— Мы только один прогон заменили, двухметровый. Петька Малышев себе по пальцу попал, лечили долго, — сознался Бейбут, чему-то радуясь.
— Чё ты скалишься? Подумаешь, палец! Ну не будет он в носу неделю ковыряться, работать всё равно надо, — ворчу я, осматривая фронт работы.
За сегодня поменяли шесть погонных метров, чуть ли не из сотни с лишним. А нам ещё кирпичную кладку делать.
Разобрав бардак на рабочем месте, я дал команду переодеваться. Выходя на улицу, увидел подъезжающий мотоцикл с коляской, управляемый милиционером, в коляске был один из сегодняшних потенциальных обидчиков.
— Стоять! — крикнул мне мент и, держась рукой за кобуру, добавил. — Кого пырнул?
— Серега, ты чего? С дуба рухнул? На солнце перегрелся? — спас ситуацию Андреич. — Мой это тесак, мой! Нет у него холодного оружия!
— Так это он ещё и твоим тесаком зарезал? — схватился за голову Серёга.
— Да свинью он забил! Никто никого не резал! — обозлился бригадир.
— А этот сказал весь в крови, с тесаком на них накинулся, — возмущённо посмотрел на парня в люльке мент, и добавил. — Погоди, так это же Штыба! Вот дела!
— Мы знакомы? — смотрю на мента, и отказываюсь его признавать.
— Это он сына моего в финале вырубил! Это Штыба — чемпион города по боксу, — прояснил ситуацию Сергей.
— Нормальный у вас боец, а чего он не с вами живет, а в городе? Разошлись что ли? — спрашиваю я.
— Типун тебе на язык! Учится он в Красноярске вот и выступает за местную секцию.
— А вот финалиста не узнали Казах он, — показываю на Бейбута.
— Был какой-то вроде похожий, — присмотрелся мент. — Но для меня все казахи на одно лицо, да я и не следил особо за другими категориями. Садись, парни, подвезу до столовой!
Стукач, нехотя вылез и буркнул уходя.
— Попутали мы, Санёк нас с понталыку сбил, нет претензий у нас.
— Отчего не сесть, если подвезёте, а сын-то тут сейчас? Каникулы же.
— Тут, скажу ему, порадуется! — ответил папа финалиста города по боксу.
— Так, я сзади, оба Петра — в люльку. Бейбут, Аркаша — пешкодралом!
— А чего я пешком? — хором спросили оба.
— У тебя ноги длинные, в люльку не влезешь, — говорю Аркаше. — А ты накосячил, план не выполнил, — тыкаю очевидным фактом в лицо Бейбуту. Хотя чего пешком. Бегом оба до столовки! И не дай бог позже нас прибежите.
Бейбут сунул для скорости слегка кулаком в бочину Аркаше, и тот вполне прилично побежал по дороге, Казах еле успевал за ним.
В столовой мы очутились одновременно с остальными нашими однокурсниками, Аркаша почти с нами вместе, а вот Казах поотстал.
В столовой выгоняю из-за стола Лены парнишку из городских, не живущего в общаге и спрашиваю:
— Что, Лен, по днюхе решила?
— В магазинах пусто, но Анна Дмитриевна уехала в город, обещали торты привезти. Так и будем с тортиками праздновать. Лучше чем ничего. Посидим у нас в клубе.
— Будет шашлык, грамм по двести на рыло, я купил у местных, соку ещё взять в магазине надо, наверняка там есть, — радую её я.
— Толя! Ты не шутишь? Молодец! С тебя ещё магнитола, кассеты у Аркаши возьмём, да Аркаш? — крикнула она моему сотруднику, только зашедшему в столовую с высунутым от усталости языком.
— Ага, — прохрипел он, явно согласный на всё, лишь бы его не тормошили больше.
С местом для празднования мы решили просто — вытащили кресла, стоявшие раньше в кинотеатре, сбитые по четыре штуки вместе, на столах уже стояли банки с соком и мы сделали еще салат из огурцов и помидоров со сметаной.
Работодатель меня не обманул, и привёз гору горячего шашлыка в тазике. Кружки были у каждого, а вот тарелок было мало. Пришлось нанизывать куски мяса на палочки и раздавать толпе. Воспитателей пока не было, но мы не стали их ждать. Хотя все были после ужина, но горячий шашлык явно лучше перловки с рыбой, и все ели охотно. Я вручил подарок и получил благодарный взгляд от Лены. Вообще подарками озаботились не многие, но Аркаша, например, подарил продолговатую красивую коробку. Лена заглянула туда и покраснела.
«Надеюсь, он ей там ничего неприличного не подарил?» — поржало моё подсознание.
Тут приехал Виталик и Анна Дмитриевна с тортами.
«А плотно он её окучил, и выглядит она довольной, а ещё, наверное, ехать не хотела» — решил про себя я.
От них пахло вином и шашлыком — вот они чего задержались. Косвенно подтвердило эту версию и то, что они отказались от оставленной им порции мяса, и даже не попытались узнать, чего мы там пьём в стаканах.
