– Все значительно интереснее, нежели предполагает ирр Даллар, – усмехнулся посетитель, изучая нас, словно тараканов. – Не заключить ли мне с кем-нибудь пари на то, сколько ты продержишься на этот раз? – Дир молчал, только сильнее вцепился мне в плечи. А вампир сделал молниеносное движение и резанул меня по шее чем-то острым. Я вскрикнула и инстинктивно прижала к ране ладонь. Пальцы сразу стали липкими от крови. – Вот так-то лучше. Решайся быстрее, маг, – усмехнулся посетитель. – Твое время на исходе. И ее тоже, – добавил он и скрылся за дверью.
– Пей. – Я резко развернулась к магу, который сидел, зажмурившись и сжав зубы. – Пей, кому я говорю, пока еще можешь себя контролировать! Быстро! Чем больше ты терпишь, тем быстрее потеряешь контроль. Я верю в тебя, слышишь, я в тебя верю! Ты меня не убьешь. Мы справимся.
Дирон нерешительно подался вперед и осторожно лизнул струйку крови, стекающую у меня по шее.
– Я буду осторожен. Не хочу причинить тебе боль.
– Уж как-нибудь потерплю, – хмыкнула я, обняв его за шею. Темные, пропахшие кровью и смертью волосы щекотали мне лицо. Мир перестал существовать, Дир пил, стараясь меня не поранить. Лишь осторожно сжимая губами края ранки. Больше всего это напоминало поцелуй. Последний, горький. Я не знала, чего хотят тюремщики от Дира, но одно то, что маг предпочел стать убийцей, чем согласиться на их условия, говорило о многом.
– Что они хотят от тебя? – поинтересовалась я, когда маг насытился. Хотелось прильнуть ближе и уютно свернуться калачиком под его рукой. Но не здесь. Обстановка камеры не располагала к нежностям. Хотя было уже почти все равно. Меня подавило ощущение безысходности, главное, чтобы Дир этого не понял.
– Не знаю точно, что им нужно. Для начала клятву повиновения на год, а потом они могут делать со мной абсолютно все.
– Что это за клятва? В первый раз слышу!
– Ты многого не знаешь. Клятва повиновения – это добровольное рабство. Я не буду принадлежать себе, буду выполнять четкие указания того, кому продался. Страшная вещь и сложная. Ритуал провести не проще, чем тот, при помощи которого вселяют душу в мертвое тело. Раз они готовы пойти на такие трудности, значит, из меня планируют сделать не просто раба для мелких поручений. На кону, видимо, очень высокие ставки.
– А что будет через год?
– Через год мне обещают свободу. – Дир усмехнулся и несмело намотал на палец прядь волос, выбившуюся у меня из косы. – Проблема в том, что реально никакой свободы не будет. Обычно перед окончанием срока клятвы раба убивают или приказывают покончить жизнь самоубийством. Сама понимаешь, давший клятву, как правило, становится свидетелем очень многих нехороших дел. А такие свидетели никому не нужны. В любом случае я обречен. Я не хотел соглашаться, потому что честнее умереть сейчас. Убивать девушек – это, скорее всего, меньшее зло. Я не знаю, что меня заставят делать после клятвы. Ничего хорошего. Я не хочу становиться рабом, только вот сейчас у меня не осталось иного выхода.
– Но почему? Может быть, получится что-то придумать?
– Оля, я не убил тебя сейчас только потому, что за несколько минут до твоего появления из камеры утащили свежий труп девушки. Я не голоден настолько, чтобы свихнуться. Пока не голоден.
– Но мы можем… – Маг не дал мне договорить, прижав к губам палец.
– Даже если я буду кормиться постоянно, по режиму, не допуская наступления безумства, тебя надолго не хватит. От кровопотери никуда не денешься. Просто в этом случае ты будешь умирать медленно. Увы. А если им надоест ждать? Они могут давить на меня, угрожая тебе. Сам я перенесу любую боль, мне уже все равно, но вот смотреть на твои мучения не смогу. У меня нет выбора.
Слезы подступили к горлу, я всхлипнула, уткнувшись носом в его плечо. Воротник грязной рубашки отъехал в сторону, и я заметила на шее Дира глубокие следы от клыков.
– Что это?
– А… – Маг поежился, и его лицо побледнело. Я рванула ткань на груди и заметила такие же отметины на плечах и торсе.
– Это у них такая изощренная пытка, – нехотя пояснил Дир, судорожно сглотнув и повернувшись к стене. – Я не знаю, чем были смазаны клыки у вампира, который меня кусал, но боль адская.
– И ты так просто об этом говоришь? – всхлипнула я, с ужасом рассматривая темные отметины.
– А что я должен делать? Рыдать? – Усмешка вышла невеселой, а я заревела в голос. За него.
– Перестань, – тихо шепнул Дир и поцеловал меня в макушку. – Перестань. Все это пустое.
– Я не хочу, чтобы было так.
– Все будет хорошо. Я постараюсь тебя отсюда вытащить. Думаю, получится сторговаться.
– А ты? Я не хочу отдавать тебя им!
– Оля, я мертв. Мертв уже семь с лишним лет! Ты меня почти не знаешь. Какое тебе до меня дело, ну скажи?
– Ты мне нужен…
– Тебе нужен Стик, – сорвался на крик Дирон. – Я видел, как ты на него смотрела. Я сделаю все, чтобы ты вышла отсюда живой, и лети к своему герцогу.
