообще нет настоящей заразы, только один белок. Даже он один способен защитить человека.
Живые вакцины способны вызвать у детей с ослабленным иммунитетом слабую форму заболевания, которая протекает быстро и без осложнений. Но если эти же дети встретятся с дикой формой вируса, то последствия будут серьезные: у них будут осложнения и тяжелое течение заболевания. Так что выбирать не приходится.
Вакцины с убитой бактериальной клеткой могут провоцировать развитие бурной реакции иммунного ответа. Это связано с неспецифическим влиянием самого состава бактерии – так работает наш иммунитет. Видит чужой липополисахарид (компонент клеточной стенки) – провоцирует изменения: подъем температуры тела, слабость. Кажется, что это плохо, но на деле это лишь подстегивает, подбадривает наши клетки формировать хорошую защиту на будущее. А жар проходит за 1–2 дня, помочь можно ибупрофеном или парацетамолом.
Субъединичные и генно-инженерные вакцины практически никогда не вызывают мощных клинических проявлений, для того их и придумали.
Сами возбудители растут на особенных средах. Их же нужно размножить, ослабить, выделить особую культуру, которая будет не опасна для человека, но которая способна простимулировать иммунитет. Врач знает каждую вакцину и рассказывает родителям об имеющихся противопоказаниях. Если у ребенка выраженная аллергическая реакция на компонент среды, в которой выращивалась вакцина, и она не надуманная, а клинически подтвержденная, значит, именно этот препарат вводить не надо.
Но сама аллергия не возникает в момент введения вакцины, это просто контакт, который мог быть при приеме пищи и вдыхании ароматов на улице. Вакцина физически не может сделать ребенка аллергиком, если он таковым не является.
2. Добавки в вакцину.
Именно их боятся хемофобы и антивакцинаторы. В вакцинах действительно содержатся и формальдегид, и спирты, и соли ртути, и антибиотики, и другие вещества. Никто этого не скрывает – они необходимы для того, чтобы препарат сработал. Чаще добавки нужны для сохранения чистоты культуры при выращивании возбудителя в лаборатории (чтобы не попали лишние и опасные). Также необходимы консерванты, чтобы вакцина дошла до потребителя, и адсорбент, что-то вроде химической губки, чтобы препарат не ушел гулять по кровотоку после введения (так концентрация упадет и иммунитет не сформируется), а остался в месте введения инъекции.