Тортики подняли градус веселья, и я вытащил магнитолу. Что сказать. У Аркаши приличная фонотека и ни разу не японская. Лена медляки принимала от Петра, который Колесников, от меня и разок от Аркаши. Потом Аркашу оккупировала настырная Оксанка. Внезапно раздался звук моторов, и я увидел парочку «Восходов» с местными парнями, подъезжающие к нам. Что едут с миром, было ясно по трехлитровым банкам пива в сетках у пассажиров сзади, и по моему сопернику по боксёрскому финалу. Четыре парня, все рослые, в возрасте, но я видел, как уважительно они относились к местной звезде бокса Серегё. Да вот такая богатая фантазия у мента — назвал сына своим именем. Мы поздоровались по взрослому, ну как мы — я и Бейбут с приезжими. Обсудили пару тем, вспомнили общих знакомых, в том числе и тех, кого отоварили. Парни уже в курсе были, и что я корову могу подоить, и свинью забить, так, что в их глазах я городским не выглядел. Наш курс потихоньку начал расползаться по разным местам, что и говорить, а с десяток парочек на курсе уже наметилось!
— Вы в пятницу на дискотеку приходите к нам, и в субботу, — сказал на прощание Серёга-боксер.
Среди приехавших был ещё один крепкий парень, тоже Сергей, который ростом был выше Аркашки и с мускулатурой, сравнимой с моей. Но руки-лопаты выдавали в нем просто силача, а не бойца. Пиво они нам подогнали за свой косяк — стукачество ментам. Они, конечно, не на свои покупали, а на деньги тех, кто нас бить пришёл, а потом, сбежав ещё, и участковому стукнув. Не по понятиям местным. Четыре трехлитровых банки пива и пару вязанок рыбки. Рыбка, конечно, не наша, ростовская, а качеством похуже, дома мы такую и не солим. Окуньки, например, они бы ещё ерша притащили с пескарём! Но под пиво пошло хорошо. Я специально не стал наливать никому, чтобы не получилось, что я детей спаиваю, пусть сами наливают, кто хочет, и просто взял банку сел к Ленке за стол. Она смотрела за нашим братанием с интересом, но не подошла. Осторожная она чего-то сегодня.
— Парни уж больно там здоровые, — сказала она, когда я её спросил об этом.
Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Я притащил колбаску и орех с изюмом. Ну и тихонько перелил во фляжку коньяк. Танцевали дотемна, потом я дал команду отбой, но куда там! Парочки отправились дружить по окрестностям! Воспитателей не видно, Аня с Виталиком наверняка дружат организмами, а третий наш воспитатель бухает. Кот из дома — мыши в пляс! Никакой ответственности! Танцевали, целовались, весело было. Отвел Ленку, положил на кровать, раздевать, конечно, не стал, но в коробку заглянул. Там лежал лифчик, по виду, импортный. Вот такая я свинота любопытная. И ведь не стыдно.
Утром продрал глаза и вижу…
Глава 19
Во-первых, передо мной попа Оксанки, слава тебе господи, одетая. Не то, чтобы я её попу узнал из тысячи, но джинсы точно её. Во-вторых, голос, тоже её.
Оксанка склонилась над Аркашей, его кровать через проход от моей, и чего она делает, не видно. Вижу стул, Оксанка что-то расставляет и бормочет, то ли сама с собой, то ли с Аркадием. Всё-таки с Аркашей.
— Ну, вот глоточек сделай, легче будет, — уговаривает она его, немного подпрыгивая, от чего её округлости в джинсах шевелятся.
«Жениться вам, барин, надо!» — глумится надо мной мозг.
И вправду, бабы давно не было, а кругом куча молодых и длинноногих, хорошо ещё грудь не у всех выросла. Тьфу. Гормоны сраные — все мысли о бабах.
«Взял бы вчера Ленку, да в кусты, она бухая точно бы дала, вот даже Аркаше обломилось, судя по всему» — зудела басовитым шмелём мысль.
— Да всё, выпил, выпил, умереть хочу, — взмолился пациент Оксанки.
— Ты на меня сейчас задницей сядешь! — громко говорю я. Заботливая подруга подпрыгнула, обернулась, сказала: «Ой» — и убежала.
Около измученного Аркаши стоял стул…с куриным бульоном и поллитровой банкой солёных огурцов! Мне бы такую заботу.
— Ну что, тебя можно поздравить? — ехидно спросил Аркадия, не спящий, оказывается, Бейбут.
— Не помню ничего, — пожалился тот, — может и было, как же голова болит.
Малышев Петька ещё спал, а Колесников уже ушёл, туалет, видно, утренний совершать.
Молча достаю цитрамон, заставляю выпить пьяницу таблетку и иду умываться. На улице после вчерашнего — бардак, поэтому поступаю просто, всех кто уже умылся или просто неосторожно вылез на улицу, отправляю на уборку. Парней, конечно, девочек я жалею. Быстро набралось человек десять, и поток новой рабочей силы прекратился, никто не выходит. Смотрю, остальные пацаны просекли опасность и стоят, расплющив носы, не выходят во двор, смотрят в окно, как другие работают. Дети. Вздыхаю и беру метлу — подмету двор вместо физзарядки.
Тут появляется довольный Колесников.
— Перевели его! Папка сказал, будет служить на узле связи, там коллектив небольшой, бардак сразу видно.
— Ты про что? — удивляюсь я.
— Да про солдата! Я же, как приехали, сразу папе позвонил, — он показывает мне бумажку солдатика, которую я Петру и отдал.
Мне стало стыдно, я забыл про пацана, а хорохорился ведь. А вот Петька ничё так, ответственный.
— Петручо! Красавец! На тебе метлу, прояви себя в труде, — протягиваю ему инструмент.
— Да я ещё не умылся, ну давай, — без особой охоты берёт и начинает убирать двор.
Завтрак. Половина курса не ест, или тошнит или вчера отожрались, да плевать. Пришли на ферму, там уже бодрый Олег Андреевич сгружает напиленные доски.