– Я подозреваю, что он тоже здесь…
– Как? – От удивления Дирон даже отстранился от меня.
– Я его уговорила идти спасать Льриссу. Но она где-то в другом месте.
– Он знает про меня?
– Нет, конечно, ты же не хотел.
– Думаю, герцога они выпустят. Никому не выгодно, чтобы в вампирской провинции бесследно исчез представитель Арм-Дамаша.
– Когда я уходила, Стикур мирно беседовал с ирром Далларом… но отпустили его вряд ли. Без меня он не уйдет. Не могу предположить, чем закончится эта история для Стика. Опять он из-за меня влип в неприятности.
– Оля, мы попытаемся все решить! – Дир не стал дальше тратить время на разговоры со мной, резко поднялся и, ударив кулаком по двери, негромко произнес: «Я согласен».
Дверь в камеру открылась сразу же. Вампир, приходивший ранее, был удивительно учтив и любезен. Создавалось впечатление, что он говорит с дорогим гостем, только вот взгляд убеждал в обратном. Насмешка и расчетливый цинизм.
– Мы знали, что ты образумишься, – холодно улыбнулся он. – И рады, что не пришлось устраивать показательные пытки для девушки. Мы не настолько кровожадны, чтобы получать от этого удовольствие.
– Я хочу, чтобы ее отпустили, – бесцеремонно прервал монолог гостя Дирон.
– Думаю, с этим не возникнет проблем. Сразу же после проведения ритуала она будет свободна.
– До ритуала вы отпустите ее и герцога Нарайского.
– Ну герцога Нарайского мы бы отпустили при любых обстоятельствах. Он здесь на правах гостя. Как только бы придумали, как объяснить исчезновение девушки, так и отпустили бы его на все четыре стороны. На его счастье, он почти ничего не знает. А с ней сложнее, где гарантии, что ты не откажешься?
– А где гарантии, что вы меня не обманете? – парировал маг.
– Мы подумаем, какой тут возможен компромисс. Нам не нужны ни девчонка, ни герцог. Главное, чтобы ты не передумал, а они молчали.
– А Льрисса, – прошипела я, – Льрисса тебе нужна?
– Не понимаю, о ком идет речь. – На лице вампира не дрогнул ни один мускул, но я отчетливо поняла – он врет. – Сейчас за вами придут и проводят в более комфортное место. Помойтесь, от вас воняет, – бросил вампир напоследок и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Глава 21
В камине горел огонь. Тихо потрескивали поленья, когда на них танцевали игривые языки пламени. Изредка вспыхивали снопы искр, создавая обманчивое впечатление тепла и уюта. Маленький камин не мог прогреть большую и сырую комнату в необжитом старом замке – все равно было промозгло. И мы с Диром лишь делали вид, что не происходит ничего страшного. От этого становилось еще более жутко. Меня буквально душила безысходность. Я только сейчас поняла, что самое страшное – это когда ты ничего не можешь изменить или предотвратить. За тебя уже решили все, и никого не волнует, нравится тебе это или нет.
Время замерло. С одной стороны, оно тянулось невыносимо долго, а с другой – мы могли быть вместе. Сейчас мне дорога была каждая секунда, потому что я понимала – она у нас может оказаться последней. Неизбежность давила на плечи, я сидела на диване и молча обнимала Дирона за талию. Просто в этой ситуации слова не шли, я не знала, что ему сказать и как себя вести. Страшилась прижаться сильнее и не могла отпустить.
Нам отвели большую комнату. Вполне приличную, только с решетками на окнах и массивной дверью, которую тут же заперли на засов. Зато здесь был душ и свежая одежда, Диру она оказалась изрядно велика. Я себе вообще ничего не подобрала. Поэтому сидела, завернувшись в простыню, чем, похоже, сильно смущала мага. Мне хотелось его смущать. Хотелось целовать. Но я не могла решиться. Боялась сделать еще хуже. Еще больнее. Я не хотела, чтобы он шел на жертву ради меня. Я была готова сама умереть, если бы знала, что это спасет ему жизнь. Только вот моя смерть никому не нужна. Даллару зачем-то потребовался именно Дир. Точнее, душа Дира, заключенная в тело Ласта. А мы ведь так и не узнали для чего.
Маг безразлично смотрел куда-то в пространство. Изредка я ловила его взгляд на своих обнаженных плечах, но, едва заметив мою заинтересованность, он отворачивался. Мокрые после душа волосы в беспорядке падали ему на лицо и шею. Он даже не пытался их поправить. Он был очень бледным и трогательно беззащитным. Тени усталости под глазами, кровоподтек у виска и синяк во всю скулу не красили Дирона, но делали его бесконечно родным. Мне снова хотелось оградить его ото всех неприятностей, хотя я убедилась, что маг не так слаб, каким кажется. Обманчиво хрупкое тело Ласта всего лишь оболочка. А вот что в ней скрывается, похоже, я так и не узнаю. Я видела в камере другого Дира. Он принимал решения холодно и взвешенно, стараясь извлечь максимум выгоды из создавшейся ситуации. Дир был настолько отстранен от происходящего, словно речь шла не о нем. Это меня ужаснуло. Он делал выбор вообще без оглядки на себя. Я бы так не смогла, да и Стикур, подозреваю, тоже.
Я снова поймала его взгляд. Но на этот раз не дала магу отвернуться, придвинулась ближе и легко поцеловала сначала в щеку, а потом в губы. В конце концов, у нас слишком мало осталось времени, чтобы растрачивать его так бездарно.